9 августа 2022 г. Конюхова Галина Ивановна понесла тяжелую утрату. Умер её муж Николай.

Галочка, искренне сочувствуем горюем и скорбим вместе с тобой.

 

Конюхова Галина Ивановна

с. Покровское

 

Снова поднимаюсь на рассвете,

Снова пью шампанское, вино

И не кто не знает, что на свете

Нет меня  уже давным- давно.

Вероника Тушнова.

 

Беда.

 

Примостилась у ворот моих беда,

Ждет проклятая, когда я их открою.

«На замке держи» - шепнула мне звезда,

Что светила ярким светом над землею.

 

На засов я дверь закрыла и на ключ,

И в контакт с ней, окаянной, не вступаю.

Появилось надо мною много туч,

Будто воронья над черной пашней стаи.

 

Серебро вплетают годы в волоса,

Мне судьба готовит злую, вдовью долю.

Матерь Божья, ты щедра на чудеса,

Отведи мою беду во чисто поле.

 

«Или в лес её дремучий отведите, -

Всех святых я призываю терпеливо, -

Чтоб оставила она мою обитель,

Дайте хоть чуть-чуть побыть счастливой!»

4 августа 2022.

 

 

Одна

 

Звезды сияют и светит луна

Бархатной, тёмною ночкой, как прежде.

Только теперь их встречаю одна,

Будто отшельник иль путник приезжий.

Время пришло мне одной куковать,

Кроткая тишь во дворе, за калиткой.

В доме  холодная стынет кровать,

Под шелковистой зелёной накидкой.

А в палисаде цикады поют

Песни весёлой ватагою дружной

Так получилось: комфорт и уют,

Стали безрадостными и не нужными.

12 августа 2022.

 

 

Спасибо

 

Пятнадцать дней молчит твой телефон,

Кровать и стул пятнадцать дней без скрипа.

Навек затих хозяйский вздох и стон,

Осталась память... и одежды кипа.

И высятся строения твои,

Куда ни глянешь - добрых рук работа.

С любовью деланная для большой семьи

Трудом великим и соленым потом.

И мне одной... здесь надо жить,

Царила где любовь и пониманье.

Но только оборвалась жизни нить,

Мне причинив страданье и стенанье.

Здесь всё напоминает о тебе,

И это всё сердечко рвёт на части.

Спасибо, что ты был в моей судьбе!

Спасибо за простое бабье счастье!

                        23 августа 2022г.

 

 

***

Что ж натворил ты, долгожданный август,

Не по твоей вине ли дом мой пуст?

Я двадцать дней слезами умываюсь,

Но слов не слышу из любимых уст.

Не вижу бирюзовых глаз бездонных,

Добрейшего лица дарящий свет.

Остался только номер телефонный,

А любящего сердца рядом нет.

Со мной грустят и двор, и дом, мобильник,

Остывшая за эти дни кровать.

Не стал работать чайник и будильник,

Лежит утраты горькая печать.

Я август ожидала с нетерпеньем

Надеждами душа была полна.

Но тут беда взяла бразды правленья,

И я  осталась, грешница, одна.

Но август глух и слеп к моим стенаньям,

Ему успеть бы высушить бурьян.

Согреть всех знойным,  солнечным лобзаньем,

Исправить что то, если есть изъян.

А я одна в огромном нашем доме,

Моя жизнь изменилась в один миг.

На мужа я теперь смотрю в альбомах,

И на дела его, что он воздвиг.

Померкли дни мои с его уходом,

Погасла счастья нашего звезда.

Пусть мчатся терпеливо год за годом,

А в памяти моей он - навсегда.

28 августа 2022г.

 

 

Сафронова Ольга Игоревна,

г. Таганрог

***

Воск оплывает, плачет свеча,

Тихо поют... отпевание.

Жил человек, судьбу волоча,

Ушёл. И ущли страдания.

 

Остались мы, живые пока,

Всё ближе черта – не скрыться.

А в небе всё так же плывут облака...

И день продолжает длиться.

 

 

Романенко Валентина Федоровна

с. Покровское

 

Судьба

 

Солнце клонилось к вечеру. Фёдор взял ведро, пошёл к колодцу, с трудом достал воды, подумал: «Сдаю, годы своё берут». Поставил ведро с водой на лавку возле колодца, присел рядом, задумался: сколько вот здесь было свиданий девчат с ребятами, да и он с Верочкой здесь встретились.

После войны пришел домой, вся грудь в орденах, израненный, но парень хоть куда, любая девчонка мечтала выйти за него замуж, а он все медлил, искал ту единственную. До войны он не женился, думал, еще не нагулялся, так и ушел на войну холостым. Когда пришел с войны, болели родители, истрепанные войной, а вскоре один за другим ушли в мир иной, остался он один. Время шло, и он как перебродившее вино, остывал, не веря в любовь, и что есть настоящие чувства. Жениться так, лишь бы не одному, не хотел.

И вдруг, как гром среди ясного неба, вот так же набрал он воды и собрался уже уходить, слышит, сзади тихий женский голос:

- Можно у вас набрать водицы?

От неожиданности Фёдор вздрогнул, обернулся и застыл на месте: перед ним стояла молодая женщина, на руках мальчик лет двух. Она повторила:

- Можно ли водицы?

-Да, да, конечно, - а сам не сводит с неё глаз, чувствуя, как румянец разлился по его лицу, а в душе прошло тёплой волной. Он сначала растерялся: что это с ним, но потом успокоился, взял себя в руки, продолжая смотреть на незнакомку. По её разговору он понял, что она не из их мест. Она напоила мальца, попила сама и собралась продолжить свой путь. Солнце садилось за горизонт, время шло к ночи, и он спросил:

- Далеко ли путь держите?

Она помолчала, потом ответила:

- Не знаем, далеко ли, близко, куда Господь приведёт.

Он предложил ей переночевать у него, привел домой, собрал ужин. Сели за стол, и такое чувство, будто это его семья. Женщина ела не спеша, каждую крошечку хлеба, уроненную мальцом, поднимала, клала себе в рот. «Хозяйка», - подумал Федор. После ужина она помыла посуду, взялась за веник, и опять мысль, да как она здесь и жила. Малыш залез к нему на колени, приклонился и заснул. Федор боялся пошевелиться, чтобы его не разбудить, но ребенок спал крепким сном, намаялся, бедолага.

Разговорились, и она рассказала о себе, что она сирота, вышла замуж поздно за вдовца, у которого было два сына подростка. Муж был неплохой, но сыновья – чистые изверги. Узнав, что она ждёт ребенка, просто взбесились, стали над ней издеваться. Однажды муж заступился за неё, и они его избили, а потом через время он куда то исчез. Заявила в милицию, но его так и не нашли. Вскоре родился сынок, и она прямо из роддома пошла по людям, побоялась идти домой. Вот и ходит уже два года, то у одних поживёт, то у других, помогая по хозяйству, а они покормят, одежонки дадут. Федор представил, как они завтра уйдут в никуда, и сердце его сжалось, а как же он? Впервые с ним такое. И он ей сказал:

- Если я тебе не противен – оставайся, а вернее, поживи, посмотри, нужен буду тебе, останешься.

И Вера осталась. Они зарегистрировались, Ванятку Федор записал на свою фамилию, и зажили они душа в душу. Но, как говорится, счастье всегда рядом с бедой ходят.

Пошла Вера полоскать в речке белье, и Ванятка с ней. Все бегал по берегу, камушки бросал в воду. Потом слышит Вера, шлёпнулось что то в воду, глядь, а ребенка нет. Она бросилась в воду, ныряла, кричала, сбежались люди, стали искать, но безрезультатно. Потом видели, что Вера вынырнула, что-то крикнула, и больше её никто не видел.

Нашли их далеко по течению, она прижимала к груди сыночка. Похоронил их Фёдор, и навсегда остался один.

Он часто ходит на могилу, сидит до сумерек, и, словно тень, возвращается домой, где его никто не ждёт.

Прошли годы, стерпелся с болью, но память возвращает его туда, в то время, где он любил и был любим, где была жизнь, была семья...

Вот они собрались на луг, чтобы сложить в стожки сухое сено, вышли на дорогу. Федор взял Ванятку, поднял, посадил на плечи, а тот смеется своим смехом-колокольчиком:

- Папка, я так высоко, ты уронишь меня!

А он:

- Не бойся, сынок, я тебя никогда не уроню!

Обернулся, глянул на Веру: она улыбалась, и в ее глазах было столько любви и благодарности. Федор заметил: уже хорошо видно, что Верочка в положении, кто там у них будет, братик или сестричка для Ванечки?

От этих воспоминаний сердце сжалось, он склонил голову, слёзы ручьём стекали по щекам. Никогда, никогда он не услышит тихого Верочкиного голоса и звонкого смеха-колокольчика Ванятки.

 

 

Зорин Сергей Викторович

г. Таганрог

 

Доля-долюшка

 

Загрустили две березки в одиночестве,

В чистом поле им стоять одним не хочется.

К лесу тянут белы ветви две красавицы,

Перейти к своим подруженькам стараются.

 

Только были все старания  напрасными,

Видно все же суждено им быть несчастными.

Подчинится с миром  выпавшей им долюшке,

И стоять всю жизнь под ветром в чистом полюшке.

 

Но однажды грянул гром, сверкнула молния,

Заметалось вдруг по лесу злое полымя.

Тянут ветви обреченные красавицы

Перейти к березкам в полюшко стараются.     

 

Только были все старания напрасными,

Видно все же суждено им быть несчастными.

И стоять грустить кому-то в чистом полюшке,

А другим - смириться с выпавшей им долюшкой.

 

 

***

Я и думать не думаю,

Я и плакать не плачу.

Только жаль мне звезду мою,

Что горела всех ярче.

 

Но в рассветы туманные

Тихо ночь окунулась,

И печальней печального

Все вокруг обернулось.