Конюхова Галина Ивановна

с. Покровское

 

***

Рожденная в краях дубрав, берёз,

Мне по душе кудрявая ракита.

Свидетельница радости и слёз

И юношеских встреч полузабытых.

 

Весной, едва почувствовав тепло,

Она активно поит соком почки.

Потом, ветрам стремительным назло,

В апреле распускаются листочки.

 

И весело на ветках шелестят,

Открытые ветрам, седым метелям,

Посмотришь на роскошный их наряд

И вспоминаешь, как под ней сидели.

 

А летнею порою в жаркий день

Под кроной - благодатная прохлада,

Зовущая неугомонных в тень

Послушать птиц волшебные рулады.

 

Я и в ненастье укрывалась здесь,

Чтоб не хлестали дождевые струи.

Под ней узнала, что на свете есть

Медовые, хмельные поцелуи.

 

 

Сафронова Ольга Игоревна

г. Таганрог

 

***

А до ЧЕРЕМУХ так далеко…

 

Только недавно как хлопья летели

Не лепестки – дети снежной метели,

Белое мутное молоко.

А до ЧЕРЕМУХ так далеко…

 

Так далеко до зеленого мая.

Нынче весна - своенравно-шальная,

Милость на гнев изменяет легко.

И до ЧЕРЕМУХ так далеко…

 

А нам так хочется, чтобы скорее…

Чтобы - тепло, чтобы листья шумели

Над головой – высоко-высоко…

 

Но до ЧЕРЕМУХ так далеко…

 

 

Маркер Галина Михайловна

х. Гаевка

 

По мотивам стихотворения Рати Саксены (Индия)

 

Я хочу вырастить Слова

 

Я хочу научиться растить Слова!

не выращивать как виноград и фрукты,

И не как на газонах растёт трава,

И не как гибискусы* или юкки**.    

 

Чтоб как в джунглях: с различною высотой

И с большими изгибами, и в полоску,

Чтобы рядом сложное и простое -

Пусть как дикий лес возникают просто.

 

Расползаются быстро вокруг травой,

По лианам восходят как альпинисты,

Поспевают плодами, шумят листвой,

И цветами становятся быстро-быстро.

 

Словно майна*** буду вокруг летать,

Звонко песни петь, танцевать и прыгать

Зная, что и я превращусь в слова

А не стану в джунглях травой безликой.

 

*) – цветущий кустарник семейства мальвовых, родина Индия

**) – цветущее вечнозеленое растение рода агавовых, родина Индия

***) - певчая птица (индийский скворец)

 

 

Глубокие трещины в поэтическом переводе

 

-… ко мне пришла африканка, не хочешь её взять? – спрашивал смартфон голосом Севера.

- Хочу! С культурой Африки не знакомилась, будет повод. Кидай, – обрадовалась я, рисуя воображением картинку чернокожей барышни в длинной юбке, с тюрбаном на голове и неисчислимым количеством бус на оголённой груди.

- Там подстрочников нет.

- Без проблем, гугл в помощь. – произнесла я с воодушевлением, подразумевая онлайн переводчик и не сомневаясь, что буду понята - делать «грязные» переводы приходилось не однажды.

- Ну хорошо, лови. Сделаешь подстрочники, сообщи, насколько тексты приемлемы.

На этом мы попрощались.

Письмо от Севера уже висело в почте браузера и через несколько кликов мышкой, файлы открыли образ чернокожей, молодой женщины, сфотографированной крупным планом, и её словесные художества на англо-американском языке. Предстояло сформировать из этих текстов стихи на русском. Назвать эти произведения переводами стихов было нельзя, но и меня, и заказчика устраивала поэзия «по мотивам».

Конвертация текстов на русский заняла около получаса, и я начала читать что же получилось в итоге.

 После третьего текста усилилось ощущение, что я как Алиса Льюиса Кэрролла всё глубже опускаюсь в страну чудес. На ум прилетела крылатая фраза девочки: «Чем больше слушаю, тем меньше понимаю, хотя все слова известны».

Возложив на подсознание распутать клубочки фраз, свернула «окна» и занялась приготовлением обеда и повседневными делами.

Вернуться к работе с текстами получилось ближе к вечеру, но прежде я поискала в интернете сведения о культуре незнакомой страны Ганы из западной Африки.

Слушать ритмичную музыку было интересно, попутно читала о танцевальных обычаях, смотрела фото ганайцев – так сказать пропитывалась духом и призывала духов.  

Покончив с этим ритуалом, открыла тексты и перечитала фразы.  Опечаленное подсознание признало поражение, подсказав единственное – это патриотика: призывы, укоры, лозунги и жалобы на несправедливость в отношении угнетённой народности Африки - тема для меня такая же далёкая, как Альфа Центавра.

 «Не получится» - пришла мысль, окрашенная в твёрдое убеждение. Воображение кинуло кадры из фильма «Собачье сердце»: Евгений Евстигнеев в образе профессора Преображенского отвечает женщине в кожаной косухе: «Детям Африки сочувствую, но журнал покупать не буду. Не хочу»

Я не хотела делать стихи из этого материала – с души воротило, но чтобы окончательно принять решение, решила посоветоваться и набрала СМС Сафроновой Оле. Ей приходилось блуждать в подобных дебрях, делая стихи из текстов колумбийки.

«Сейчас скажет – не хочешь, не делай и я с лёгким сердцем откажусь» Мечтательно улыбалась я, ожидая ответа.

Ответ вернул губы в исходную позицию и нахмурил брови: «Ты думаешь, мне был близок секс слизняков?»

Да уж. Игрища слизней с целью размножения чем-то заинтересовали даму из Колумбии и Оле, прежде чем написать стих по мотивам автора, пришлось читать и смотреть видеоролики на эту тему, скользкую во всех смыслах, так сказать «для пропитки».

«Ладно, будем делать»,- призвала я решительность.

Пока открывала файл, в голове звучало: «Вставай проклятьем заклеймённый…»

Спустя час работы с рифмами и синонимами первый катрен был готов. Разрозненные пазлы начали собираться в приемлемую картину, которая обретала собственный ритм, по сути такой же революционный, как и тот, что предшествовал работе.

Работа начала продвигаться быстрее, процессор в голове перестал издавать шелест и скрежет, на месте нежелания появился азарт, и я заторопилась. Необходимо было сделать хотя бы черновые наброски, пока позволяло настроение и, вероятно, призванные духи Африки.

Однако, третий стих женщины по имени Айо Айола Амале под названием «Глубокие трещины» был таким же загадочно-непонятным как её имя и состоял не из пазлов, а из разноцветного бисера.

 

Смерть танцует с рождением.

раскачиваясь, обнимая семена, природу и кровь

с тыквами, обмотанными пушечными шариками.

сокрушаясь, как от сильного удара в грудь.

 

Вспомнив танцевальные обычаи народа Ганы, я усомнилась в словосочетании «обнимая семена». Одно из обязательных условий танцев – не касаться друг друга. О каких тыквах речь - не поняла совершенно. Предположив, что изначально мог быть не верный перевод с диалекта ганайки на англо-американский и адаптацией перевода под Американскую более-менее разумную фауну, решила интерпретировать по-своему. Опираясь на логику и знания сформировала катрен, в надежде, что следующая картинка "притянется".

 

Смерть и рождение рядом танцуют -

По ритм барабанов внутри хоровода

Жребий не хитрый кидают вслепую:

На тыквы, деревья, их семя – природу.

 

Надежды оказались тщетными – картинка не притягивалась, бисер слов рассыпался и закатывался в неведомые трещины.

 

от семени к мудрости,

к более незаметным связям с морями,

деревья шатаются, леса, антилопы

и плантации дрожат.

Вы спрашиваете семя, почему оно парализовано

лихорадит с закрытым ртом.

Послушайте ответ.

'Я знаю только то, что испытала в постели с ископаемым топливом'. 

Моя хижина наполнена радугой пластика, как бушующее море.

Скорее, как пленный голубь, ломающий оперение

из сжатых крыльев...

цена, тяжелее

чем все горы мира

на марше войны.

 

 Глубокой ночью я отправилась спать, вернее легла в постель. Вопрос «Что можно испытать в постели с ископаемым топливом?» - не позволял сну ни на миллиметр приблизиться к моему мыслительному процессору и отключить его, как я это сделала с компом. «Ископаемое топливо – уголь, газ, нефть. С постелью ни одно из них не вяжется… Хижина, наполненная пластиком как голубь…»

Озарение пришло примерно в 3 часа ночи. Как бы на вкус попробовав мысль в соединении с логикой, я сделала глубокий вдох и громко расхохоталась. Смех не отпускал больше минуты. Пока я всхлипывала от хохота, вытирая слёзы, воображение рисовало совершенно понятные картинки. Они кардинально отличались от тех, поиски которых занимали мысли весь вечер и половину ночи. Стоило поменять смысл одного единственного слова в этой абракадабре и всё! Муки «процессора» закончились на мажорной ноте.

Кокс! Коксом называют уголь – ископаемое топливо, и кокс – это кокаин в сокращении. Не С ископаемым топливом, а Под… , то есть в постели под кокаином.

Африканские духи, которые, по всей вероятности, помогали мне пока я творила поэзию, в ужасе

мгновенно испарились и безмятежный сон наконец то смог отключит сознание.

 

 

По мотивам стихотворения Айо Айолы-Амале (Гана, Африка)

 

Глубокие трещины

 

Пляска смерти всё ближе к минуте рожденья -

Обнимает росточки и семя сурово.

Вся природа истерзана, но к сожаленью

Не волнует беда глупых тыквоголовых.

 

Забывается семенем жизненный опыт,

Да глубинные, древние связи с водою.

Умирают деревья, леса, антилопы

И покрыты плантации дрожью густою.

 

Ты спроси семя, что с ним сейчас происходит,

Отчего лихорадит его день за днём?

Обречённость звучит в каждой ломаной ноте:

«Я не знаю, но чувствую - стану углём.

 

Оккупировал хижину пластик цветастый -

Крылья сломаны как у голубки пленённой.

За бездумие всё тяжелее расплата…

Но с природой сражаться идём увлечённо!