Саяпина Анна

с. Покровское

 

Весна

 

Зима с весною грелись у костра...

«Держи подснежник с посохом, сестра!

Под куполом земного небосвода,

Теперь в твоих руках судьбы погода!..»

 

Я притаилась тихо меж ветвей...

Зима вручила посох. Соловей

Исполнил удивительный вокал,

В природе совершался ритуал.

 

Весна ворвалась в этот мир капелью

Зима неспешно в ледяную келью

Отправилась. И тут же в зимней стуже

Ожили воробьи в зеркальной луже.

 

Косички заплелись на иве тонкой,

Листовой оделись веточки (юбчонкой)

И на каштанах свечи загорелись

Прохожие теплом весны согрелись.

 

О, Боже, вижу клин, то журавли!

С заморских далей словно корабли

Плывут по небу важно, там вдали…

Не просто птицы. Птицы-короли!

 

Рой пчел в саду проснулся. Рассыпаясь,

Целуются с цветками, наслаждаясь.

Их ветер кружит пенье допоздна...

Они жужжат: «Да здравствует весна!»

 

Весна! Искрятся нежностью глаза!

И чаще бьется сердце - чудеса!

На посохе подснежник распустился,

В голубку голубь сразу же влюбился.

 

По небу прокатилась колесница

Из облаков. И вот уже синица

Из рук порхает прямо к журавлю

И сердцем шепчет: «Я тебя люблю!»..

 

И, словно дуновение Творца:

Начала нет, не будет и конца!

В круговороте жизненного круга

Весны - влюбленность лучшая подруга!

 

Волшебная и нежная весна,

Признайся, ты пришла сюда из сна?

И как постичь мне настоящий миг?

Который волшебством своим настиг.

 

 

Конюхова Галина Ивановна

с. Покровское

 

САФРОНОВА ОЛЬГА

(акросонет)

 

Стаи снежинок укрыли цветочки,

Арии ветер под вечер запел.

Фрау весна в миг осталась без дел,

Радости нет, белый снег на листочках.

Облаком в небо хотела взлететь,

Нежный цветок из под снега: «Куда ты?

О бок с тобой мы в строю, как солдаты.

Выдержим, солнце не даст умереть».

Альфа сквозь снежные тучки сказала:

«Очень красиво! На зореньке алой,

Легкой походкой пройдись по лугам -

далЬ, как шипучая пена в бокале.

Глянь, серебрятся кругом берега.

Абрис просторов - в нежнейшей вуали!»

 

 

Муза

 

От февраля холодной стыни

Не отвертеться нам,  поэтам.

В уборе солнечной  богини

Явилась муза, дать совета.

Возможно, забрела спонтанно

Посланница ночных видений.

И рифма, будто с неба манна,

Ложилась, словно пишет гений.

Кружился снег, крепчала стужа,

И пахло воздухом сосновым.

Стихи пропитывали душу

Мою бальзамом и истомой.

Порой  лились обильно слезы,

Просила музу «Пожалей ты».

А в палисаднике берёзы,

Качались, будто под жалейку.

Часы летели, как минуты,

Прошла февральская усталость.

Душевная умчалась смута,

А на листках - стихи остались!

 

 

Весна

 

Расхвастались синички под окном,

На старой вишне прыгая игриво.

И звуками наполнился наш дом,

Причудами веселого мотива.

Гардину отодвинув от стекла,

Смотрю на птиц и радостно на сердце.

Поют: «Мы дождались весны, тепла!»

Трель долетает до домов соседских.

«И мы, и мы!» - я  вторю им в ответ,

Окно открыла, рада нашей встрече.

А в палисаде выпустила цвет

Калужница и расцвела под вечер.

Как мало нужно нам, живущим здесь…

Достаточно любви, уюта, света.

Чтоб недруги на нас не лили спесь,

А мы встречали тихие рассветы!

 

 

Помню всё я.

 

Помню всё я, трепетные ласки,

Соловья поющего в саду.

Как шептал мне, не сгущая краски:

«Отслужу два года и приду».

И ушёл от отчего порога,

Между нами пропасть пролегла.

Хоть слыла девчонкой недотрогой,

Но любовь, прости, не сберегла.

Наши чувства не прошли проверку

И, конечно, я всему виной.

Наглухо забила в сердце дверку,

Светом стал в окне не ты, другой.

Как тебе досадно было, горько,

Признаюсь, не легче было мне.

Вспоминаю, как до самой зорьки,

Мы гуляли при ночной луне.

В сердце боль с годами приутихла,

Вечный сон на сад давно сошел.

Только память колет, будто иглы,

Ведь с тобой мне было хорошо!

 

 

Памяти сестрички.

 

На кладбище сближает тишина,

Из южных стран не возвратились птицы.

А ты в могиле, милая сестрица,

Совсем не знаешь, что пришла весна.

Забыли напрочь, что такое сев,

Твои за жизнь натруженные руки,

Прошел февраль, тоскливый год разлуки,

Не укротив ковида злобный гнев.

Сидим, на фотографию глядим:

Ты в памяти весёлая, живая.

Дел столько, не видать конца и края,

И рядом вдохновитель - оптимизм.

В глазах у нас бездонная печаль.

Сестричка, как тебя нам не хватает.

Но только поздно это понимаем,

Не ценим узы кровные. А жаль.

 

Романенко Валентина Фёдоровна

с. Покровское

 

Варвара

(быль)

 

Была ранняя послевоенная весна. Люди постепенно стали возвращаться к мирной жизни. Варвара вышла в огород, хозяйским глазом намечала, где что посадить, вот только семян где бы достать. Она подошла к изгороди: плетень похилился и почти весь рассыпался.

«Надо менять, - подумала она, – опять всё самой!» А что же делать, замуж она до войны не вышла, пару себе не нашла. Да и где ты его найдёшь, кто позарится на такую красоту? Была она высокого роста, широкоплечая, мужские руки, в общем, как говорили, мужик в юбке. От кого она родилась, в кого уродилась – неизвестно: отец маленький, худенький, мать тоже, а она вот такая, да ещё эта фамилия – Голопузовы – точь-в-точь подходила к их семье.

Жили они в бедности, а потом, когда отец погиб на войне, а мать при бомбёжке ранило осколком и она умерла, осталась Варвара одна. Говорила: «Хотя бы выйти за какого старика, чтобы поменять фамилию!» Но таких женихов не находилось. И вот сейчас. Размышляя обо всём, она пошла в сарай, взяла бабайки¹, топор, пошла к Дону, выплескала корцом воду из лодки и поплыла к другому берегу. После половодья Дон только недавно вошёл в берега, было сыро, но лозу надо рубать сейчас, когда она погнала сок в стволы, но ещё не распустила почки, тогда она будет гибкой и легко будет плести плетень. Варвара спустилась в музгу². Вода шевелилась от рыбы. Варвара сняла юбку и стала как черпаком вытаскивать рыбу: крупную бросала подальше от воды, мелкую – снова в воду.

Вдруг она почувствовала чей-то взгляд, посмотрела по сторонам – никого нет. Но она ощущала присутствие кого-то ещё. Неужели волк? Если это зверь – хорошего не жди: у них сейчас волчата, могут разорвать. Варвара выпрямилась во весь рост, и вдруг сухой бурьян зашевелился и из него выкатился человек без ног. Сначала Варвара его не признала, был он заросший, но когда заговорил и назвал её по имени – узнала Семёна с другой улицы. Разговорились. И он ей поведал, как ему оторвало ноги, сколько он повалялся по госпиталям, а теперь вот - домой, к жене возвращаться. Кому он нужен? Он и здоровый ей был не по сердцу, а теперь и подавно.

- Ну а сюда то как попал?, - спросила Варвара, - сам то ты не мог.

- Да один человек меня перевёз и обещал никому не говорить. Да, я здесь всего два дня, а еды здесь – вон, видишь, сколько рыбы, я кремнем огонь высекаю и на костре пеку.

Она заторопилась, сказав Семёну:

- Ты здесь подожди, а я тебе сейчас поисть привезу, да чистую одёжу.

Семён пробурчал:

- Эту сжечь надо, в ней вшей полно.

- Ладно, я сама разберусь, что делать.

Взяв в юбку рыбы, поспешила к лодке. Через какое-то время пришла с одеждой, керосином, бритвой и ножницами. Семён снял своё тряпьё, Варвара начала приводить его в порядок, брила, стригла, засмеялась: вот бы кто увидел, а в душе радость какая-то непонятная.

- Ну, а это тебе вместо одеколона.

Смазала голову и тело керосином, чтобы, если где какие паразиты остались – подохли.

Семён заплакал:

- Спасибо тебе, Варварушка.

С этого дня она стала возить ему еду. Однажды на колхозном дворе бабы завели разговор, что якобы где-то видели Семёна без ног, ну и жене говорят:

- Поискала бы ты его.

Она на это ответила:

- Детей у нас нету, а уж если он калека, то и пускай живёт в госпитале.

Варвара высказалась:

- Ну, если он тебе не нужен, я его найду.

И на другой день привезла его домой. Сначала она скрывалась от людей, но потом не стала таить своего счастья. Узнав, что Семён нашёлся и живёт у Варвары, жена смеялась:

- Ну, Варваре повезло, хоть осколок от мужика достался!

Через год у них родилась двойня, два казака, а ещё через год – опять два парня. Казаки посмеивались:

- Да у него потому с Евдокией детей не было – ноги мешали, а теперь штампует без брака.

Послевоенные трудные годы, а тут ещё голодный сорок седьмой год, трудно, но Варвара не жаловалась на судьбу, не ей одной плохо. Как-то пришла соседка и попросила Семёна зашить чувяки³.

- Ты, - говорит, - с отцом чеботарил, помогал ему, может, зашьёшь?

И вспомнил Семён отца, как он ему говорил:

- Учись, сынок, может так случиться, что этим ремеслом кусок хлеба придётся зарабатывать.

И после этих чувяк всё и пошло, а платили чем: кто чашку муки, кто картошки, макухи, и голод отступил.

Однажды пришла Евдокия зашить сапоги и говорит Семёну:

- Когда-то ты меня любил, если бы сейчас позвала – пошёл бы?

На что он засмеялся:

- Н-е-е-т, гуляй, у меня любимая жена, сыны-орлы, а ты пустая и телом, и душой. Красота твоя как маков цвет облетела, сердца не было, и нету.

Зашла Варвара:

- Ну, что, погуторили? Ты, Евдокия, забудь, что он был когда-то твой муж, не лезь, мой он, у нас дети, мы семья, а то я за себя не ручаюсь!

Семён улыбнулся:

- Ты, Варварушка, не беспокойся, мне окромя тебя никто не нужен, ты у меня самая лучшая, а эта,- он махнул рукой в сторону Евдокии, - пустоцвет.

И принялся за свою работу.

 

¹) - Бабайки – вёсла.

²) - Музга – низина, в которой после половодья остаётся вода.

³) - Чувяки - тапки

 

 

Морозова Альбина Георгиевна

с. Троицкое

 

***

С волненьем раньше я ждала весну,

Казалось, счастье будет непременно.

Зря вещему поверила я сну,

Весна промчалась вовсе незаметно.

Судьба идёт по чёрной полосе,

А я живу в закрытой прочно клетке,

Весь день кручусь, как белка в колесе,

Поплакаться б - да рядом нет жилетки.

 

 

***

Уже весна в календаре,

Но солнце спряталось за тучи.

Холодный ветер на дворе

Деревья треплет он могуче.

Но как же хочется тепла

И неба нежно-голубого,

Природа чтобы ожила,

И счастья женского простого.

Подснежник в роще увидать,

Скворцов услышать щебетанье,

Сошла чтоб с неба благодать,

И лёгким стало бы дыханье.

Чтоб тело силой налилось,

Душа наполнилась любовью,

Чтоб ночью крепко мне спалось –

И рада буду я здоровью.

 

 

Сафронова Ольга Игоревна

г.Таганрог

 

Опять неласков месяц Март – снегами хмурит брови

И дни колодой мокрых карт тасует без конца.

Вот выпало тепло – ВЕСНА? Но снова дни суровы,

И каменеют льдом черты угрюмого лица.

Но Солнце тянет из-за туч свои лучи-ладошки,

И шепчет Марту: «Не грусти!» И гладит по плечу.

Уже подснежники глядят в проталины-окошки

И, просыпаясь, жук шуршит: «Весны, весны хочу!»

 

 

Лысцова Анна

с. Покровское

 

Поэтический перевод с белорусского языка стихотворения Смолко Виктории

 

Звоночком расскажет, как любит

 

На ножки поднялся так робко,

Ступая тихонечко бОсым.

Накидку из нежного хлопка

На плечики крошка набросил.

 

На цыпочках шёл, как мышонок,

Сквозь звёздную тишь меж мирами.

И голосом тихим спросонок:

“Не спишь ты?” - спросил он у мамы.

 

“А можно, с тобою минутку

Тихонечко рядом побуду?”

Ведь знает – объятья малютке

Подарят сон лёгкий, как чудо!

 

И вновь засияют веснушки,

Как звёзды, когда приголубит.

И нежным звоночком на ушко

Расскажет, что сильно так любит!

 

 

Кротова Ольга Леонидовна

с. Покровское

 

Маме

 

Как много мам на свете…

У каждого - своя.

И пусть расскажет ветер,

Как я люблю тебя!

И солнце светит ярче,

Как улыбнёшься ты.

И очень-очень хочется

Дарить тебе цветы!

Под крылышком согреться,

Посплетничать с тобой.

Доверить все секреты

Тебе. Тебе одной.

Поведать, как прекрасно

Живу на свете я.

Что дочка, сын и внуки –

Вот моя семья!

И что иду на помощь,

Когда я им нужна.

Милая, хорошая

Мамочка моя!

 

 

***

Кто сказал, что мы инвалиды?

Такого не может быть!

И по сегодняшней жизни

Наш корабль продолжает плыть.

 

Мы полны ещё сил и воли

И сегодня в строю нужны.

Не приемлем «убогих» долю,

 

Все дела нам ещё важны.

Мы не можем стоять в сторонке,

Раз такое творится вокруг.

Будем Богу молиться тихонько,

Чтоб хранил наш семейный круг.

 

И желаем мы счастья здоровья

Всем: на долгие Ваши года!

Нос не вешать! – такое условие.

Будем помнить об этом всегда!

 

О погибших в катастрофах

 

Льются и льются слёзы людские,

Горе опять обуяло страну.

Где же вы, где вы, руки мужские.

Вы ведь спасали жизнь не одну.

 

Как же могли допустить вы такое?

За что провинились они перед вами?

Неужели никак ваше сердце не ноет?

Не случится никак окончания драмы.

 

 

Север Ирина Николаевна

х. Дарагановка

 

Выборы

(из книги «За гранью тишины»)

 

Март 1962 года выдался злым и холодным. Ночами потрескивал в ветвях деревьев постылый мороз, не уступая весне свои владения. Раздражали взоры горожан и оплавленные пробивающимся редким солнцем, чернеющие сугробы. Ознобом пробивал резкий колкий ветер со стороны заиндевелого моря.

- ЧП у нас, Василий Яковлевич! – взволнованный голос начальника Орджоникидзевского РОВД Владимира Дроздова прервал крепкий сон Пластовца, - Ограблен избирательный участок на улице Дзержинского в двадцать первой школе. Видимо кто-то хочет сорвать выборы в Верховный Совет! Через десять минут за тобой зайдёт горкомовская «Волга» и сразу ко мне! Первый секретарь звонил лично. У нас с тобой два часа, чтобы во всём разобраться и дать исчерпывающую информацию…

Василий взглянул на часы. Два часа десять минут! Быстро оделся, поцеловал встревоженную жену. За окном раздался короткий гудок «Волги»…

***

Дроздов и Пластовец примчались в школу. Оперативная группа райотдела осматривала место преступления. На избирательном участке возле дверей на небольшой табуретке сидел пожилой школьный сторож. Охая и держась за ушибленную голову, он начал рассказывать, что на охране объекта находился один и ближе к полуночи во входную дверь постучали…

- Я открыл и тут же получил по голове! Двое парубков побуцкали меня немного и затолкали в каптёрку, где у нас инвентарь – лопаты там, грабли храним. Стать даже негде!

- Били вас молодые хлопцы? – переспросил Пластовец. – Ничего не путаете, уважаемый?

- Конечно пацаны! Молоко на губах не обсохло! И две девки – пацанки. Все выпившие крепко, на ногах еле стояли. Мне ещё угрожали! Мол, пикнешь – прибьём! Во как! Пожилому – то человеку! Эх, молодёжь…

Оперативники внимательно осмотрели помещение. По полу разбросана скомканная и разорванная бумага. Стулья, урны и кабинки для голосования перевёрнуты, с кабинок сорваны шторки и вместе со скатертями всё кучей свалено на сдвинутых друг к другу столах. Сейф не вскрыт, а это главное, в нём бюллетени для голосования! На ручке сейфа, как нанизанные на иглу бабочки, висят помятые информационные плакаты с изображениями кандидатов в депутаты Верховного Совета СССР.

- А это что такое? – спросил Василий у старика.

- Дык это, товарищ начальник, они сейф хотели открыть. Сначала ключи искали. Потом били его били, ножом ковыряли. Не вышло… И стали вот это – куражиться. Я ж там стоял – присесть негде. Ноги совсем отекли. Так я в щёлочку всё видел. Дверь – то неплотная у нас в каптёрке.

- Рассказывайте всё по порядку. Что они делали, - подключился к опросу свидетеля начальник РОВД Дроздов.

- Ой, да срамота одна! Пьяные же! Как погарцевали, побезобразничали, чё то там читали, рыготали. А потом по очереди на столах девок-то и того…

- Чего того? - Оприходовали, стыдно сказать!

- Изнасиловали?! - Не-е… Сами, по согласию. Прям насмотрелся, аж уши горят на старости лет!

- Ну, если вы в щёлку всё видели, то особые приметы кого-нибудь из этих молодых запомнили?

- А как же? У главного ихнего заводилы глаз повреждён правый. Такой полуприкрытый – видит им, наверное, плохо. А вот подружка евойная – вся из себя такая ладная девка. Кровь с молоком! Пышная! И одета не так, как все.

- В каком смысле?

- Козырно! На ней куртка, как раньше казачки носили. Голубая, краси-и-вая – везде по краю овчина белая оторочкой. Ох, натешились они там на столах! Тьфу, бисовы дети!

«Да уж… Ничего себе дети! Переполошили весь город!» - подумал Василий.

Тем временем Владимир Дроздов вызвал дополнительный наряд милиции и директора школы Татьяну Будякову, которая не могла ничего толком сказать, а только испуганно хлопала глазами: «ЧП всесоюзного масштаба! В её школе на избирательном участке срыв выборов в Верховный Совет!!!»

Сторож снова высказал своё предположение:

- Они в школу в тепло подались. На улице-то холодно, хоть и под градусом! А им с девками там потискаться, туда-сюда, попижонить. Дело-то молодое.

- Значит, никакой политической провокации в их действиях вы не видели? – спросил Пластовец.

- Да, ну! Безобразничали, да озоровали по пьяни. Вот меня приложили ещё по башке! А политическое?.. Вона вы куда! Им со своими кралями точно не до политики той было – выпендривались перед девками под пьяный глаз. Всяко бывает по молодости…

Начальник РОВД сообщил дежурному по горкому партии о хулиганских действиях неизвестных пока милиции молодых людей:

- Не беспокойтесь, товарищи, не будем выносить сор из избы, главное, что это не провокаторы, а шпану мы быстро найдём!

***

Василий с дополнительным нарядом милиции остался для более тщательного изучения места происшествия. Из головы оперативника всё никак не выходила пышнотелая девушка в казачьей куртке. И вдруг щёлкнуло! Он вспомнил, что месяц назад встречался с ярким созданием в совершенно необычной и очень привлекательной, модной одежде. Будучи в составе дежурной группы райотдела, Пластовец выезжал по вызову в район пансионата «Ивушка». Возмущённые местные жители наперебой звонили в отделение и жаловались:

- Собралось тут целое кодло молодняка – шумят, дерутся. Житья от них нет! Примите немедленно меры!

Дежурный отправил Василия разобраться с нарушителями порядка. Не дай Бог, до уголовщины дело дойдёт! Заметив жёлтый «бобик», молодёжь притихла. Со слов граждан действительно, незадолго до приезда милиции, парни дрались, что-то выясняли, матерились, блатовали между собой… Оперативнику пришлось пройти по всем близлежащим дворам, опросить людей, записать жалобы. Пластовец приметил среди молодёжи пухленькую, очень красивую девчонку в дорогой голубой куртке с меховой оторочкой, расспросил и о ней у рассерженных жителей. Кто-то из женщин с досадой ответил:

- Да водит тут хороводы с пацанами! А она ещё школьница, живёт с матерью вон в том доме. Наказание, а не девчонка! Лучше б училась! А то, небось, уж замуж не в терпёжь! Созрела не по годам! Василий хорошо помнил дом, на который указывала возмущённая женщина… Школьные часы гулко пробасили четыре раза.

- Поехали на задержание! – скомандовал Пластовец наряду.

***

- Я не виновата! Это всё Шнифт придумал. Мы просто хотели погреться, а всё остальное само собой получилось, - сонная, сглатывая случайную слезу и, строя из себя невинную жертву, оправдывалась перед Пластовцом девица…

- Садись в машину, поглядим на твоего Шнифта! - грозно приказал Василий.

Игорь Ткачёв, парень лет двадцати, был сыном директрисы одной из школ города. Мать растила единственное чадо одна, без отца, и, несмотря на все свои педагогические старания, справиться со взрослеющим отпрыском не могла. Он становился всё более избалованным, неспокойным, сколотил личную хулиганскую группу, в которой верховодил над юнцами помладше, за что имел много приводов в милицию и состоял на учёте. Правый глаз у парня был повреждён с детства, видел он им плохо, потому и в армию служить не пошёл. Кличка «Шнифт» приклеилась с первых хулиганских выходок ещё в школе. Жил Ткачёв недалеко, у трамвайной остановки «Металлургический завод».

Через пятнадцать минут Пластовец позвонил в квартиру Шнифта. Двери открыла заплаканная мать, было видно, что женщина не спала всю ночь. В дальней комнате, даже не сняв ботинки, мирно похрапывал, распространяя резкий запах перегара, её сын. В шесть тридцать утра Игорь Ткачёв с подругой бойко давали показания в Орджоникидзевском РОВД, сдавая ещё двух своих подельников и пытаясь переложить на них всю вину…

***

В воскресенье 18 марта 1962 года Выборы в Верховный Совет Союза Советских Социалистических Республик на избирательном участке в школе № 21 города Таганрога состоялись в назначенное время. За один день всё было приведено в порядок и подготовлено для работы с избирателями – на стендах развешены новые хрустящие плакаты с изображениями кандидатов, заново установлены кабинки для голосования и столы для участковой избирательной комиссии. Весь день работал буфет, в фойе школы громко звучала эстрадная музыка. Как всегда на выборах, было очень много голосующих – приходили целыми семьями, с друзьями, родственниками. Никто из них даже представить себе не мог, что произошло здесь накануне ночью…

 

 

Полянский Евгений Николаевич

г. Таганрог

 

Скажу о том, что я вполне нормально,

Пусть не совсем порою идеально

По меркам отдыха, учёбы и труда,

Жил в детстве, в юности в советские года.

Но жить легко, без боя, без преграды,

Без трудностей, чтоб цели достигать,

Считал безынтересным и награды

За это не стремился получать.

Бегут по прежним руслам в мире реки,

Цветут, как прежде, яблони в садах…

Я точно так же в двадцать первом веке

Живу, как и в советские года.

Пусть быстротечно НТР* шагает,

Пусть власть в стране меняется и строй,

Сознанье бытие определяет!

И это главный в жизни лозунг мой.

В душе всегда всё будет «на отлично»,

Когда живёшь с природой гармонично.

 

*) НТР – научно-техническая революция