Конюхова Галина Ивановна

с. Покровское

 

Купается июль

Купается июль в зените славы,

Вдыхая воздух медоносных трав.

Гуляют дети шумною оравой,

Каникулы у них, часы забав.

 

В садах, полях, колхозных огородах

Поспели фрукты, овощи, хлеба.

Спасибо Господу, что он дает народу,

Возможность впрок заполнить погреба!

 

Собрали мёд из разнотравья пчёлки.

Земной поклон тебе природа — мать,

И вывелись птенцы у перепёлки,

Настало время и пшеницу жать.

 

Чем этот год порадует? Не знаем.

Не будем хвастать, малость подождём.

Но точно знаем: все мы урожаи

В срок будем убирать и под дождём.

 

А труженик июль пусть канет в Лету,

Его коврига хлеба на столе,

Всегда лежит у нас, и у соседей,

Пока живут крестьяне на селе.

 

Плоды труда я тоже пожинаю,

Стараюсь ничего не упустить.

И чувствую, как музыка живая,

Не прерываясь, надо мной звучит.

 

Север Леонид Юрьевич

х. Дарагановка

 

 

Строевая

 

призывникам Неклиновского района

 

Я вырос, мама! Я уже большой!

Не надо плакать, милая, не надо,

Я скоро становлюсь в солдатский строй,

Как прадед мой в степях под Сталинградом.

 

Не надо плакать! На земле донской

Все казаки породы атаманской,

Я скоро становлюсь в солдатский строй,

Как дед родной, когда-то, на Даманском.

 

Я вырос, мама! И не спорь со мной!

Мужчину воспитала ты не даром,

Я тоже становлюсь в солдатский строй,

Как мой отец в горах под Кандагаром.

 

Чтобы не мог на рубеже эпох

Чужой сапог топтать родной порог,

Чтобы могла страна спокойно жить

Мужчина должен в армии служить!

 

 

Живи, Россия!

 

Петрушинскому ДК

 

Весна капелью стучит в окно,

Ручьи свирелью журчат давно,

Рассвет быстрее рождает день,

Сны провожает донской курень.

 

В небесной стыни летят грачи.

«Проснись, Россия!», - весна кричит.

«Проснись, Россия!», - зовут поля.

Проснись, Россия! Моя Земля!

 

Гуляет лето, листвой дрожа,

Теплом согретый ждёт урожай.

Урчат моторы и день, и ночь,

Дозрело поле – усталость прочь!

 

Колосья хлеба держу рукой,

Родное небо над головой.

Живёт Россия, зарёй маня,

Живёт Россия - моя Земля!

 

Вот так и мчится за веком век,

Кто не ленится, тот человек!

Нет места краше, а стало быть

И дети наши здесь будут жить!

 

И вновь над пашней  шумят  грачи,

Нет места краше! И не ищи!

Живи, Россия, зарёй звеня,

Судьба России - судьба моя!

 

 

Морозова Альбина Георгиевна

с. Троицкое

 

***

Наш могучий язык,

опалённый войной на Донбассе,

Он тревожно звучал,

заглушая «укропов» картечь.

И в подвалах домов 

дети жизнь познавали, не в классе,

Их отцы воевали

за право на русскую речь.

 

 

Сафронова Ольга Игоревна

г. Таганрог

 

Поэтические переводы стихов Долбиковой Лидии с белорусского языка

 

***

Снова в сердце рождается песня…

Потому ль, что сказали: «Пиши!»?

Просто кипенью белой черешни

Мысли рвутся на свет из души.

 

Просто чувства вскипают волною,

Просто надо их рифмой согреть…

Уловлю ритм мелодии новой -

И позволю смеяться и петь!

 

 

Днепровские волны

 

В знойный полдень, в раздумье глубоком,

Подошла я к днепровской затоке.

Шла по берегу, а за плечами

Чайки в небо взлетали, кричали

Так отчаянно, что есть силы,

Будто чем-то помочь просили.

Волны мелкие набегали,

Берег гладили, целовали,

Шёпот их беспокойно-счастливый

Ног касался приливом-отливом.

Волны мягкой стелились постелью,

Будто что-то сказать хотели:

Брызги-слёзы летели напрасно…

Или берег любили страстно?

Умоляли не быть жестоким,

Льнули, скатываясь в затоку,

Я никак не могла понять их…

Берег волн принимал объятия

И отбрасывал без пощады.

Лишь песок скрипел от досады.

Я по берегу шла… За плечами

Так отчаянно чайки кричали!

 

 

Поэтические переводы стихов Загурской Галины с белорусского языка

 

Время

 

Время – враг или союзник?

Это мы решаем сами.

Заняты - пылает кузней,

Будто гонится за нами.

Ждём - лежит пластом холодным,

Ни конца ему ни края,

Время, время, стань свободным!

Отдохнём и полетаем!

 

 

Предзимье

(сонет)

 

С утра беззвучно падал снег,

Украсил белизной соцветий

Дерев расхристанные ветви,

Дворы, дома, покатость стрех.

 

Снежинок заоконный бег

Звал за собой, был так приветлив,

Снег был беспомощен и светел,

И тут же таял без помех.

 

Над серебристою каймой

Вороны с карканьем кружили -

Летучей дружною семьёй.

 

И вдруг повеяло весной –

Не птицы ль так заворожили

Весёлой шумной суетой?

 

 

Север Ирина Николаевна

х. Дарагановка

 

У Марцевских мостов…

(из книги «За гранью тишины»)

 

Шестьдесят пятый год. Середина лета. Солнце – огромный белый бубен - устроилось на ложе из постельных облаков. Разморилось, размякло, даже не думая катится к закату. Ветер, зацепился за пухлое облако и безмятежно прикорнул рядом, как послушный щенок. Всё тихо, лениво и умиротворённо… После недавних обильных дождей встала в ровные шеренги трава. Высокая, сочная, больше похожая на кустарники. Прожужжит изредка пчёлка или опьянелый жарой жук, трёкнет случайная птица, и опять всё спокойно. Тишь, блажь, покой. Казалось, что время остановилось в немой, дышащей зноем неге…

***

Ко второму отделению милиции подкатила поливальная бочка – сто пятидесятый ЗИЛ. Из него выскочил крепкого телосложения водитель, оббежал машину сзади, открыл дверцу, помог спуститься с высоких ступеней спецтранспорта молодой девушке с разбитым лицом и в окровавленной одежде. Отдуваясь, вытирая пот, струящийся по лбу, мужчина, пропуская девушку впереди себя и поддерживая её под локоть, ввалился в коридор. Сверкая глазами, грозно прокричал:

- Кто у вас тут главный? Смотрите, как средь бела дня дочку мою разрисовали! Шо ж это твориться на нашем краю?!

Возмущённого отца, со всхлипывающей, перепуганной дочерью, проводили в кабинет к Василию. Пластовец не успел задать первый вопрос девушке, как обрушилась тирада:

- Еду я поливать на Северный. Вона, у меня в бочке семь кубов. Докатываюсь до Марцевского, как глядь, Нинка моя бежит метрах в сорока от второго моста. Я её сразу узнал по цветастой юбке – это мы с матерью ей справили, как она девятый класс окончила хорошисткой. 39

И шо-то неладное мне в ней показалось – бежит, как угорелая, за нос держится, вся заполошная, оглядывается. А доехал – батюшки мои! В кровяке и юбка и кофта! Да, шо там юбка. Вона на фотокарточку её посмотрите – всю разукрасили… Да и не только! Холера его итти!

Пластовец осадил взбешённого родителя, приказав:

- Папаша, вы сейчас помолчите! Не мешайте следствию! Нам важно, что скажет ваша дочь – она пострадала! Давай, Нина, всё по порядку, не спеши. Откуда шла? Что произошло? Кто напал? Что говорил? Не бойся! Главное всё тщательно вспомни. И по порядку рассказывай – это очень важно, чтобы задержать твоих обидчиков.

Девушка постепенно успокоилась и рассказала Василию, что шла она от подруги через Марцевские мосты от остановки электрички. Трава вдоль дорожки очень высокая, но днём не страшно – все ведь ходят! Он напал сзади, повалил в траву.

- Я сильно испугалась! Он меня одной рукой за горло начал душить, второй под юбку полез…

- Ух, паскуда! Своими руками я его бы придушил!– процедил отец, глядя в окно и сжимая кулаки.

- Папаша, я вас сейчас удалю из кабинета! – строго, без тени сомнения в голосе произнёс Василий.

Предупреждение возымело действие. Мужчина больше не говорил ни слова, только сжимал кулаки, и желваки играли на загорелом, опалённом солнцем и кровной отцовской обидой лице.

- Продолжай, милая, продолжай, - подбодрил Нину Пластовец.

- Очень страшно было. Казалось, что сейчас убьёт. Стала отбиваться, царапаться, лягаться. Он разозлился и начал бить меня по лицу, сразу нос разбил, кровь потекла, горячая такая. Я его укусила – не помню как, стала кричать. Он прислаб немного. Я вывернулась, вскочила, пнула его ногой в пах, и побежала.

- Дальше, Нина, дальше…

- А дальше нечего рассказывать. Я бегу, что есть сил, а тут батя едет.

- Он тебе чем-то особым не запомнился? Может приметы какие-нибудь у него были? Ты уверена, что он был один?

- Один. А приметы я не запомнила. Когда напал и душил, я зажмурилась, со страху сердце чуть не выскочило. А потом всё так быстро происходило. Бил по лицу, я головой мотала, что-то кричала. Лица его не помню, только по габаритам он такой худощавый, не большой. И футболка на нём коричневая с белыми шашечками.

- Понятно! – подытожил Пластовец, вызывая дежурного по РОВД.

- Сейчас пойдёте с дежурным, напишите заявление и подробное объяснение. Всё, всё, что вы мне только что рассказали…

***

Василий решил немедленно выехать к месту преступления. А вдруг этот подонок ещё там и поджидает очередную жертву? Вместе с участковым инспектором Александром Листопадом и шофёром-милиционером подъехали на дежурной машине к забору завода «Красный Котельщик». Дошли до насыпи железнодорожного полотна, залегли в траву. Снимая форменные фуражки, по очереди, стараясь оставаться незамеченными, выглядывая из укрытия на хорошо просматриваемую дорожку от остановочной платформы к мостам, внимательно стали наблюдать за любыми перемещениями. Некоторое время была полная полуденная тишина и безмятежность. Оперативники шёпотом стали подшучивать друг над другом:

- Саш, у нас бессрочный отпуск – поваляться на солнышке. Да, Вася, только в форме загорать как-то не очень.

На противоположной стороне от места наблюдения обозначилось движение. Зашевелилась могучая сочная трава, из неё вынырнул худощавый парень, отряхнулся и пошёл, как ни в чём ни бывало, в сторону залёгших милиционеров. Они замерли – коричневая футболка с белыми шашечками!

- Наш клиент! Берём!!! – предупредил товарищей Пластовец.

Подозреваемого пропустили на несколько шагов вперёд и, применив приём самбо, повергли на землю. Тот обиженно-непонимающе захлопал глазами.

- Делаешь вид, что ничего не понимаешь, гадёныш?! – возмутился Пластовец, - А кровь на футболке у тебя чья? Или тебе напомнить, как час назад ты девчонку-школьницу хотел изнасиловать в этих кустах, по лицу бил, мразь!!! Вставай, едем в отделение – будешь писать чистосердечное и вымаливать прощение у девушки и её отца. И я погляжу на тебя, если будешь отпираться – там отец разъярён, хуже носорога. Знаешь про такого зверя? Так вот отец сейчас затопчет любого, кто его дочу обидел. Сейчас мы тебе очную ставку с ним обеспечим.

- Не надо, гражданин начальник, я всё напишу! Не нужно мне очной ставки с отцом! Пожалуйста…

***

Солнце наконец-то, сдвинулось с места. Нехотя, размеренно начало спускаться с небосклона к горизонту. Ветерок-озорник, соскочив с утомлённого облака, зачерпнул слегка прохладной влаги в море и рассыпал её по млеющей округе. Стало легче дышать.

Насильник-неудачник, после покаяния и подписания всех необходимых бумаг, был водворён в камеру предварительного заключения. Отец и Нина уехали на своей чудо-бочке.

Наверное, поливать улицы Северного посёлка…

 

 

Дубина  Лидия Григорьевна

с. Покровское

 

Попутчик

 

Жаркий июльский полдень. До отправления автобуса двадцать минут. Стою в его тени. А пассажиры не спеша проходят в салон, занимают свои места. Я не тороплюсь - там жарко. Прошёл молодой человек с увесистым армейским рюкзаком, за ним и я поднялась. Оказалось, что мы с ним соседи по пассажирским местам.

Ещё два пассажира быстро прошли по салону, а за ними неторопливо, как-то неуверенно поднялся парень. Неопрятно одетый, лет двадцати. Он молча недолго постоял и пошёл вдоль кресел, в руке у него была перевернутая кепка. Во всём его облике не было уверенности, взгляд печально-встревоженный, стыдливый. Он мгновенно притянул взгляды всех пассажиров. Парень суетливо продвигался вглубь автобуса. Было слышно позвякивание монет. Он всем молча кивал. Я тоже положила деньги в его кепку. Сидящий со мной рядом молодой человек не одобрил мой поступок. Это было видно по его взгляду.

А автобус уже пробирался в потоке машин. Мы выехали за Дон на основную трассу. Все угомонились, кто-то потихоньку разговаривал. Мой попутчик задремал, наклонившись к моему плечу. А я мысленно пыталась представить ситуацию юноши, приходившего за подаянием. Что у него было? Беда? Глупость? Видно, не сложилась у него судьба. Приспосабливается, как может. Выживает.

Мой сосед проснулся и увлечённо листал кадры в своём телефоне с изображением одной и той же девушки.

«Ваша девушка?» - спросила я его. Он повернулся ко мне. Хорошее, простое лицо. Серо-голубые грустные глаза, в глубине которых была то ли боль, то ли обида.

«Да как сказать. Мы с ней встречались. Всё было хорошо, и вдруг она ушла к другому. А, поссорившись с ним, вернулась ко мне за утешением. А как я могу её утешить? Я однолюб. Её хождение от одного к другому невозможно объяснить», - он говорил, говорил... В словах была нежность и затаённая тоска.

Я внимательно слушала, не задавала лишних вопросов. Ему нужно было выговориться. Когда парень замолчал, я просто сказала: «Не спасай свою бывшую девушку, спасай себя». И перевела разговор на другую тему.

Алексей (так он назвал себя) охотно рассказывал мне о том, что мама живет в г. Шахты, с нею ещё двое его братьев, а сестра - в Таганроге, была замужем, развелась, оставив дочь мужу. Ищет лёгкой жизни. Это было сказано с осуждением и сожалением. «Да, - подумала я, - видно, в их семье тоже не всё ладно».

Лёша окончил технологический техникум, отслужил срочную службу, а сейчас служит контрактником. Его часть находится в Ростове. Он ехал навестить своего отца. «А ты предупредил его о своем приезде?» - спросила я. «Нет, я всегда так приезжаю. Папа живёт один и всегда рад моему приезду. Он тоже однолюб».

Я покачала головой, сказать на это нечего. Стала делиться своими воспоминаниями. Прочитала своё стихотворение, в котором были такие строки. «А наши сыновья взрослели. Достались им Абхазия, Чечня, Нагорный Карабах...» На что Алексей сказал: «Я тоже был в Абхазии. Мы производили перезахоронения останков военных и мирных жителей. Очень тяжёлая для раскопок земля». «Да, - подтвердила я, - какая каменистая чужая земля… Так писал мой сын из Чечни. Они хоронили своих погибших товарищей». Потом прочитала ему стихи о своём сыне. Парень внимательно слушал. «Прочтите ещё что-нибудь, а то мне скоро выходить», - попросил он. Я выполнила его просьбу и с болью сказала: «Ах, сынки, сынки! Ваша профессия - Родину защищать, а нам, матерям - ждать от вас весточек». Алёша взял меня за руку, поблагодарил за то, что выслушала его. Мне было жаль расставаться с таким открытым, чутким парнишкой.

Алексей пошёл к выходу. «До свидания, сынок», - сказала я ему вслед. Он взмахнул рукой и вышел. Закинул на плечо увесистый рюкзак, оглянулся и по-армейски зашагал по дороге...

 

 

Романенко Валентина Федоровна

с. Покровское

 

Степан и Степанида

 

Раннее утро. Степан и Степанида шли по полю, по дорожке между хлебов. Колосья налились, пожелтели, скоро уборка урожая. Степан сорвал колосок, помял в руке:

- Урожай должен быть неплохой.

Степанида шла следом, немного отстав, уже тяжеловато идти, кто там у них родится, неизвестно, но они ждали сына.

- Пусть будет трактористом, как отец, - говорил дед Ефим, на что Степанида возражала:

- Нет, будить агроном.

А бабушка говорила:

- Лишь бы господь дал, всё благополучно обошлось, а кто будить – ни важно, наша дитя.

Пришли на стан, смотрят, все какие-то перепуганные, плачут. Клавдия повернулась к Степаниде:

- Вы что, ничего не знаете, дак война-жа началась, - и в крик, - мужей забирають, сказали, всем к военкомату с вещами.

- Ой, ой, мамочки, - прилегла Степанида, схватившись за живот.

Степан подбежал:

- Что, Степанидушка, началось? Говорил-жа тебе, будь дома, дак нет-жа, ишшо не время, а оно вот...

Кто-то завёл трактор, на какое-то время боль отступила. Степан подсадил жену в кабину и рванул с места. Степанида схватилась за живот и закричала не своим голосом. Степан остановился, обнял её:

- Родненькая моя!

Но она закричала:

- Гони! Гони, не останавливайся!

И он гнал на всю мощность, сколько мог. И только слышно было в поле гул трактора и раздирающий крик женщины. К больнице успели вовремя: только Степан передал жену в руки доктора, через каких-то пять минут раздался крик младенца. Степан забежал в палату, на него закричали:

- Куда ты без халата!

А потом махнули: «Нихай идёть, на войну-жа уходить, хоть сыночка увидит».Степан нежно обнял Степаниду, ему дали маленький свёрточек, он посмотрел на малыша:

- А знаешь, он на меня похожий, - и горько усмехнулся, навернулись слёзы на глаза, - Чи увидимся мы с тобой, сынок? – подумал он.

Степанида схватила его за рукав, заглядывая в глаза, повторяла, как молитву:

- Ты только вернись, ты только вернись, родненький!

Степан собрался уходить, передал ребёнка медсестре, обнял свою любимую:

- Я обязательно вернусь, я за вас любому фашисту глотку перегрызу, - и пошёл, не оборачиваясь. Так и остался он в памяти Степаниды, ни одной весточки она от него не получила.

А немец прёт, уже станицу занял. Поселялись только в добротные дома, на хату Степаниды не позарились: она была маленькая и старенькая, так что ей с дитём не досаждали.

И вот как-то ранним утром слышит: «Ура! Ура!», выглянула в окно, всадник проскакал с красным знаменем, а следом конница, и попёрли фрицев. Те впопыхах кто в чём и кто на чём в спешке покидали станицу. После боя станичники вышли на улицы, подбирали раненых, подходили до каждого лежачего: кто ранен – забирали по домам, мёртвых хоронили.

Степанида увидела лошадь, которая попыталась подняться, но, заржав, вытянула шею, обессиленная, затихла. Степанида подошла, осмотрела. Лошадь была ранена в шею и лопатку, при малейшем движении из шеи хлестала кровь. Степанида сняла с себя нижнюю юбку, порвала на ленты, перевязала рану. Лошадь жалобно заржала. Степанида погладила её по морде:

- Ничего, моя хорошая, всё заживёт, - и позвала соседского пацана, - Посмотри за лошадью, а я пойду воды ей принесу, да чего-нибудь поисть, да на дитя гляну, смотри, никуда не уходи. Эта лошадь теперь колхозная.

- Да ладно, тётя Степанида, я знаю.

Больше двух недель она ухаживала за лошадью, смазывала раны, промывала, варила зерно и почти с ложки кормила, ночами с малышом на руках спала рядом, чтобы собаки или, не дай Бог, волки не порвали лошадь. И вот приходит она с ведром воды, а лошадь потихоньку поднялась на трясущихся ногах, потянулась к Степаниде и губами стала ласкать лицо, руки.

Степанида засмеялась:

- Ну, вот мы и выздоравливаем, - поцеловала лошадь в морду, - пойдём потихоньку домой, Ласка.

Взяв её за гриву, шагнула вперёд. Лошадь неуверенным шагом последовала за хозяйкой, и так через каждые несколько шагов они останавливались, отдохнув, снова шли. Степанида привела её домой: здесь будет удобней за ней ухаживать. Кормили Ласку всей улицей: кто зерна, кто сена, поднимали на ноги. Когда совсем окрепла, перевели в колхозную конюшню, но ухаживала за лошадью Степанида, потому что никого Ласка к себе не подпускала и с чужих рук не ела. Видно, хозяин так приучил, а может сама умная такая, чем себя потом и показала.

Однажды проходила через станицу конница. Оставили четыре раненых лошади, жеребец был совсем плох, и Степаниде снова пришлось ночевать с дитём в конюшне.

Но она радовалась: «Вот выхожу, и будут у нас в конюшне лошади. А сейчас надо всех накормить, напоить, почистить, кого-то перевязать». Положив малыша в ясли, пошла за сеном. Митяша проснулся, а мамы нет, он и пополз к лошадям. Первая стояла Ласка, она нежно губами стала перебирать малышу волосы, как бы гладя по головке, но малыш с плачем продолжал ползти. И тогда Ласка осторожно взяла Митяшу за рубашонку, как бы не пуская. Ребёнок засмеялся, обхватив лошади морду. В это время на конюшню зашла Степанида, вилы выпали у неё из рук, но, видя, что Ласка просто играет с малышом, подошла, обняла лошадь за шею, поцеловала:

- Умница ты моя, благодаришь меня за спасение? Ну, что ж, няньчи.

Степанида перегородила ясли, и теперь уже не боялась, что Митяша выпадет, с ним рядом надёжная нянька.

А Митя тем временем подрастал, и первая лошадь, на которой он прокатился, была Ласка. А она осторожно везла драгоценного седока. Пришло время, Митя пошёл в школу. Однажды, это было в начале зимы, и Степанида убиралась на конюшне, Ласка вдруг стала бить копытом и тревожно ржать. Степанида подошла к ней, обошла вокруг: ничего подозрительного, но лошадь тревожноржала и натягивала привязь. Степанида насторожилась:  «Неспроста это». Она взяла седло, кинула на лошадь, отвязала, сама взлетела на неё, и Ласка тут же стрелой помчалась к Дону. Ещё издали Степанида увидела ватагу ребятишек возле реки, а на льду её Митя подпрыгивает, пробует толщину льда. Ребята кричат ему:

- Сильней давай! Что, боишься?

И тут лёд треснул, и Митяша стал медленно погружаться в воду. В одно мгновение Ласка прыгнула с яра, схватила его за пальто и вытолкнула на берег.

Пришла весна, настали тёплые деньки, трава стала покрывать бугры, лощины. Степанида решила выпустить свой табун в пять лошадей, пускай погуляют, где-то что-

то щипнут, на солнышке силы набираются. И вдруг с Лаской стало что-то твориться: она стала носиться по бугру, призывно ржать, взбрыкивать, да так молодо!

Степанида засмеялась, а кобылица, играя, проскочит мимо жеребца, хвост веером. Жеребец тоже увлёкся игрой.

Прошло лето. Степанида заметила, что Ласка поправляется, значит, надо ждать пополнение. Хозяйка отстранила лошадь от трудных работ, выпросила у председателя усиленное питание, а к весне появился жеребёнок по имени Орёл. Митя никому его не доверял, ухаживал сам, начищал до блеска, а маме иногда приносил кусочек сахару, который не съедал сам. Вот так бывает видно, что забота о ребёнке пробудила в лошади материнские чувства.

Первый морозец, начало зимы. Степанида пришла с работы, затопила печку, поставила варить картошку. Пошла в погреб, достала из бочки солёных огурцов, зажгла лампу. Митя сел делать уроки. Степанида присела к нему.

- Ма, вы не слышали, вон в хуторе отец долго не писал, а теперь пришёл домой?

Степанида насторожилась:

- А кто тебе сказал?

- Да, пацаны. Может, и наш придёт?

Мать вытерла слёзы фартуком, сердце сжалось: «Может, и наш живой?» В это мгновенье кто-то мелькнул мимо окон. «Показалось, наверное», - решила, а сама искоса поглядывает на окно. И вдруг раздался стук в двери. Степанида посмотрела на сына: «Кто это может быть?» Стук повторился. Она поднялась. Митя вскочил со стула:

- Не ходи, я сам.

Встал впереди, не пуская мать к двери:

- Сейчас всяких дураков хватает.

Стук повторился настойчивее. Они подошли вдвоём к двери, Митя, придав голосу твёрдости, спросил:

- Кто там?

И услышали хриплый голос:

- Сынок, Степанидушка, я вернулся.

Открыли двери. При свете лампы на них смотрел седой человек. Степанида бросилась ему на шею, зарыдав:

- Родненький мой, живой, живой!

Степан обнял её и заплакал, впервые за много лет. Он дома. Митя стоял и недоумевал: он ждал отца в военной форме, с орденами, а тут какой-то седой дядька. Степан обнял сына, и, обращаясь к жене, сказал:

- Ну, я же говорил, на меня похож точь-в-точь.

Всю ночь Степан и Степанида проговорили. Митяй лежал между ними и иногда, сквозь сон, что-то спрашивал и тут же засыпал, обняв отца за шею. А Степан рассказывал, как в плен попал, бежал, как снова поймали, сколько горя повидал.

- Думал, убегу, за всё гадам отомщу...

Но его теперь бросили в лагерь смертников, и каждый день вербовали. Он решил: соглашусь, а как только попаду на Родину, - тут же пойду к властям. Что он и сделал, но его посадили уже наши, хотели расстрелять, но так как он сообщил важные сведения, просто дали срок. В лагере, где он сидел, таких, как он, бежавших из плена, было много. И было больно, что бежали, чтобы снова встать в строй, отомстить врагу за все муки адские, а их отправили на Колыму.

Прошёл почти год. Степан, как и прежде, работал в тракторной бригаде. Пришёл как-то вечером уставший, Степанида подаёт повестку, сама вся в слезах.

- Стёпушка, что это? Опять что-то не так?

Степан взял листок дрожащей рукой, прочитал:

- Явиться в военкомат к восьми часам.

Он подошёл к Степаниде, обнял:

- Не волнуйся, за мной плохого ничего нет. Тебе же нельзя волноваться.

А сам подумал: «Чи прийду домой, чи нет». Утром Степан побрился, оделся во всё лучшее, что было, поцеловал Степаниду и ушёл. Полдня она его ждала, не находила себе места: где он, что с ним. И вот скрипнула калитка, и во двор буквально ввалился пьянющий Степан.

Степанида смотрела удивлёнными глазами: ведь он же не пьёт! Степан криво усмехнулся, расстегнул фуфайку: на груди красовался орден. Степанида присела на стул. Этот орден наконец-то нашёл своего хозяина: сведения, которые передал Степан, сыграли большую роль при наступлении.

- За что я и отсидел.

Степан склонил голову, слёзы стекали по его хмельному лицу. Степанида подошла, обняла его, прижала к своей груди и тоже горько заплакала. Сколько пережито за эти годы! Тут вбегает в хату Митя и остолбенел от увиденного: родители сидят на полу, прижавшись друг к другу и плачут.

- Что случилось? – спросил сын. Мама улыбнулась:

- Да вот герой наш во хмелю, - а сама показывает на отцову грудь. Митя как увидел орден, запрыгал, заплясал и, в восторге показывая кому-то дулю, закричал:

- Вот вам всем! И мой папка герой!

Рано утром застучали в окно. Степанида подошла, спросила:

- Кто там?

Услышала голос сторожа:

- Степанида, буди Степана, с Лаской что-то неладное, ей же скоро жеребиться.

Степан быстро оделся, и они вдвоём направились к конюшне. Ещё когда подходили, услышали глухое призывное ржание. Вошли. Степан подошёл, погладил по шее лошадь:

- Что с тобой, Ласка?

Степанида обняла лошадь за морду:

- Вот видишь мы с тобой какие? Скоро у нас будут

малыши.

Ласка повернулась к Степану, положила голову ему на плечо, тихонько заржала. Степанида, гладя её, приговаривала:

- Не волнуйся, всё у нас будет хорошо.

Подала кусочек хлеба, ласка съела с удовольствием.

Зашёл Митя. Он всегда перед школой управлялся у Орлика.

- А я встал, никого нет, думаю, где вы? А они здесь.

Сторож смеётся:

- Вся семья в сборе.

Степан заспешил:

- Мне пора на работу.

А на другой день у Ласки народилась дочь, которую Митя назвал Стрела.

Жизнь потихоньку налаживалась.