Салтанова Анжелика Дмитриевна

г. Ростов-на-Дону

 

А помнишь?

 

А помнишь, как в детстве с тобой продавали песок?

Деньгами служили зелёные смятые листья.

Носили сплетённый из трав разноцветный венок

и как перед сном забывали всегда помолиться?

 

А помнишь, как падали весело в снежный сугроб,

в нём строили замки, копали большие тоннели?

А после – у печки глотали от кашля сироп

и зябко дрожали от песен январской метели.

 

А помнишь, чуть солнце прогреет поверхность реки,

и мы лягушатами прыгали в тёплую воду?

Как ночью мерцали в высокой траве светляки,

как мы засыпали под звуки любимой природы?

 

А помнишь, ловили руками гигантских стрекоз,

как эхо по крышам от танцев весенней капели,

и нежность посаженных в детстве алеющих роз,

и юность ушедшую…Помнишь, как мы повзрослели?

 

 

Морозова Альбина Георгиевна

с. Троицкое

 

ВСТРЕЧА БАБУШКИ

 

Предновогодние хлопоты в семье имели свои особенности – это подготовка к приезду из Ростова-на-Дону бабушки Жени, папиной мамы. Она была очень важным гостем для всех.  Ежегодно приезжала к Новому году и иногда ещё летом. Поезд приходил в одиннадцать часов ночи. В обязанности папы, при подготовке к празднику, входила заготовка продуктов и  встреча бабушки с поезда на редакционном транспорте.

Накануне праздника, в доме творился приятный переполох. Общими усилиями проводилась генеральная уборка дома, устанавливали и наряжали ёлку, шили новогод-ние костюмы, выбирали из довольно скудного гардероба одежду для праздника. Мама хлопотала на кухне.

Папа работал в редакции районной газеты, где единственным видом транспорта были лошади. Сегодня, придя с работы, он спросил:

- Кто поедет со мной на вокзал встречать бабушку Женю?

-Я! Я поеду! - запрыгала пятилетняя Лялька.

-А замёрзнуть не боишься? - спросила мама.

-Нет! Нет! Я поеду! - настойчиво сказала Лялька.

Она  давно об этом мечтала.

-Тогда ложись пораньше спать, я тебя разбужу.

Лялька уснула быстро, предвкушая радость, от исполнения давнего желания, побывать на вокзале, о котором она до сих пор только слышала, увидеть железную дорогу (она не могла себе представить, как это дорога может быть железной ) и увидеть воочию, а не на картинке, паровоз. А ещё первой встретиться с бабушкой. Пусть братья завидуют.

Маме не пришлось долго будить Ляльку, она сразу подскочила на постели, когда услышала, что пора вставать. Вещи лежали рядом на табуретке, и она стала быстро одеваться: натянула чулочки, рейтузы, вязанные носочки и свитерок, попила тёплого молока с горбушкой свежеиспечённого ароматного  хлеба. Затем, одела тёплые с начёсом штанишки и кофточку, обула валенки. Мама повязала на голову дочурки ситцевый платочек, хорошо прикрыв лобик, натянула белую пушистую заячью шапку, длинные уши которой, обмотала вокруг шеи. Надела шубейку, на овечьем меху, повесила на шею муфту, для согрева рук. Своим пуховым платком закутала сверху, продев концы под руками и завязав на спине. Смазала «Детским кремом» в носике, личико и губки, чтобы мороз не больно щипал.

Папа захватил большой мешок с сеном, который стоял возле грубки, чтобы сено было тёплым, взял Ляльку за руку, и они вышли из дома. Лошадь, запряжённая в сани, уже стояла возле двора. Папа высыпал в сани сено, расправил его, усадил, полулёжа, Ляльку и укрыл сверху тулупом. Сам сел на козлы - место кучера, натянул вожжи и спокойно сказал:

- Трогай, родная!

Ляльке было необыкновенно хорошо. От сена шло не только тепло, но и терпкий аромат летнего разнотравья, которым невозможно было надышаться. А в безмолвной ночной тишине был слышен хруст снега под полозьями саней, да изредка раздавался собачий лай. Она как будто попала в зимнюю сказку.

Всё было белым-бело. Мягкий лунный свет придавал таинственности всему, что окружало. Повсюду лежали огромные сугробы. Ветви деревьев и кустов, словно сделаны из белоснежной ваты, которая искрила под лунным светом. Вся природа спала, укрыв-шись белым одеялом мягкого снега. На крыши домов нахлобучены белые меховые шапки. А над каждой крышей струйками выходил из труб беловатый дым и спокойно поднимался в небо ровными столбами, как колоннами.

По дороге изредка встречались уличные фонари. Лялька смотрела на редко падаю-щие снежинки возле фонарного столба. Благодаря свету можно было видеть их удиви-тельный танец. В некоторых домах жёлтый свет пробивался через щели ставней золотыми полосками. Во многих домах окна не были закрыты, и были видны, сквозь замёрзшие стёкла, мигающие разноцветные гирлянды новогодних ёлок. Перед  дворами  некоторых домов, как солдаты, стояли слепленные детьми снеговики. В больших сугробах, похожих на сказочные замки, были вырыты ниши, где можно было играть детям. Лялька , широко раскрытыми глазами, смотрела по сторонам, затаив дыхание.  На несколько секунд она прикрыла глаза, а потом перевела взгляд на небо… и застыла…

Над  ней распростёрлось бескрайнее тёмно–тёмно–синее покрывало, усыпанное

тысячами мерцающих звёзд  различных по яркости и цвету. Оно было такое величест-венное, притягивающее взгляд, неизведанное и манящее… Ляльке захотелось взлететь на это небо! Чувство восхищения переполняло это маленькое существо. Она, не в силах сдержать эмоции, воскликнула:

- Как красиво!

-Запомни, доченька, - это красота нашей русской природы!

Помолчав, папа добавил:

-Ну, вот мы и приехали.

Лялька выбралась из-под тулупа, спрыгнула с саней. Впереди она увидела большое красивое здание, на котором крупными буквами было написано «ВОКЗАЛ», она сама смогла прочитать это слово. Здание было освещено несколькими лампами и уличными фонарями. Папа с дочкой пошли к вокзалу по вымощенной дорожке. Она увидела два бесконечно длинных металлических бруска, под  которыми лежали, на одинаковом расстоянии друг от друга, доски.

-Папа, а что это такое?

-Это и есть железная дорога. По ней ходят поезда.

Папа рассказал Ляльке, что металлические бруски называются рельсы, по ним движутся колёса поезда. А деревянные доски служат опорой для рельсов и называются шпалы. Что возвышающаяся ровная площадка служит для удобства посадки и высадки пассажиров – это железнодорожная платформа или перрон. Ей стало многое понятней в сказке С.Михалкова о «Человеке рассеяном с улицы Бассейной».

Войдя в здание вокзала, Лялька увидела немного скамеек, на которых сидели люди. К окошку в стене, с надписью «КАССА», поочерёдно подходили несколько человек.

Папа рассказал, что среди людей, находящихся в « Зале ожидания» вокзала, есть провожающие, встречающие,  как и они, и пассажиры.

И вдруг, заглушая людской гомон, донёсся далёкий паровозный гудок: 

-Ту-у-у-у! Ту-у-у-у-у-у!

Все засуетились и стали выходить на перрон. Поезда не было видно. Но рельсы издавали всё более громкий стук:

-Тук-тук-тук! Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!

Далеко, из-за поворота, показались огни движущегося поезда, который ещё раз повторил свой гудок. Папа взял Ляльку на руки и крепко прижал к себе. Она обвила своими  ручон-ками папину шею. Паровоз, фыркая и попыхивая не частыми кольцами дыма и пара, шёл вдоль фонарных столбов. И вот передние колёса зашуршали по щебёнке, ход паровоза резко замедлился… Огромная железная махина, скрежечущая, издающая резкие звуки, остановилась. Паровоз, как будто, выдохнул, и большое облако дыма накрыло всех стоящих неподалёку людей. Двери вагонов раскрылись, и несколько человек с сумками, авоськами, коробками сошли на перрон.

Папа увидел бабушку в дверном проёме, опустил  Ляльку на перрон, взял за руку, и они быстро подбежали к ступенькам вагона. Он взял протянутые бабушкой сумки, а потом помог сойти ей. Бабушка удивлённо спросила:

-Аллочка, и ты приехала встречать меня?

-Бабушка, я скучала по тебе и очень тебя ждала!- ответила Лялька.

Бабушка обняла её, поцеловала и прижала к себе.

Двери вагонов закрылись. Паровоз дал протяжный гудок, состав со скрежетом дёрнулся, поезд стал плавно набирать ход. Колёса запели всё быстрее:

-Тук-тук-тук! Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!

Лялька помахала рукой вслед уходящему поезду:

-Счастли-во-го  пу-ти!

Скопившийся на перроне народ, стал расходиться. Папа шёл впереди с сумками, а бабушка держала, скачущую вприпрыжку, Ляльку за руку. Лошадь тихо заржала, учуяв своих. Бабушка с внучкой уселись рядышком, а папа укутал их тулупом, уложив прежде сумки в сани. И все вместе отправились в обратный путь.

Бабушка, обняв Ляльку, расспрашивала её о братьях, о маме. Рассказывала о двухлетней двоюродной сестрёнке Танюшке, которая живёт с бабушкой в Ростове, о её проделках. Иногда беседа прерывалась восхищением бабушки необыкновенно чистым воздухом, удивительно крупными звёздами, которых в городе вообще не видно, из-за  многоэтажных домов и яркого освещения.

Ещё не успели повернуть на нужную улицу, как, с заливистым лаем, выбежал на-встречу  пёс Ральф. Он, радостно виляя  хвостом, побежал рядом с лошадью. Дома все давно знали, что этим лаем Ральф всегда встречал папу с работы. Услышав его, маль -чишки оделись и вышли на улицу. Здесь и произошла долгожданная встреча: бабушка обняла и расцеловала внуков. Братья прижались к ней, минутку так постояли, а потом забрались в сани и поехали с папой отгонять лошадь в конюшню. А бабушка с Лялькой пошли в дом.

В доме было тепло, и пахло пирогами. В зале стояла новогодняя ёлка, с мигающими гирляндами и горящей звездой на макушке. Пока бабушка разбирала сумки, доставала подарки, вернулись мальчишки с папой. Вся семья была в сборе. Дети зажгли  бенгаль-ские свечи и дружно скандировали:

-С Но-вым  го-дом! С Но-вым  го-дом!

Взрослые, улыбаясь, ответили:

- С Новым годом! Счастья! Здоровья!

И все сели за праздничный стол.

 

 

Дубина  Лидия Григорьевна

с. Покровское

 

Дождались!

 

«Ах ты, степь моя, степь привольная,

Широко ты, степь, пораскинулась…»

А.В. Кольцов

Вот там, в левобережье Дона, в 50-х годах прошлого столетия началась большая стройка Цимлянского моря, гидростанции и Донского магистрального оросительного канала. Строительство длилось четыре с половиной года. Его русло спроектировали между небольших хуторов, на бескрайней ковыльно-тюльпанной Сальской степи, в благодатных, но выжженных горячим летним солнцем краях.

И пришли в эту степь, когда-то опоганенную немецкими танками, стремящимися к Сталинграду, шагающие экскаваторы, тракторы, разная строительная техника и оборудование. А главное – люди. Мелиораторы, инженеры-гидротехники, гидрологи, специалисты Московского тоннель-строя. А также рабочие всех специальностей из местных хуторов и областей. Также было много охраняемых людей. Вдоль строящегося канала на больших ограждённых территориях, в бараках находились заключённые. Контингент был разный. Осуждённые по разным статьям гражданские, солдаты и офицеры, прошедшие войну, плен. Многих привезли из Магадана и Колымы - оказались нужными на такой огромной стройке. На работу их вывозили в крытых машинах, на рабочих местах они также были охраняемые, то есть под конвоем.

Расконвоированные и ссыльные (освободившиеся) жили рядом с вольнонаёмными в быстро строящихся посёлках. Названия посёлкам присваивали по гидросооружениям. «Северный портал» - посёлок Северный, «Южный портал» - посёлок Южный. В этом главном посёлке находились Строительно-Монтажное Управление (СМУ) и Управление эксплуатации донского магистрального канала (УЭДМК). Моя мама работала там на узле связи – телефонисткой. Строилась больница, баня, магазины, библиотека, две школы, детский садик и ясли. В них принимали 3-х месячных детей. Принимала моя тётя – детская медсестра. Мамам нужно было работать.

А на трассе день и ночь работала землеройная техника: было вырыто 150 миллионов кубометров земли, уложено 3 миллиона кубометров бетона. На шагающем экскаваторе работал один мой дядя, другой – на самосвале подвозил бетон, изготовляемый на бетонном заводе. Техника там была допотопная, она часто выходила из строя. Мой отчим, газо-электросварщик, и слесари всегда были заняты ремонтом. Многие трудоёмкие работы делались вручную.

Русло канала в основном проходило по поверхности, но по технической необходимости и под землёй. Пробивались тоннели, их укрепляли бетоном. Под руслом реки Сал также в трёх местах были устроены тоннели.

Какая огромная ответственность ложилась на главных специалистов этой стройки: опытных инженеров-гидротехников, хорошо знавших технологию процесса. В 60-х годах канал уже был задействован. На лето он заполнялся водой, на зиму производился водосброс. Строительство по орошению земель продолжалось в Пролетарском и Зимовниковском районах. Нарезались чеки для выращивания риса, создавались плодово-виноградарские совхозы.

Лагерей поубавилось. Отсидев и отработав свой срок, одни бывшие заключённые уезжали домой в родные края, другие - оставались в посёлках, создавали семьи.

По соседству с нами жила семья Талимановых. Михаил Иванович работал в СМУ, в техническом отделе, Лидия Васильевна заведовала библиотекой, их взрослая дочь Галя преподавала в зоне русский язык и литературу. Я часто бывала в их семье, мы с Галей дружили, с Лидией Васильевной было легко общаться, а Михаила Ивановича я почему-то стеснялась. Он был всегда серьёзным, неразговорчивым, взгляд - внимательный и печальный даже тогда, когда он приветливо мне улыбался. А однажды я стала свидетелем необычной сцены. Мы с Галей сидели у неё комнате, а Михаил Иванович с Лидией Васильевной были в другой. Вдруг раздался телефонный звонок. Трубку взял Михаил Иванович. Ответив на ряд вопросов, он внезапно вскрикнул. Галя вбежала в комнату родителей, я – за ней. Лидия Васильевна стояла у окна и плакала, прикрыв рот рукой. Михаил Иванович сидел на стуле, телефонная трубка лежала у него на коленях. Он, закрыв лицо руками, рыдал и сквозь стоны повторял: «Дождался… дождался…» Потрясённая увиденным, я, тихонько попрощавшись, ушла домой.

Дома у мамы я спросила: чего дождался Михаил Иванович? Мама мне рассказала, что его, осуждённого, отсидевшего срок в лагере и на поселении, наконец-то оправдали. Рассказывая об этом, она тоже плакала.

Шёл 1967 год. Михаила Ивановича скоро не стало. Совсем немного он радовался долгожданному выстраданному оправдательному приговору.

30 октября – День памяти жертв политических репрессий. Накануне я вспомнила о Михаиле Ивановиче Талиманове. Он был одним из миллионов людей, чью судьбу безжалостно исковеркал сталинский режим.

А Донской магистральный канал наберётся весенней водой, и вновь пойдёт донская водица наполнять жизнью Сальскую степь.