Дорогие друзья, в этом году именинников вместе с нами будут поздравлять известные мастера поэтического слова. Надеюсь, получится интересно.

                                               С уважением, О.И.Сафронова

 

ПОЗДРАВЛЯЕМ ИМЕНИННИКОВ ДЕКАБРЯ!

 

5 ДЕКАБРЯ – СЕНЧЕНКО ЛАРИСА

Вместе с нами поздравляет

Тютчев Федор Иванович –русский поэт, дипломат и публицист

(родился 5 декабря 1803 года)

 

Листья

 

Пусть сосны и ели

Всю зиму торчат,

В снега и метели

Закутавшись, спят.

Их тощая зелень,

Как иглы ежа,

Хоть ввек не желтеет,

Но ввек не свежа.

 

Мы ж, лёгкое племя,

Цветём и блестим

И краткое время

На сучьях гостим.

Всё красное лето

Мы были в красе,

Играли с лучами,

Купались в росе!..

 

Но птички отпели,

Цветы отцвели,

Лучи побледнели,

Зефиры ушли.

Так что же нам даром

Висеть и желтеть?

Не лучше ль за ними

И нам улететь!

 

О буйные ветры,

Скорее, скорей!

Скорей нас сорвите

С докучных ветвей!

Сорвите, умчите,

Мы ждать не хотим,

Летите, летите!

Мы с вами летим!..

 

 

Silentium!

 

Молчи, скрывайся и таи

И чувства и мечты свои -

Пускай в душевной глубине

Встают и заходят оне

Безмолвно, как звезды в ночи,-

Любуйся ими - и молчи.

 

Как сердцу высказать себя?

Другому как понять тебя?

Поймёт ли он, чем ты живёшь?

Мысль изречённая есть ложь.

Взрывая, возмутишь ключи,-

Питайся ими - и молчи.

 

Лишь жить в себе самом умей -

Есть целый мир в душе твоей

Таинственно-волшебных дум;

Их оглушит наружный шум,

Дневные разгонят лучи,-

Внимай их пенью - и молчи!..

 

* Молчание! (лат.).

 

 

* * *

В небе тают облака,

И, лучистая на зное,

В искрах катится река,

Словно зеркало стальное...

 

Час от часу жар сильней,

Тень ушла к немым дубровам,

И с белеющих полей

Веет запахом медовым.

 

Чудный день! Пройдут века -

Так же будут, в вечном строе,

Течь и искриться река

И поля дышать на зное.

 

 

Весенняя гроза

 

Люблю грозу в начале мая,

Когда весенний, первый гром,

как бы резвяся и играя,

Грохочет в небе голубом.

 

Гремят раскаты молодые,

Вот дождик брызнул, пыль летит,

Повисли перлы дождевые,

И солнце нити золотит.

 

С горы бежит поток проворный,

В лесу не молкнет птичий гам,

И гам лесной и шум нагорный -

Все вторит весело громам.

 

Ты скажешь: ветреная Геба,

Кормя Зевесова орла,

Громокипящий кубок с неба,

Смеясь, на землю пролила.

 

 

Вечер

 

Как тихо веет над долиной

Далекий колокольный звон,

Как шум от стаи журавлиной,-

И в звучных листьях замер он.

 

Как море вешнее в разливе,

Светлея, не колыхнет день,-

И торопливей, молчаливей

Ложится по долине тень.

 

 

Декабрьское утро

 

На небе месяц - и ночная

Еше не тронулася тень,

Царит себе, не сознавая,

Что вот уж встрепенулся день,-

 

Что хоть лениво и несмело

Луч возникает за лучом,

А  небо так еще всецело

Ночным сияет торжеством.

 

Но не пройдёт двух-трёх мгновений,

Ночь испарится над землёй,

И в полном блеске проявлений

Вдруг нас охватит мир дневной...

 

 

* * *

Душа хотела б быть звездой,

Но не тогда, как с неба полуночи

Сии светила, как живые очи,

Глядят на сонный мир земной,-

 

Но днём, когда, сокрытые как дымом

Палящих солнечных лучей,

Они, как божества, горят светлей

В эфире чистом и незримом.

 

 

* * *

Как нас ни угнетай разлука,

Не покоряемся мы ей -

Для сердца есть другая мука,

Невыносимей и больней.

 

Пора разлуки миновала,

И от неё в руках у нас

Одно осталось покрывало,

Полупрозрачное для глаз.

 

И знаем мы: под этой дымкой

Все то, по чём душа болит,

Какой-то странной невидимкой

От нас таится - и молчит.

 

Где цель подобных искушений?

Душа невольно смущена,

И в колее недоумений

Вертится нехотя она.

 

Пора разлуки миновала,

И мы не смеем, в добрый час

Задеть и сдёрнуть покрывало,

Столь ненавистное для нас!

 

 

* * *

Как океан объемлет шар земной,

Земная жизнь кругом объята снами;

Настанет ночь - и звучными волнами

            Стихия бьёт о берег свой.

 

То глас её; он нудит нас и просит...

Уж в пристани волшебный ожил чёлн;

Прилив растёт и быстро нас уносит

            В неизмеримость тёмных волн.

 

Небесный свод, горящий славой звездной,

Таинственно глядит из глубины,-

И мы плывем, пылающею бездной

Со всех сторон окружены.

 

 

* * *

Когда в кругу убийственных забот

Нам все мерзит — и жизнь, как камней груда,

Лежит на нас,— вдруг, знает бог откуда,

Нам на душу отрадное дохнёт,

Минувшим нас обвеет и обнимет

И страшный груз минутно приподнимет.

 

Так иногда, осеннею порой,

Когда поля уж пусты, рощи голы,

Бледнее небо, пасмурнее долы,

Вдруг ветр подует, тёплый и сырой,

Опавший лист погонит пред собою

И душу нам обдаст как бы весною...

 

 

* * *

О, вещая душа моя!

О, сердце, полное тревоги,-

О, как ты бьёшься на пороге

Как бы двойного бытия!..

 

Так, ты жилица двух миров,

Твой день - болезненный и страстный,

Твой сон - пророчески-неясный,

Как откровение духов...

 

Пускай страдальческую грудь

Волнуют страсти роковые -

Душа готова, как Мария,

К ногам Христа навек прильнуть.

 

 

Поэзия

 

Среди громов, среди огней,

Среди клокочущих страстей,

В стихийном, пламенном раздоре,

Она с небес слетает к нам -

Небесная к земным сынам,

С лазурной ясностью во взоре -

И на бунтующее море

Льет примирительный елей.

 

 

* * *

Так, в жизни есть мгновения -

   Их трудно передать,

Они самозабвения

   Земного благодать.

Шумят верхи древесные

   Высоко надо мной,

И птицы лишь небесные

   Беседуют со мной.

Все пошлое и ложное

   Ушло так далеко,

Все мило-невозможное

   Так близко и легко.

И любо мне, и сладко мне,

   И мир в моей груди,

Дремотою обвеян я -

   О время, погоди!

 

 

* * *

Теперь тебе не до стихов,

О слово русское, родное!

Созрела жатва, жнец готов,

Настало время неземное...

 

Ложь воплотилася в булат;

Каким-то божьим попущеньем

Не целый мир, но целый ад

Тебе грозит ниспроверженьем...

 

Все богохульные умы,

Все богомерзкие народы

Со дна воздвиглись царства тьмы

Во имя света и свободы!

 

Тебе они готовят плен,

Тебе пророчат посрамленье,-

Ты - лучших, будущих времен

Глагол, и жизнь, и просвещенье!

 

О, в этом испытаньи строгом,

В последней, в роковой борьбе,

Не измени же ты себе

И оправдайся перед богом...

 

 

* * *

Ужасный сон отяготел над нами,

Ужасный, безобразный сон:

В крови до пят, мы бьёмся с мертвецами,

Воскресшими для новых похорон.

 

Осьмой уж месяц длятся эти битвы

Геройский пыл, предательство и ложь,

Притон разбойничий в дому молитвы,

В одной руке распятие и нож.

 

И целый мир, как опьянённый ложью,

Все виды зла, все ухищренья зла!..

Нет, никогда так дерзко правду божью

Людская кривда к бою не звала!..

 

И этот клич сочувствия слепого,

Всемирный клич к неистовой борьбе,

Разврат умов и искаженье слова —

Все поднялось и все грозит тебе,

 

О край родной!— такого ополченья

Мир не видал с первоначальных дней...

Велико, знать, о Русь, твое значенье!

Мужайся, стой, крепись и одолей!

 

 

14 ДЕКАБРЯ – КАРАБАШЛЫКОВ ПАВЕЛ

Вместе с нами поздравляет

Филатов Леонид Алексеевич – советский и российский актёр театра и кино, кинорежиссёр, поэт, драматург, публицист, телеведущий

(родился 24 декабря 1946 года)

 

Оранжевый кот

 

У окна стою я, как у холста,

ах какая за окном красота!

Будто кто-то перепутал цвета,

и Дзержинку, и Манеж.

Над Москвой встает зеленый восход,

по мосту идет оранжевый кот,

и лоточник у метро продает

апельсины цвета беж.

 

Вот троллейбуса мерцает окно,

пассажиры — как цветное кино.

Мне, товарищи, ужасно смешно

наблюдать в окошко мир.

Этот негр из далекой страны

так стесняется своей белизны,

и рубают рядом с ним пацаны

фиолетовый пломбир.

 

И качает головой постовой,

он сегодня огорошен Москвой,

ни черта он не поймет, сам не свой,

словно рыба на мели.

Я по уличе бегу, хохочу,

мне любые чудеса по плечу,

фонари свисают — ешь не хочу,

как бананы в Сомали.

 

У окна стою я, как у холста,

ах какая за окном красота!

Будто кто-то перепутал цвета,

и Дзержинку, и Манеж.

Над Москвой встает зеленый восход,

по мосту идет оранжевый кот,

и лоточник у метро продает

апельсины цвета беж.

Апельсины цвета беж.

Апельсины цвета беж.

 

 

Песенка о дилижансе

 

Я беспечен и одинок,

И богатство мне ни к чему,

Мне б отсрочить хоть на денек

Час, когда я кану во тьму.

 

Я усядусь в свой дилижанс

И помчусь сквозь дым и пальбу,

Скорость — это все-таки шанс

Одурачить злую судьбу!..

 

Я покину дом и родню

И в дороге встречу зарю,

Может, время я обгоню,

Может, смерть я перехитрю.

 

Я усядусь в свой дилижанс

И помчусь сквозь дым и пальбу,

Скорость — это все-таки шанс

Одурачить злую судьбу!..

 

Пусть я кончу жизненный путь

На исходе этого дня,

Мне успеть бы только взглянуть,

Что там будет после меня.

 

Я усядусь в свой дилижанс

И помчусь сквозь дым и пальбу,

Скорость — это все-таки шанс

Одурачить злую судьбу!..

 

 

Не лети так, жизнь

 

О не лети так, жизнь, слегка замедли шаг.

Другие вон живут, неспешны и подробны.

А я живу — мосты, вокзалы, ипподромы.

Промахивая так, что только свист в ушах

 

О не лети так жизнь, уже мне много лет.

Позволь перекурить, хотя б вон с тем пьянчужкой.

Не мне, так хоть ему, бедняге, посочуствуй.

Ведь у него, поди, и курева то нет.

 

О не лети так жизнь, мне важен и пустяк.

Вот город, вот театр. Дай прочитать афишу.

И пусть я никогда спектакля не увижу,

Зато я буду знать, что был такой спектакль

 

О не лети так жизнь, я от ветров рябой.

Мне нужно этот мир как следует запомнить.

А если повезет, то даже и заполнить,

Хоть чьи-нибудь глаза хоть сколь-нибудь собой.

 

О не лети так жизнь, на миг хоть, задержись.

Уж лучше ты меня калечь, пытай, и мучай.

Пусть будет все — тюрьма, болезнь, несчастный случай.

Я все перенесу, но не лети так, жизнь.

 

 

Первый снег

 

Еще вчера, — как снимок дилетанта, —

Осенний день расплывчат был и слеп,

А нынче скрупулезно и детально

Его дорисовал внезапный снег.

 

Еще вчера проступки цвета сажи

И прегрешений серые мазки

Казались органичными в пейзаже

Чумазой и расхристанной Москвы.

 

А нынче смотрим в окна с изумленьем —

Весь мир присыпан белым на вершок!…

И кажется чернейшим преступленьем

Вчерашний незатейливый грешок.

 

Белым-бело!.. И в этом белом гимне

Приходит к нам, болезненно остра,

Необходимость тут же стать другими,

Уже совсем не теми, что вчера.

 

Как будто Бог, устав от наших каверз,

От слез и драк, от кляуз и нытья, —

Возвел отныне снег, крахмал и кафель

В разряд святых условий бытия.

 

И кончились бои, и дрязги стихли,

И тишина везде вошла в закон

Как результат большой воскресной стирки

Одежд, религий, судеб и знамен…

 

 

Вино из одуванчиков

 

Меня сочтут обманщиком, да только я не лгу:

Вином из одуванчиков торгуют на углу.

Уж, если одурачивать, то как-нибудь хитро:

Вино из дуванчиков — ведь это же ситро!

 

Нашли же чем попотчевать

Доверчивый народ,

А очередь, а очередь,

А очередь растет.

 

Закройте вашу лавочку, не стоит тратить пыл!

Вина из одуванчиков никто еще не пил.

Алхимики, — не вам чета, — тузы и короли

Вина из одуванчиков придумать не смогли.

 

Напрасно вы хлопочете,

Товар у вас не тот,

А очередь, а очередь,

А очередь растет.

 

Название заманчиво, однако, не секрет:

Вина из одуванчиков на белом свете нет!

Меня сочтут обманщиком, да только я не лгу:

Вином из одуванчиков торгуют на углу.

 

Вино, понятно, кончилось,

Киоск давно закрыт,

А очередь, а очередь,

А очередь стоит.

 

 

Мгновения тишины

 

Сомкните плотнее веки

И не открывайте век,

прислушайтесь и ответьте,

Который сегодня век.

В сошедшей с ума Вселенной,

Как в кухне среди корыт,

Нам душно от диксилендов,

Парламентов и коррид.

Мы все не желаем верить,

Что в мире истреблена

Угодная сердцу ересь

По имени «тишина»

Нас тянет в глухие скверы

Подальше от площадей,

Очищенных от скверны,

Машин и очередей.

Быть может, вот этот гравий,

Скамеечка и жасмин –

Последняя из гарантий

Хоть как-то улучшить мир.

Неужто ли, наши боги

Не властны и не вольны

Потребовать от эпохи

Мгновения тишины.

Коротенького как выстрел,

Пронзительного как крик,

И сколько б забытых истин

Открылось бы в этот миг,

И сколько бы дам прекрасных

Не переродилось в дур,

И сколько бы пуль напрасных

Не вылетело из дул.

И сколько б «наполеонов»

Замешкалось крикнуть «Пли!»

И сколько бы опаленных

Не рухнуло в ковыли

И сколько бы наглых пешек

Не выбилось из хвоста

И сколько бы наших певчих

Сумело дожить до ста!

Консилиумы напрасны

Дискуссии не нужны

Всего и делов-то, братцы, —

Мгновение тишины.

 

 

Баллада о последней рубахе

 

…А комод хранил рубахи, как надежды…

А война уже не шла который год…

И последняя на шест была надета

И поставлена на чей-то огород.

 

Это так невероятно и жестоко,

Что стоишь не огорчён, а изумлён,

Как над дудочкой лихого скомороха,

О котором узнаёшь, что он казнён.

 

А хозяин был такой весёлый малый,

А хозяин – вам, наверно, невдомёк –

На вокзале так смешно прощался с мамой,

Что погибнуть просто-напросто не мог…

 

 

Компромисс

 

Я себя проверяю на крепость:

Компромиссы – какая нелепость!

Я себя осаждаю, как крепость,

И никак не решаюсь напасть.

 

Не решаюсь. Боюсь. Проверяю.

Вычисляю, тревожно сопя,

Сколько пороху и провианту

Заготовил я против себя.

 

Но однажды из страшных орудий

Я пальну по себе самому,

Но однажды, слепой и орущий,

Задохнусь в непроглядном дыму…

 

И пойму, что солдаты побиты.

И узнаю, что проигран бой,

И умру от сознанья победы

Над неверным самим же собой…

 

 

Чудеса всегда доверены минутам

 

Чудеса всегда доверены минутам.

Чудо трудно растянуть на полчаса.

Но минуты мы неряшливо минуем –

И поэтому не верим в чудеса.

 

Вот – пузатая нарядная солонка.

Попытайтесь убедить себя на миг,

Что солонка – это тетушка Солоха,

А узоры – это вышитый рушник.

 

Не сумеют – ну и ладно, но при этом

Осмеют тебя на весь на белый свет!

Но природа не прощает непоэтам –

Мстя за каждый неразгаданный секрет.

 

И когда, предметы трогая неловко,

Мы разгадку задеваем впопыхах, —

Нам разгадка мстит, как та боеголовка,

И предметы разрываются в руках!..

 

 

Ты не веришь в таинственность радуги...

 

Ты не веришь в таинственность радуги

И загадок не любишь совсем.

Ты сегодня сказал мне, что яблоки —

Это тот же коричневый джем.

 

И глаза у тебя улыбаются,

И презрительно морщится нос.

Ведь у взрослых ума не прибавится,

Если к ним относиться всерьёз.

 

Ты не числишься в сказочном подданстве

На седьмом от рожденья году.

Это яблоко — самое позднее

Из оставшихся в нашем саду.

 

Это яблоко — солнечной спелости,

Как последний счастливый обман,

Дарит Вашей Взрослеющей Светлости

С уважением, — Ганс Христиан.

 

 

15 ДЕКАБРЯ – САЯПИНА АННА

Вместе с нами поздравляет

Фет Афанасий Афанасьевич – русский поэт-лирик, переводчик, мемуарист, прозаик

(родился 23 ноября (5 декабря) 1820 года)

 

Среди звезд

 

Пусть мчитесь вы, как я покорны мигу,

Рабы, как я, мне прирожденных числ,

Но лишь взгляну на огненную книгу,

Не численный я в ней читаю смысл,

 

В венцах, лучах, алмазах, как калифы,

Излишние средь жалких нужд земных,

Незыблемой мечты иероглифы,

Вы говорите: "Вечность - мы, ты - миг.

 

Нам нет числа. Напрасно мыслью жадной

Ты думы вечной догоняешь тень;

Мы здесь горим, чтоб в сумрак непроглядный

К тебе просился беззакатный день.

 

Вот почему, когда дышать так трудно,

Тебе отрадно так поднять чело

С лица земли, где всё темно и скудно,

К нам, в нашу глубь, где пышно и светло".

 

 

Бабочка

 

Ты прав. Одним воздушным очертаньем

      Я так мила.

Весь бархат мой с его живым миганьем -

      Лишь два крыла.

 

Не спрашивай: откуда появилась?

      Куда спешу?

Здесь на цветок я легкий опустилась

      И вот - дышу.

 

Надолго ли, без цели, без усилья,

      Дышать хочу?

Вот-вот сейчас, сверкнув, раскину крылья

      И улечу.

 

 

* * *

В дымке-невидимке

Выплыл месяц вешний,

Цвет садовый дышит

Яблонью, черешней.

Так и льнёт, целуя

Тайно и нескромно.

И тебе не грустно?

И тебе не томно?

 

Истерзался песней

Соловей без розы.

Плачет старый камень,

В пруд роняя слёзы.

Уронила косы

Голова невольно.

И тебе не томно?

И тебе не больно?

 

 

Весенний дождь

 

Еще светло перед окном,

В разрывы облак солнце блещет,

И воробей своим крылом,

В песке купаяся, трепещет.

 

А уж от неба до земли,

Качаясь, движется завеса,

И, будто в золотой пыли,

Стоит за ней опушка леса.

 

Две капли брызнули в стекло,

От лип душистым мёдом тянет,

И что-то к саду подошло,

По свежим листьям барабанит.

 

 

* * *

Если радует утро тебя,

Если в пышную веришь примету,—

Хоть на время, на миг полюбя,

Подари эту розу поэту.

 

Хоть полюбишь кого, хоть снесёшь

Не одну ты житейскую грозу,—

Но в стихе умиленном найдёшь

Эту вечно душистую розу.

 

 

* * *

Если ты любишь, как я, бесконечно,

Если живёшь ты любовью и дышишь,

Руку на грудь положи мне беспечно:

Сердца биенья под нею услышишь.

 

О, не считай их! В них, силой волшебной,

Каждый порыв переполнен тобою;

Так в роднике за струёю целебной

Прядает влага горячей струёю.

 

Пей, отдавайся минутам счастливым,-

Трепет блаженства всю душу обнимет;

Пей - и не спрашивай взором пытливым,

Скоро ли сердце иссякнет, остынет.

 

 

* * *

Еще весны душистой нега

К нам не успела низойти,

Еще овраги полны снега,

Еще зарей гремит телега

На замороженном пути.

 

Едва лишь в полдень солнце греет,

Краснеет липа в высоте,

Сквозя, березник чуть желтеет,

И соловей ещё не смеет

Запеть в смородинном кусте.

 

Но возрожденья весть живая

Уж есть в пролётных журавлях,

И, их глазами провожая,

Стоит красавица степная

С румянцем сизым на щеках.

 

 

* * *

Еще вчера, на солнце млея,

Последним лес дрожал листом,

И озимь, пышно зеленея,

Лежала бархатным ковром.

 

Глядя надменно, как бывало,

На жертвы холода и сна,

Себе ни в чем не изменяла

Непобедимая сосна.

 

Сегодня вдруг исчезло лето;

Бело, безжизненно кругом,

Земля и небо — все одето

Каким-то тусклым серебром.

 

Поля без стад, леса унылы,

Ни скудных листьев, ни травы.

Не узнаю растущей силы

В алмазных призраках листвы.

 

Как будто в сизом клубе дыма

Из царства злаков волей фей

Перенеслись непостижимо

Мы в царство горных хрусталей.

 

 

* * *

Зеркало в зеркало, с трепетным лепетом,

   Я при свечах навела;

В два ряда свет - и таинственным трепетом

   Чудно горят зеркала.

 

Страшно припомнить душой оробелою:

   Там, за спиной, нет огня...

Тяжкое что-то над шеею белою

   Плавает, давит меня!

 

Ну как уставят гробами дубовыми

   Весь этот ряд между свеч!

Ну как лохматый с глазами свинцовыми

   Выглянет вдруг из-за плеч!

 

Ленты да радуги, ярче и жарче дня...

   Дух захватило в груди...

Суженый! золото, серебро!.. Чур меня,

   Чур меня - сгинь, пропади!

 

 

* * *

Истрепалися сосен мохнатые ветви от бури,

Изрыдалась осенняя ночь ледяными слезами,

Ни огня на земле, ни звезды в овдовевшей лазури,

Всё сорвать хочет ветер, всё смыть хочет ливень ручьями.

 

Никого! Ничего! Даже сна нет в постели холодной,

Только маятник грубо-насмешливо меряет время.

Оторвись же от тусклой свечи ты душою свободной!

Или тянет к земле роковое, тяжёлое бремя?

 

О, войди ж в этот мрак, улыбнись, благосклонная фея,

И всю жизнь в этот миг я солью, этим мигом измерю,

И, речей благовонных созвучием слух возлелея,

Не признаю часов и рыданьям ночным не поверю!

 

 

* * *

Как беден наш язык! - Хочу и не могу.-

Не передать того ни другу, ни врагу,

Что буйствует в груди прозрачною волною.

Напрасно вечное томление сердец,

И клонит голову маститую мудрец

Пред этой ложью роковою.

 

Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук

Хватает на лету и закрепляет вдруг

И тёмный бред души и трав неясный запах;

Так, для безбрежного покинув скудный дол,

Летит за облака Юпитера орёл,

Сноп молнии неся мгновенный в верных лапах.

 

 

* * *

   Как мошки зарёю,

Крылатые звуки толпятся;

   С любимой мечтою

Не хочется сердцу расстаться.

 

   Но цвет вдохновенья

Печален средь буднишних терний;

   Былое стремленье

Далёко, как отблеск вечерний.

 

   Но память былого

Всё крадется в сердце тревожно...

   О, если б без слова

Сказаться душой было можно!

 

 

* * *

Когда читала ты мучительные строки,

Где сердца звучный пыл сиянье льёт кругом

И страсти роковой вздымаются потоки,-

   Не вспомнила ль о чём?

 

Я верить не хочу! Когда в степи, как диво,

В полночной темноте безвременно горя,

Вдали перед тобой прозрачно и красиво

   Вставала вдруг заря.

 

И в эту красоту невольно взор тянуло,

В тот величавый блеск за тёмный весь предел,-

Ужель ничто тебе в то время не шепнуло:

   Там человек сгорел!

 

 

Ласточки

 

Природы праздный соглядатай,

Люблю, забывши все кругом,

Следить за ласточкой стрельчатой

Над вечереющим прудом.

 

Вот понеслась и зачертила -

И страшно, чтобы гладь стекла

Стихией чуждой не схватила

Молниевидного крыла.

 

И снова то же дерзновенье

И та же тёмная струя,-

Не таково ли вдохновенье

И человеческого я?

 

Не так ли я, сосуд скудельный,

Дерзаю на запретный путь,

Стихии чуждой, запредельной,

Стремясь хоть каплю зачерпнуть?

 

 

* * *

Морская даль во мгле туманной;

Там парус тонет, как в дыму,

А волны в злобе постоянной

Бегут к прибрежью моему.

 

Из них одной, избранной мною,

Навстречу пристально гляжу

И за грядой её крутою

До камня влажного слежу.

 

К ней чайка плавная спустилась,-

Не дрогнет острое крыло.

Но вот громада докатилась,

Тяжеловесна, как стекло;

 

Плеснула в каменную стену,

Вот звонко грянет на плиту -

А уж подкинутую пену

Разбрызнул ветер на лету.

 

 

* * *

О, не вверяйся ты шумному

Блеску толпы неразумному,—

Ты его миру безумному

Брось — и о нем не тужи.

Льни ты хотя б к преходящему.

Трепетной негой манящему,—

Лишь одному настоящему,

Им лишь одним дорожи.

 

 

* * *

Не смейся, не дивися мне,

В недоуменье детски грубом,

Что перед этим дряхлым дубом

Я вновь стою по старине.

 

Не много листьев на челе

Больного старца уцелели;

Но вновь с весною прилетели

И жмутся горлинки в дупле.

 

 

* * *

Целый мир от красоты,

От велика и до мала,

И напрасно ищешь ты

Отыскать её начало.

 

Что такое день иль век

Перед тем, что бесконечно?

Хоть не вечен человек,

То, что вечно,— человечно.