Север Леонид Юрьевич

х. Дарагановка

 

Ностальгия...

 

Бараки детства моего!

Вы памяти моей наследство,

Мне никуда от вас не деться,

Всё было весело, легко…

 

Семь комнат в каждом коридоре.

В двух кухнях столько же столов,

Так много места и простора

Для восьмилетних школяров.

 

Серёжка, Ирка, Женька, Ленка,

Считалки, прятки, домино,

У всех свезённые коленки,

Бегом и в школу, и в кино.

 

На кухнях мамы – все и сразу –

Варили вкусную еду,

Гудели шумно керогазы,

Детишки были на виду.

 

«На калидор» гулять ходили,

Когда на улице темно,

Там и дрались мы, и мирились,

А мяч летел всегда в окно.

 

То за водой бежишь к колонке,

То лезешь с сумкою в подвал...

Тимур с командою – в сторонке,

Он взрослым так не помогал.

 

Мы вечерами собирались

И, как бы подводя итог,

Друг перед дружкой задавались,

Кто, сколько раз, кому помог.

 

Велосипеды из проката,

Кусочек хлеба с сахарком,

Штаны и платьица в заплатах,

Щегол поющий над окном.

 

Стою! Вокруг пятиэтажки,

И лишь седые тополя

Шуршат листвою тихо, важно –

Они всё помнят, как и я.

 

В том детстве босоного-звонком

Шёл очень не простой урок –

Всю жизнь жалею я котёнка,

Которого ударить смог.

 

Табачный дым от сигареты,

Украденной у пап и мам,

И вкус единственной конфеты,

Всегда делимой пополам.

 

И очень важно, что детишки,

Кто в школу раньше нас пошёл,

Нам часто вслух читали книжки

Про «Что такое хорошо?»

 

Так захотелось улыбнуться,

Но сердцу грустно от того,

Что никогда мне не вернуться

В бараки детства моего…

 

 

Таганрогская босяцкая...

 

памяти Юрия Михайловича Майорко

 

Есть в России уголок,

Мой любимый Таганрог –

Город винограда и аллей.

Триста лет наперебой

Над азовскою волной

Слышится весёлое: «Налей!»

Наливаем и поём,

Москвичам сдаём внаём

Даже знаменитый «поднавес»,

Потому как к барышам

И к ногам столичных дам

Есть у нас особый интерес.

 

Кто здесь только ни бывал,

Пётр Первый основал              

Крепость на высоком берегу,

Чтобы турки, так их мать,

Не мешали зашибать

Гражданам хрустящую деньгу.

На базарах и пляжах

Жизнь бурлит, как на дрожжах,

Под задорный южный матерок,

Но в торговой суете об Антоше Чехонте

Вам расскажет каждый фрайерок.

 

В Лукоморье без забот

Жил у нас «учёный кот»,

Где ещё, скажите, есть места,

Чтобы через сотню лет

И ещё один поэт

Встретил там же «Чёрного кота».

 

Объясняю без понтов,

Что в колоде городов

Мы с двумя столицами братки,

У историков спроси,

Государь Всея Руси

Здесь тусил, не ведая тоски.

Гарибальди, Дуров, Шмидт –

Каждый чем-то знаменит,

Знают от Камчатки до Кремля,

Как недавно наш народ

Повторял из года в год:

«Муля! Не нервируйте меня!»

 

Город хижин и дворцов,

Браконьеров и купцов,

Первых огурцов и «помидор»,

Я вам честно доложу:

«Кутежу и куражу

Не мешает даже прокурор».

Подводить пора итог:

«Славный город Таганрог

Щедро дарит радость и загар,

И с культурою у нас

Дело тоже – высший класс,

В общем, отвечаю за базар!»

 

Привет, кацапы! Нам Ростов не «папа»,

Одесса – наша младшая сестра.

Снимите шляпы - это не Анапа,

И поклонитесь городу Петра!

 

 

Дубина  Лидия Григорьевна

с. Покровское

 

Родные сердцу места

 

Много лет я езжу на свою малую родину - в Большую Мартыновку. Навещаю родственников, друзей, знакомых. В тёплые сентябрьские дни я вновь посетила родные сердцу места – успела до нового разгула коронавируса. У меня была давняя мечта – посетить дом, в котором прошло моё раннее детство. Он находится в посёлке Новомартыновском. А раньше этот посёлок назывался Мартыновская МТС.

В 1948 году там проживали мои дедушка с бабушкой с детьми, к ним приехала их старшая дочь с мужем-фронтовиком (мои будущие мама с отцом). Он устроился работать киномехаником в клуб, мама не работала, ждала ребёнка. Молодой семье выделили комнату в двухэтажном доме из белого камня. Этот дом стоит до сих пор. Его по-прежнему называют «белым домом».

В конце августа родилась я. Отец, придя за нами в роддом, взял на руки свёрток с дочкой, завёрнутой в простое байковое одеяльце, и заулыбался. Меня он назвал Лидией.

Папа на войне был ранен и контужен. Его сильно мучили головные боли и расстройство памяти. Во время приступов он ничего не помнил и готов был от боли покончить с собой. Однажды мамы не было дома - ушла в магазин, а я спала в своей кроватке. У отца начался приступ. Не помня себя, он взял меня на руки. От неожиданности я заплакала. В этот момент пришла мама, но дверь квартиры была заперта. Услышав мой плач, она стала стучать и просить отца открыть дверь. А он метался по комнате, держа меня на руках, и кричал, что выбросится с ребёнком из окна - уже и окно открыл. От крика я охрипла. На шум сбежались соседи и дедушка. Мужчины уже поставили высокую лестницу к открытому окну, а прибежавший дедушка стал уговаривать зятя отдать ребёнка, и всё говорил, говорил, успокаивал. Ему удалось убедить моего отца открыть дверь. Трагедии не произошло. Дедушка ещё долго по-доброму разговаривал с моим папой, чтоб его успокоить. Фронтовики есть фронтовики.

После каждого такого приступа отец попадал в больницу. Мама возила его лечить в Новочеркасск, в Ставрополь. Позже они уехали на Ставрополье, в станицу Курскую, но семейная жизнь у них не сложилась. Мама уехала работать в Забайкалье и вышла там замуж. В станице Курской проживали наши родственники, они изредка нам сообщали о его самочувствии. Отец женился, я, повзрослев, приезжала к ним в гости и встречалась с отцом.

Во втором браке у отца было трое детей. С братом Васей я переписывалась, когда он служил в армии. Встретились ещё, когда я уже была замужем, а он женат. С сестрой Валей не пришлось познакомиться, но наши говорили, что мы очень похожи. Обе пошли в отца. А ещё был брат Саша, он был пограничником, служил на Иранской границе и погиб. Встреча не состоялась. С 1983 года наша связь прервалась, и о дальнейшей судьбе моих сводных я не знаю.

История жизни моих родителей в посёлке Мартыновская МТС, рассказанная моими родственниками, долгие годы не давала мне покоя. Очень хотелось побывать в доме или хотя бы увидеть со стороны, где прошло моё раннее детство. И вот такой случай представился. Мой племянник Володя женился, купил квартиру в этом посёлке и пригласил меня в гости, приехав за мной во время моего визита в Мартыновку. Я попросила его сначала подъехать к «белому дому». Посмотрела на него со стороны. Невольно подумала: какое окошко тогда было открыто? Сердце моё колотилось. Вот и исполнилась моя мечта – я увидела свой первый родной дом. Люди в нём живут хорошие, дом (послевоенной постройки, ему уже более 70 лет) ухожен, кругом цветы.

Побывала я в эту поездку и в посёлке Южном у своих друзей, а главное, у подруги моей мамы – тёти Аси (Василисы), которой уже исполнилось 96 лет. Мы не виделись с нею почти год. Сдала сильно наша Асечка (так её все в посёлке называли). Тёплой, радостной была наша встреча. Меня она узнала, стала хлопотать с угощением. Расспросила обо всех родственниках, назвав каждого по имени. Тётя Ася вспоминала, как они дружили семьями, собирались на праздники, пели под баян казачьи песни. Теперь за нею ухаживает сын с невесткой. «А подружек уже никого не осталось…» – погоревала тётя Ася. К ней я приезжаю, как к своей маме, делюсь и радостями и печалями. Вспомнили мы и о моём папе. « Ты не держи, детка, на него зла. Он такое на войне пережил!» - сказала мне напоследок тётя Ася. А я и не держу. В памяти об отце - только хорошее. Он дал мне жизнь.

Мне не пришлось положить цветы на могилу отца. Но я знаю его День Рождения – 13 января 1923 года. Он был солдатом, защищал Родину.

В День Победы, возлагая цветы погибшим в Великую Отечественную войну, я вспоминаю маму и обоих отцов: родного и отчима – фронтовиков, и низко кланяюсь всем воинам, защищавшим нашу Родину – Россию.

 

 

Морозова Альбина Георгиевна

с. Троицкое

 

Бегличанка

 

Волны моря тебя ласкали,

Ветер косы развевал,

Блики солнца озаряли,

По тебе я тосковал.

Бегличанка, бегличанка,

Ты печаль и боль моя,

В небе чайка прокричала:

-Ты всегда желанная.

 

О тебе я одной мечтаю -

Каждый вечер, каждый час,

Наши встречи вспоминаю,

Лунный свет в ночи для нас.

Бегличанка, бегличанка,

Зоренька рассветная,

В небе чайка прокричала:

-Ты мечта заветная!

 

Ты дождись, я к тебе приеду,

Хочешь, птицей прилечу,

Буду у тебя к рассвету,

Подарю тебе планету

Век с тобой не разлучусь.

Бегличанка, бегличанка,

Ты любовь и жизнь моя,

В небе чайка прокричала:

-Без тебя мне нет житья.

 

 

Край любимый

 

Мне дорог с детства край любимый,

Горжусь я дивной красотой.

Прибрежный край, неповторимый,

Зовёшься - Беглицкой Косой.

 

Люблю тебя, село родное,

Зимой – одетое в снега,

Сады, цветущие весною,

И в летней зелени луга.

 

Люблю рассветы и закаты,

Мерцанье звёзд и свет луны,

И грома резкие раскаты,

И солнца лучики нежны.

 

Люблю смотреть на синь морскую,

Босой по берегу ходить,

И, взяв с собой мечту земную,

Волнам навстречу плыть да плыть.

 

 

Кустова Татьяна Павловна

г. Ростов на Дону

 

Белокаменная Русь

 

Колокольный перезвон

Над Россиею летит!

Слышен глас со всех сторон -

Oн с народом говорит!

Колокольный перезвон -

Просыпайся, русский люд!

Воевать нам не резон,

Встань в защиту: «Наших бьют!»

Белокаменная Русь -

Нам нападки не новы!

Убирайся в норы, гнусь!

Бойся нас: "Идём на ВЫ"!

 

 

Романенко Валентина Фёдоровна

с. Покровское

 

Троица

 

Как рассказывали старики, Троицу в старину отмечали широко. Незамужние казачки рвали цветы, вили венки и всем «корогодом» шли на другой конец станицы, а те - в обратную сторону. Шли с песнями, предназначенными к этому празднику. Всю песню я не стану писать, а только немного:

Дай усе венки,

Дай поверх воды,

А мой потонул,

Дай усе дружки

Дай с подружками,

А мой обманул...

Потом бросали венки в воду, если чей венок поплыл – жди, девка, сватов, а чей утонул – не жди сватов в этом году. Ну, а в наше время мы на другой конец станицы не ходили, рвали цветы, вили венки и бросали в воду с теми же обрядовыми песнями. После этого шли домой, брали харчи у кого что есть, и на лодках за Дон на остров. Там гуляли целый день, играли песни, плясали под балалайку или гитару до упаду.

На этом острове жил дядя Гаврил, бакенщик, который зажигал на Дону на бакенах фонари, чтобы пароход не сел на мель. Там он держал хозяйство: коровы, овцы, всякая птица. И был у него бугай по имени Потеха, его все боялись, потому что он гонялся за людьми. Случая не было, чтобы кого-то ударил, но все равно боялись.

И вот, приехав на наше место, разделись, кто дрова собирает, кто по гнездам яйца драть. Разожгли костер, поставили сковороду, нарезали сало. Яичница шкворчит, настроение праздничное. Разложили, у кого что есть, и только разлили вино, как услышали за спиной треск, сопение и потом рев. Нас как будто бы выстрелили из ружья – все оказались на деревьях! А Колька залез на тонкое деревцо, оно под ним согнулось, и он оказался почти на земле. Ну, думаем, все, пропал, но он бугая не заинтересовал.

Подойдя к нашему столу, тот стал слизывать все подряд: и горькое, и сладкое, и соленое.

Дошла очередь до сковороды. Лизнул, обжёг язык и – в рев! Копытами гребет, все перемесил и снова до сковороды. Обожжётся – и в рев! Сколько мы ни кричали на него, - никакой реакции. Стали мы звать дядю Гаврюшу, над водой далеко слышно, глядим, - бежит наш спаситель. Подбежал к бугаю, стал его стыдить, ругать. Он, словно собачонка, поплелся следом.

Мы слезли с деревьев, Кольку еле отцепили: как клещ ухватился!

Ну, что ж? Продукты пропали, но осталась балалайка, которую мы повесили на сук и благодаря этому она сохранилась. Праздник продолжился. Играли, пели, плясали, правда на голодный желудок, но все равно было весело!