Ковтун Сергей Викторович

х. Герасимовка

 

***

Свои раскинув гордо земли,

Заняв шестую часть Земли,

Стоит Россия величаво

Оплотом мира в дни войны.

 

Россия ширилась веками

За счёт сближения людей,

И никогда не угнетала

Народы в сущности своей.

 

Враги пытались с давних пор

Завоевать отчизну нашу.

Дала Россия всем отпор!

И становилась только краше.

 

Кресты со свастикой ползут -

Хотят реванша за Победу.

Опять дадим отпор врагу!

Не опозорим память дедов!

 

Сияй, великая Россия,

Хранима Господом, иди!

Твоё святое назначенье -

Беречь народы всей Земли.

 

 

Конюхова Галина Ивановна

с. Покровское

 

***

Добрались до Рыльска фашистские гады,

Ни в чём не повинных людей бьют - и рады.

Такая у них агрессивная злоба,

Бандеровцев свору взрастила Европа.

 

Задача укропов - разрушить объекты,

Ослабить структуру различных субъектов.

Людей извести, по возможности, больше,

Чтоб день ото дня становилось нам горше.

 

Что ждать в новогодние дни от нацистов?

Кассетных дождей, может, хаймерсов "свисты".

Народ погубить прилетят непременно…

В чьи окна домов? Только Богу известно.

 

Пока что живём… и гулянки справляем,

И в Новом году перемен ожидаем.

А, если б сплотиться, как батьки и деды,

Разбить их чертоги, добиться Победы!

 

Мы перед врагами ни в чём не виновны,

Воюем одни, нету наций наёмных.

А если попросим - подтянутся страны,

Придет крах нацистам и за океаном.

 

Как хочется мира внучатам, их детям,

Чтоб сгинули войны на нашей планете.

А вместо бомбежек - пернатые пели,

Раскатами громы лишь в небе гремели!

 

 

***

Идут бои в Донецке и Луганске,

Но громы их ко мне не долетают.

Я всех нацистов, киевлян майданских,

За недочеловеков принимаю.

 

В них столько к русским ненависти, злости,

Готовы проглотить нас с потрохами,

И даже не выплёвывая кости.

Ну, думаю, скорее лопнут сами!

 

И рвутся земли в Коренево, в Судже,

Но грохот их ко мне не долетает.

Дождутся ли дней прежних, люди, лучших?

Дождутся, верю, но когда - не знаю.

 

Во Льгове воют день и ночь сирены,

Но жуткий вой ко мне не долетает,

В домах трясутся потолки и стены

Там, в приграничье, в милом сердцу крае!

 

Когда настанет благодать земная,

В краю лесных массивов и просторов?

Я не загадываю. И пока не знаю.

Но хочется, чтоб это было скоро!

 

 

Маркер Галина Михайловна

х. Гаевка

 

***

Едва окончилась жестокая война,

Когда ещё сердца рыдали по убитым,

Уже готовилась для будущей казна -

Враг оставался, как обычно, недобитым…

 

Кто враг для них? Проклятый дикий ортодокс.

Кто враг для нас? Кто в монастырь - свои уставы…

Кричим: «Будь проклята война!» Но парадокс:

У всех вокруг враги - их бьём не ради славы.

 

И с двух сторон хранят наказы сыновья…

За «красной линией» считают: мы – ублюдки.

Нам остаётся только противостоять

И сыновей рожать для битвы в промежутках.

 

Война – тот Змей, что Еве яблоко вручал.

Теперь он души собирает по планете.

Свиваясь кольцами, свершает ритуал.

И в этих кольцах погибают Евы дети.

 

 

Сафронова Ольга Игоревна

г. Таганрог

 

Два письма.

 

1.В декабре 2020-го

 

Мальчик пишет письмо.

Непослушные крупные буквы

Собирает старательно в слоги,

Из них составляет слова.

 

Смотрит вечер в окно,

Чернота заливает дороги,

И кружится волшебно и жутко

За стеной непроглядная мгла.

 

Мальчик пишет всерьёз,

Он выводит:

МЕ-НЯ ЗО-ВУТ ВА-НЯ.

Добавляет:

Я О-ЧЕ-НЬ ХО-РО-ШИ-Й.

Кончик пишущей ручки грызёт.

 

Адресат – Дед Мороз,

Исполнитель заветных желаний.

Где-то там, в ЗАПОРОЖЬЕ

Он на УЛИЦЕ МИРА живёт.

 

Внуку Ване – 7 лет.

Я – взрослее почти на полвека.

Между нами в тумане

Горынычем лёг карантин.

 

Хоть надежды и нет,

Милый Дедушка, будь человеком!

Где твои чудо-сани?

Мы к Ване на них полетим!

 

2.В декабре 2024-го

 

Мальчик больше не пишет.

Что он думает, тоже не знаю.

Нас тяжёлой секирой

Отсекла друг от друга война.

 

По наитию свыше?

В ЗАПОРОЖЬЕ письмо отправляю

Я на УЛИЦУ МИРА.

Ведь есть же, наверно, она?

 

Полагаюсь всерьёз

Я на силу волшебного Деда,

На крылатые сани -

Не догонит их вражеский дрон.

 

«Ждём тебя, Дед Мороз,

ПОМОГИ НАМ ПРИБЛИЗИТЬ ПОБЕДУ!»

Нет задачи желанней!

Только так МИР и будет спасён!»

 

 

Деревня Ола (из цикла стихотворений)

 

Ола – упразднённая деревня в Светлогорском районе Гомельской области Республики Беларусь. Деревня Ола была сожжена в ходе одной из карательных операций в 1944 году. Всего было убито 1758 мирных жителей. После войны деревня не восстановилась. В 2020 году на её месте был возведён мемориальный комплекс.

 

1.

Что знает молва о деревне Ола?

«Ола» - это речка, лесной ручей,

Свободный, ничей

Бежит сквозь леса

И слушает птиц голоса…

 

В деревню Ола война забрела…

И что ей, несытой, в лесной глуши?

Одни старики здесь…

да малыши,

да женщины…

Всех война сожрала!

В огне погибла Ола.

 

2.

Липа сгорбилась, будто вдова…

И листва на ней – чуть жива.

И бугрятся шрамы ствола.

Помнит липа деревню Ола.

 

Будто держит боль на весу…

Одиноко ей здесь, в лесу.

Ей бы улицу, окон свет.

Только улиц здесь больше нет.

 

Одиноко стоит одна –

Погубила людей война.

Скорби здесь начиная путь,

Обними её, не забудь.

 

3.

Скрипит под ногой… Песок?..

А, может быть, - это снег?

А, может быть - пепел тех,

Кто здесь замолчал навек?

 

И, если отстать от всех,

Почудится детский смех

И шёпоты за спиной…

Кто здесь говорит со мной?

 

Стоят силуэты в ряд.

Глазами листвы глядят.

 

 

Печерский Иван Алексеевич

п. Матвеев Курган

 

Свечечка

 

1.

Захар Петрович, странный этот человек - сидя у следователя, в галошах, в синем, затёртом велюровом пиджаке с замасленными серыми латками на острых локтях, - спрашивал старшего следователя Рокотова не о пятидесяти тысячах украденных пенсионных накоплений, а о какой-то цветастой коробочке.

- И что в ней? - устало спрашивал Рокотов.

- В ней свечка, такая… желтенькая, немного оплавившаяся, от взрыва она оплавилась… Её бы в первую очередь нужно… найти - обязательно, - отвечал Захар Петрович, беспокойно ёрзая на стуле.

Следователь сочувственно вздыхал, хотя непонятно чему – то ли странному поведению дедули, то ли его потере.

Через неделю деньги нашли – тридцать тысяч. Трое молодцев, отпрысков буйного времени, породившего жизненный принцип «сделать бабло за счёт другого».

Но Захар Петрович как-то спокойно воспринял нахождение денежного остатка; он опять назойливо спрашивал о жестяной коробочке. «Да мы её в мусорный бак сбросили, - равнодушно ответил один из воров, - а потом как-то обиженно даже добавил, - Думали, какие-нибудь цацки подцепили, а там – ерунда, огрызок свечки…»

После этой реплики молодого вора Захар Петрович с дрожащими кулаками набросился на задержанного, успел даже по уху зацепить. « Негодяи, п-подонки! – кричал он. Вызванному наряду пришлось проявить изрядное терпение и деликатность, чтобы успокоить пенсионера.

А вечером того же дня Захара Петровича сразил сердечный приступ.

 

2.

В сиреневом, пахнущем ладаном полумраке хаты Захарушке казалось, что лик Спасителя сейчас улыбнётся и скажет ему какое-нибудь доброе, ласковое, утешительное слово. Именно сейчас он так хотел услышать такие слова - тихие, успокаивающие, оберегающие. Перед ним вот уже который час чернела спина коленопреклонённой бабушки; в этой сиреневой зыби она, качающаяся, выглядела неестественно страшно. В зелёненькой лампадке едва-едва мерцала свеча. От этого мерцания лик Спасителя трепетно играл, делаясь живым и очень строго взирающим в душную темноту избы.

А на улице разгорался очередной осенний день, палево-синюю суховейную яркость которого затушевывали сизые края горизонта – но то не пыльные бури хмарили степь, то снаряды колошматили чернозёмное лоно земли.

Деревня Петровка в полсотни дворов вот уж как три дня вся опустела, только бабушка Марфа с девятилетним внуком отказались уходить, да в крайней хате расположился штаб наших войск. Во дворе штаба нервно суетились люди в военной форме, то и дело подъезжала запылённая полуторка, из неё выпрыгивали военные и бегом бросались в избу. Всё это Захарушка видел с чердака своей хатёнки. Сидел он в пыльной духоте, смотрел на все эти передвижения взрослых дядей и неосознанно ощущал себя причастным к этому действию. А на западе по вечерам видел он рыжие всполохи неумолимо приближающегося фронта.

А потом пошёл гул. Казалось, что он исходил из самого нутра земли. Их чуть ли не насильно забрали солдаты. Он помнил эти лица – серые, встревоженные и непомерно уставшие. Когда ехали по тряской дороге, бабуля причитающе говорила: «Выспаться бы всем вам, выспаться, а потом уже идти на эту проклятую… войну». И почему-то ему запомнились слова молоденького солдатика с наивным взглядом светлых глаз: «Заснём, а кто биться буде?..»

В родную деревню Захарушка попал через два года. Он стоял перед заросшим бурьяном подворьем и не узнавал места, вернее внутренне не принимал его таким; лишь знакомый изгиб берёзы, что стояла за калиткой, показывал, где стояла хата. Скорбной чернью торчали остатки печной трубы, поросшей всесильным диким плющом. Казалось, и сейчас прогорклый запах гари издавало это место, чуждое своей обречённой опустошённостью, а когда-то такое родное и милое. Нет уже и бабушки, она скончалась от тифа в захолустной больнице Поволжья. И эта распластанная груда бывшего когда-то их дома говорила повзрослевшему Захару о страшной силе войны. С сухим комком в горле, со слезящимися глазами он ступил на чёрную пыль разрушенного дома. Где-то минут пять бездумно бродил вокруг остова трубы. И тут среди груды битого камня заметил он металлический блеск. Протянул руку, стряхнул серый налет пыли. Это была жестяная небольшая коробочка, с изображением розового ангела на крышке. Неужели та самая?! Теперь ангел был едва-едва заметным, только головка сохранила былое изящество и первоначальный блекло – розовый цвет. Он, волнуясь, с трудом открыл коробочку. И увидел тоненькую восковую свечечку, изогнутую, слегка оплавившуюся, но по-прежнему изящную, пахнущую покоем прежних лет.

«Как она выстояла в таком пекле?» - всё удивлялся он. Долго смотрел на её парафиновое тельце, перед его взором проплывали картины тех дней, когда дом был цел, и бабушка была энергична и деятельна. Эта коробочка лежала у самых икон. Он часто видел, как бабушка доставала из неё пахнущие воском свечечки, торжественно зажигала одну от лампадки, и, стоя с ней, чему-то долго молилась. Тогда по комнате густо распластывался медово-яблочный запах, запах чего-то тайного, сокровенного... Он видел только движение её сухих губ. О чём она тогда думала, его дорогая бабушка?.. Потом он вспоминал ту простенькую полуразрушенную церковь в соседнем селе, за оврагом. Они ходили туда на Пасху, перед самой войной. Служба проходила тайно, старенький священник, казалось слегка испуганный чем-то, с горсткой бабушек обходил с песнопениями храм; пели приглушённо, но вдохновенно. Он помнит ту румяную, пахнущую карамелью пасочку, в которую была воткнута вот эта самая свечечка, помнит, как махнул отец Алексей рукой на неё, и святая влага, затушив её, оловянной каплей стекла по её парафиновому стану. Он стирал со лба Божью прохладу, смотрел на свечечку и всё чему-то улыбался.

И сейчас эта скромная коробочка была единственной усладой в его жизни, она наделяла то, довоенное время несокрушимым смыслом и благостью Господней.

«Сохраню это, для потомков сохраню, рассказывать буду, чтобы помнили через них ту войну, чтобы ценили мир, тишину, всё это такое хрупкое, как эта свеча, но и внутренне сильное, могучее...»

 

 

Морозова Альбина Георгиевна

с. Троицкое

 

Много лет пронеслось…

 

Много лет пронеслось, как затихла война,

Голубым стало небо над нами.

Но порой до сих пор жить мешает она,

Сон, покой отбирает ночами.

 

Помню наших ребят, что на фронт шли со мной,

До войны полюбить не успели.

Позабыв обо всём, рвались в первый свой бой,

Молодыми легли парни в землю.

 

Но всё меньше в живых, кто врага победил,

Тех, кто вышел когда-то из ада,

Кто друзей потерял, пол-Европы прошёл,

В сорок пятом дожил до Парада.

 

Не хочу, чтобы вновь разразилась война,

Чтобы счастье сменила разлука.

Надо, чтобы была сильной наша страна,

И спокойно жилось нашим внукам.

 

 

Мне довелось после войны родиться

 

Мне довелось после войны родиться,

Не знала пули свист и взрыв гранат,

Но бабушка моя мне часто снится -

Она ждала с войны своих солдат.

 

Я помню, рано утром выходила

Она к калитке, вглядываясь вдаль.

Морщинками ей на лицо ложилась

Глубокая и горькая печаль.

 

Я детям, внукам расскажу об этой

Великой, не стихающей тоске.

Родных погибших знаю по портретам -

Бессмертный полк героев на стене.