Маркер Галина Михайловна

х. Гаевка

 

Гриня, 128*

 

Светлячками из раннего детства

Прилетели однажды картинки:

Старый тополь, двор с ним по соседству,

Виноградник, огонь в керосинке…

 

Кислый привкус во рту не по делу –

Деда с ягодной гроздью в ладони:

«Вот тебе «Жемчуг Сабо»** - он спелый,

«Дамский пальчик»** не рви – он зелёный»

 

Голос бабушки: «Вот же, солоха!

Что тебе тот чердак? Там же осы!»

И фантомная боль тихо охнет,

Без ответов оставив вопросы…

 

Стал далёкий тот мир чёрно-белым.

Кадры память вразброску хватает.

Ох, и шкодой была оголтелой!

Как справлялись со мною – не знаю.

 

Как печёт… Пчёл укусы – свербёжка.

Привкус кислый стал горько солёным…

Посмотрела на детство немножко…

И вернулась, вздохнув обречённо.

 

*) – Улица, названная в честь Гриня П.А. в г. Славянске –на- Кубани.

**) - Жемчуг Сабо, Дамский пальчик – сорта винограда.

 

 

Шелковица

 

По фрагменту узора на красном ковре, висящем на стене, путешествовал тонкий пальчик. Он как будто жил собственной жизнью. Остальные пальцы послушно ослабли, как только девочка легла на кровать, но этот – указательный, покинул привычное место в кулаке и очень медленно, украдкой, потянул всю руку к рисунку на ковре.

- Лежи спокойно. Спи, – раздался тихий мужской голос возле головы ребёнка.

Положив ладонь на предплечье внучки, дедушка лежал на боку с края кровати и мгновенно почувствовал шевеление маленькой руки.

- Жааарко, - плаксиво протянула девочка и начала отодвигаться ближе к стене и одновременно освобождаться от дедушкиного контроля.

В комнате действительно было жарко. Полуденное летнее солнце хоть и переместилось, но до обеда успело изрядно нагреть небольшую спальню с металлической полутораспальной кроватью, на которой сейчас лежали девочка четырёх с половиной лет и её шестидесятилетний дедушка.

Уходя на праздничную службу в храм, бабушка перед обоими поставила задачу: поспать после обеда.

Уговаривать мужа ей было не нужно – сказывалась усталость. Он встал, как только взошло солнце, и отправился обрабатывать кусты винограда, которые тянулись в три ряда почти до самого конца огорода. Внучка тоже была приучена спать днём, хоть и вставала на два-три часа позже взрослых.

Мужчина провёл тыльной стороной ладони по шее ребёнка и, почувствовав влагу, сказал:

- Ладно, Галюся, спи, я отвернусь.

После того, как дедушка отвернулся, и его горячая ладонь перестала придавливать руку, стало чуточку прохладнее. Девочка закрыла глаза, но веки никак не хотели лежать смирно. Они стремились хоть на мгновение приподняться, но когда Галя позволяла им это сделать, в глаза попадали свет от окна и красное разноцветие от ковра на стене.

Девочка немного подняла голову и посмотрела в сторону окна. Светлая штора закрывала проём, но не мешала дневной яркости проникать в комнату. Галя опустила голову на подушку и перевернулась на живот. Один глаз лишился возможности открываться, но другой оставаться закрытым не хотел и начал рассматривать узор на ковре. Появилось желание поводить по нему пальцем, и девочка снова легла на бок, уткнувшись лбом в ковёр.

Один за другим пальчики выходили из содружества детского кулачка, чтобы водить хороводы по мягкому шерстяному полю. Девочка вспомнила лоскутики ткани, которые отдала ей бабушка. Они были такими же нежными, только прохладными и назывались натуральным шёлком. Было приятно прикладывать их к щеке или водить по ногам. Почему-то эти лоскутики всегда были немного прохладнее, чем другие и, прикасаясь к телу, создавали ощущение нежности и прохлады.

- Шооолк, – беззвучно, одними губами протянула девочка, вспомнила ощущения, и ковёр сразу же показался жёстким. Пальчики мгновенно сжались в кулачок, а голова легла на середину подушки.

За спиной у ребёнка всхрапнул дедушка, и это стало очередным раздражителем, мешающим заснуть. Обычно она ложилась с бабушкой, а бабушка очень тихонько дышала. Так тихонько, что пока девочка прислушивалась, успевала незаметно заснуть. Дедушка дышал громко.

Галя начала думать про бабушку.

Припомнилось, как они сегодня утром выходили за двор обрывать сливы, ветки которых лежали на деревянной рейке, прибитой поверх частокола. На этих ветках, которые «убежали со двора», плоды поспевали раньше, чем во дворе. Пока бабушка собирала урожай на компот, девочка разглядывала улицу.

Через дорогу, на противоположной стороне росло большое, раскидистое дерево. Внимание Гали привлекли босые ноги, которые свисали с одной из нижних толстых веток. Девочка присмотрелась и заметила выше, среди листвы, голову и светлую майку.

- Ба, глянь, – окликнула она бабушку и показала рукой на дерево.

- Что там? – на секунду оторвалась от своего занятия женщина, успевая заметить, что внучка указывает на дерево.

- Там кто-то есть, – объяснила Галя, что именно привлекло её внимание.

- А, наверное, мальчики шелковицу объедают, – предположила женщина, не догадываясь, что внучка совершенно не помнила прошлогоднее лето и всё, что с ним связано.

Слова бабушки всплыли в памяти девочки именно сейчас, когда надо было спать. Захотелось пить. Очень-очень.

Галя прислушалась к дыханию деда.  Убедившись, что он крепко спит, стала на четвереньки и начала медленно ползти к его ногам задним ходом. Конечно, если развернуться, было бы удобнее, но она боялась дотронуться до спящего и разбудить его.

Когда нога коснулась металлического прута спинки кровати, девочка села на пятки, быстро развернулась и перелезла через спинку.

Совершенно бесшумно, выскользнув из спальни, она на цыпочках побежала в кухню, где стояло ведро с питьевой водой.

Вода была тёплой и невкусной.

Обычно бабушка добавляла ей в кружку сок мускатного винограда. Сейчас на кухонном столе стояла пустая бутылка. Добавлять было нечего, но после невкусного питья захотелось, чтобы во рту было бы так же, как на щеке, когда до неё дотрагивались новые лоскутики – прохладно и нежно.

«Надо шёлк взять в рот», - подумала Галя и так же на цыпочках отправилась в зал к своей «сокровищнице».

Лоскутик оказался невкусным, а когда промок от слюны, перестал быть нежным.

Бабушка говорила, что вкусно только то, что съедобно. Вспомнились мальчики, которые сидели на дереве и ели шелковицу. Как она выглядит, девочка не помнила, но шёлк и шелковица были похожи по названиям, и съедобной считалась вторая.

Поиск желаемого повёл ребёнка на улицу.

Калитка, конечно, была заперта на крючок, расположенный высоко над головой девочки, а через забор Галя не однажды пыталась перелезть.  Очередной раз она просунула ступню между гладким окрашенным штакетником и попыталась подтянуться. Нога, как и прежде, заскользила вниз. Постояв в раздумьях, девочка подошла к дереву сливы.

«Если мальчики залазили на дерево, и бабушка не ругала их, значит - можно», - решила девочка.

Слива была сформирована так, чтобы было удобно собирать урожай, не прибегая постоянно к помощи стремянки. Первая развилка ствола начиналась в районе пояса девочки и была покорена очень быстро. Вдохновлённая лёгкой победой, как маленькая обезьянка, Галя буквально побежала по стволу, цепляясь за ветки, и вскоре оказалась на той, которая нависала над забором.

Посмотрев с высоты забора на улицу, она ненадолго забыла о своей цели.  Было очень интересно рассматривать безлюдную цветущую улицу, освещённую ярким солнцем. С высоты всё привычное казалось гораздо привлекательней и нарядней, особенно длинные клумбы перед дворами. Взгляд плавно переместился на деревья, зацепил шелковицу, и девочка заторопилась.

Оказаться за пределами двора и спрыгнуть с ветки на тротуар не составило труда. Быстро перебежав дорогу, Галя оказалась у дерева с одиночным вертикальным стволом.

Нижняя ветка, на которой утром сидел мальчик, была выше её вытянутых кверху рук. Обойдя вокруг ствола пару раз, и не обнаружив способа залезть, девочка начала просматривать дерево снизу, надеясь обнаружить там неведомую шелковицу, похожую на что-то очень нежное и прохладное, но кроме листьев, веток и мелких горошинок чёрного, розового и белого цвета, там ничего не было.

«Наверное мальчики всё съели», - огорчилась Галя и пошла к своему двору.

Забраться на ветку сливы со стороны улицы было нельзя, так же, как и перелезть через забор. Толкнув несколько раз калитку и осознав, что путь во двор закрыт, девочка решила попытаться пробраться домой через соседние заборы. Она помнила, что в конце огорода вместо забора рос густой кустарник. Несколько раз малышка просовывала голову между прутиков, но там, за кустами, всегда было не интересно – просто голая земля. Галя не видела, но почему-то была уверенна, что все огороды заканчиваются именно такими зарослями.

Надо сказать, что убеждение малышки было совершенно верным. Позади огородов был трёхметровый проход, огороженный с двух сторон густым кустарником. По этому проходу хозяева, у которых был скот, выводили коз и коров на пастбище.

Зайти в соседние дворы у девочки не получилось – заборы были вполне добротные и калитки заперты. Она пошла дальше вдоль улицы и, наконец, нашла двор с приоткрытой, перекошенной калиткой.

Быстро проскользнув во двор, девочка заторопилась в сторону огорода, но тут её взгляд упал на жёлтые шарики, мелькавшие на высоком раскидистом дереве среди зелени. Оно росло напротив двери, ведущей в дом, создавая тень над вымощенным кирпичами двориком.

Совсем недавно дедушка привозил с рынка огромные, размером почти как её кулак, плоды такого же цвета. Они были очень вкусные и назывались абрикосами. Галя сразу же захотела абрикосов.

Возле дерева стояла высокая скамейка без спинки, и девочка немедленно залезла на неё. Достать плод не получалось. Она решила залезть по стволу, но он оказался очень шершавым - кора больно впилась в кожу рук и живота, едва только девочка обняла ствол. Девочка посмотрела вокруг дерева – вдруг абрикос сам упал? На земле ничего не было, но возле стенки домика она заметила грабли.

Конечно же, было очень трудно залезть на скамейку и поднять грабли так высоко, что они зацепились за ветку, сбивая по пути несколько плодов жёлто-зелёного цвета. Когда абрикосы упали, малышка очень обрадовалась и быстро спрыгнула со скамейки, оставив грабли качаться на ветке. Предвкушая тот самый вкус, который запомнился, Галя схватила абрикос и укусила его.

Плод был горьковато-кислый, жесткий и шершавый. Рот сразу наполнился слюной, а языку стало неприятно, как будто девочка лизнула ковёр.

Галя с обидой отшвырнула абрикос в сторону и чуть не расплакалась. Она устала, пока охотилась за шелковицей и абрикосом, но так ничего и не покушала. Захотелось домой, к дедушке на кровать.  Девочка быстро побежала к далёкой зелёной изгороди в конце огорода, даже не предполагая, что ей вслед смотрит глухонемая хозяйка дома.

Женщина обнаружила во дворе босоногого ребёнка в белых трусиках, когда открыла двери, собираясь пойти в магазин. Она сразу узнала малышку, бегущую в конец огорода и, конечно, видела, как ребёнок стал на четвереньки, протиснулся под ветками кустарника и исчез из вида. Постояв немного в раздумье о том, как дитё могло оказаться во дворе, она решила при встрече сообщить об этом Ольге - бабушке девочки.

Небольшой проход в кустарнике над самой землёй Галя обнаружила довольно быстро. На её счастье, эту дорожку давным-давно протоптали окрестные жители кошачьих пород. Конечно, даже на четвереньках девочка была повыше взрослого кота, но кустарниковую преграду преодолела легко и поднялась во весь рост уже на «скотном» проходе.

В какую сторону направляться, чтобы попасть домой – девочка помнила отлично и побежала вдоль насаждений. Преодолев, по её мнению, нужное расстояние она опустилась на присядки и начала глазами искать очередной лаз. Насколько хватало видимости, ничего подобного не обнаруживалось. Галя распрямилась и через несколько шагов снова присела. Этакое упражнение ребёнку пришлось повторить несколько раз. Прутья росли густой щетиной. Постояв в раздумьях, как поступить: вернуться во двор с абрикосом или идти дальше, девочка оглянулась и поняла, что найти тот проход тоже будет очень сложно. Выбора не было, нужно искать дальше.

Чтобы точно не пропустить щель между ветками, она стала на четвереньки и решила идти так. В коленки начали впиваться засохшие фрагменты земли, вынуждая встать.

Продолжив упражнения с приседанием, через некоторое расстояние Галя оказалась перед слегка подсохшей коровьей лепёшкой. Сделав ещё полшага, она непременно угодила бы ногой в самую середину, но этот сюрприз был обнаружен, когда дитё присело. Несколько толстых мух пролетели перед её лицом и опустились возле трещины с зеленоватой консистенцией.

Мухи, которые иногда прорывались в дом, преодолев препятствие в виде тюлевой шторы на входных дверях, были серенькими, худенькими и очень пугливыми. Стоило взмахнуть рукой, они срывались с места и улетали, а эти, с зелёными перламутровыми пузиками, не обращали на девочку никакого внимания.

Вспомнив, что мухи чаще всего садятся на варенье или на хлеб, намоченный в воде и посыпанный сахаром. Галя решила попробовать, чем лакомятся толстушки. Не обнаружив в зоне видимости палочки, чтобы убрать засохший верх, она решила отломить прутик с куста.

Прутики никак не хотели расставаться с плотной зелёной оболочкой. Пришлось наклониться над надломленной веточкой и перегрызть её. Во рту стало горько, девочка сплюнула слюну и тщательно потерла язык тыльной стороной руки. «Ничего, сейчас сладеньким помажу» пообещала она себе.

Поддев подсохший краешек ближе к середине лепёшки, и оголив пятнышко зеленоватой массы размером с вишню. Галя уже собралась подцепить на веточку содержимое, но вдруг прилетела мысль, что «варенье» могло прокиснуть. Она стала на четвереньки и наклонилась над самой лепёшкой, чтобы понюхать.  Бабушка всегда нюхала содержимое в вазочке, если та долго стояла на столе и, если ей не нравился запах, говорила: «Прокисло».

Запах был невкусным.

«Прокисло», - с огорчением подумала Галя, вставая с коленей. Мухи, спугнутые действиями ребёнка, с радостным жужжанием вернулись на своё лакомство.

Обойдя лепёху, девочка продолжила поиски прохода.

Измерять пройденный путь, используя глазомер, способен не каждый взрослый, особенно если нет ориентиров. У четырёхлетки не было ничего, кроме желания попасть домой. В какой-то момент девочка решила просто идти на присядках, потом на четвереньках, не опускаясь на коленки, потом сесть на землю и продвигаться вперёд, отталкиваясь рукой и ногой.

Какие бы способы преодоления расстояния были бы изобретены ещё – не известно, если бы Галя не села с размаха на сухой плотный ком земли величиной с кулак. От боли она вскочила на ноги и запрыгала, растирая место удара.

- Аааа, - непроизвольно вырвался голос, и брызнули слёзы.

В глубине двора за изгородью залаяла потревоженная голосом собака. Продолжая тереть ушиб, Галя прислушалась и узнала этот лай! До «своего» огорода оставалась буквально пара шагов.

Коты не жалуют дворы, в которых нет собратьев, и живут собаки. Именно поэтому девочка тщетно искала лаз между ветками, преодолев путь шириной в два огорода. Прихрамывая из-за боли в ягодице, Галя прошла предполагаемое расстояние и, присев на корточки, быстро обнаружила лазейку. Она была пониже, поэтому пришлось лечь на живот и проползти под ветками по-пластунски. Знакомые ряды винограда, освещённые летним солнцем, стали для малышки самой большой наградой за стремление вернуться домой.

По винограднику она не бежала. Ноги заплетались и подрагивали от усталости, но сил привести хозяйку в кухню к ведру с водой у них хватило.

Когда Галя наконец-то добралась до спальни, её силёнки совершенно закончились. Девочка еле-еле перелезла через спинку кровати и буквально рухнула на подушку, засыпая по дороге.

Спавший мужчина ощутил движение позади себя, откинул назад руку и нащупал ногу внучки.

«Уснула…Надо пойти попить воды… Жарко…», - медленно вплывали в его полусонный разум односложные мысли. Глубоко вздохнув, дедушка опустил ноги на пол, сел и через плечо глянул на голову внучки. «Спи, а я во двор…», - мысленно сказал он девочке и вышел из спальни, конечно же, не заметив на ступнях её ног пятна от сока шелковицы, которые вечером станут самой большой загадкой для всей семьи.

 

Конюхова Галина Ивановна

с. Покровское

 

***

Голубок  живёт у Вали,

В доме много, много лет.

На картинке увидали,

Мы его фото - портрет.

 

Сизо - крылый голубь мира,

Сделался совсем ручным.

От хозяйки ждёт гарнира,

В основном по выходным.

 

Голубя не обижает,

Валентины  старый кот.

Кушать птице разрешает,

Рядом, он совсем  не жмот!

 

Выпускает Валя гулю,

На прогулку каждый раз.

Погуляет он и пулей,

В дом летит без лишних фраз!

 

Вот такой дружок у Вали

Проживает много лет.

Выгонишь его едва ли,

В чём, скажите тут секрет?

 

Не желает воли птица,

Может пары не нашел?

У хозяйки корм, водица,

Впрочем гуле хорошо!!!

 

 

***

Нежность снежинка и божья и роса,

Кротость, седеющие волоса.

Дарит нам женственность, мягкость и нежность,

Осень - прожитых годов неизбежность.

 

Зоренька нежность, рассвет голубой,

Солнышко теплое над головой.

Нежностью пахнут любимые внуки,

Нежности нету у горькой разлуки.

 

Нежность и радости слезы из глаз,

Ласковый бриз обнимающий нас.

Нежность  любимых в заботах особых

Нежности нету в агрессии, в злобе.

 

Нежность - цветущие чудо сады,

Нет и не будет её у беды.

В ласке есть нежность и в милой улыбке,

Нежность классической

музыки  -  скрипки!

 

Трели пернатых, что будят нас рано,

В мире нежней нет  и краше сопрано.

Нежности чувств, ни  за что не забыть,

Нежность давайте друг другу дарить!

 

 

***

Как счастлив человек, кому не важен возраст,

Для разжигания костра любви в груди.

Питая жизни сок, как молодая поросль,

Надеясь каждый раз, что счастье впереди!

 

Не комплексует он, что молодость промчалась,

Упругости нет в теле, и скривилась стать.

От красоты былой и следа не осталось,

Душа  - молодушка всегда , ей благодать!

 

Он краски жизни видит и туманном небе,

И в монотонных, нескончаемых дождях.

Такой ему на долю,  видно выпал жребий,

Как ниве влага, свет и солнце на полях!

 

Счастливчик этот, может все начать сначало,

Оставив за спиной былое, будто сон,

Украсить жизнь свою, как косу лентой алой,

Позволить сердцу с сердцем биться в унисон!

 

Не зная броду, он не проверяя воду,

Бросается в любовь, как в омут с головой,

Ему на небе радуга и в непогоду,

За птичьи трели принимает ветра вой.

 

Пусть следует вперёд намеченной дорогой,

И светит солнышко ему средь тёмных туч.

Бросает в душу - топку уголь без тревоги,

И падает в пучину с небывалых круч!

 

 

Кондрашова Ирина

с. Николаевка

 

Шкода

 

Глава I "Дошкольница"

 

  Иринка считала себя взрослой. А как иначе? Ещё несколько месяцев и она пойдёт в первый класс. "Заберут дитя", - вздохнула бабуля, и, поправив бантик на косичке любимой внучки, добавила: "Панамку не снимай - голову напечёт". Иринка послушно нахлобучила этот обязательный предмет детского гардероба на свою кудрявую головку, в которой рождались самые невероятные затеи. Так, увидев как бабушка готовит варенье из лепестков чайных роз, девочка решила, что компот из лепестков георгин будет не хуже. Пышные мохнатые цветы были тут же общипаны. «И смех и грех», - сокрушалась бабушка, разглядывая сваренные в воде остатки былой цветочной красоты. Ждать, когда подрастет молодая редиска было тоже недосуг – Ирочка выдергала чуть не треть грядки в поисках бело-розовых корнеплодов, а потом, оглядев нанесённый урон, спешно «посадила» недозревшие «крысиные хвостики» обратно в грядку, надеясь, что взрослые подумают «Так и было!»Не подумали...!

  А самым любимым занятием Ирочки было рисование маленьких, величиной с ладошку, картинок. Ими были одарены все ближайшие родственники и соседи. И даже спустя 50 лет, в семейных альбомах среди старых чёрно-белых фото можно было найти яркий детский рисунок.

  Дедуля гордился любознательной внучкой.И ласково называл девочку Почемука. Вопросами Почемука атаковала деда с утра до ночи и тот, надо отдать ему должное, терпеливо и обстоятельно объяснял все интересующие ребенка моменты. Старания деда не пропали зря: в пять лет Иринка умела писать, считать и бегло читала газетные заголовки. По ним, при отсутствии букваря, и была освоена азбука. Здесь же, на полях газет, Ира выводила печатными буквами свои первые слова-каракули.

  Вот так, без всяких дошкольных педагогов, девочка была подготовлена к школе. Но до первого сентября было целое лето и куча интересных дел: помогать бабуле по дому, бегать с подругами по пыльной хуторской улице, "донимать" деда вопросами и важничать, что "така мала, а по-часам понимает!"

 

Глава II "Водомер"

 

  Вот как раз сегодня Иринка помогала деду красить белой краской длинную, гладко выструганную доску. Для конструкции, придуманной дедом, чтобы контролировать уровень воды в колодце.

  Вода к, сожалению, после полива большого огорода, "выкачивалась" из колодца быстро. Этого нельзя было допустить, чтобы в шланге не образовывалась пустота, которую приходилось заполнять вручную, так как насос "не хватал" воду. Вот дедушка и придумал "Водомер".

  Нехитрое устройство: поплавок-пенопласт опускался вместе с водой до какого-то критического уровня. Карандаш, как метка, находясь в связке с поплавком двигался вниз. Опустившись до определённого деления на доске-шкале, он служил своего рода маячком. Всё! Насос выключали и ждали, пока драгоценная влага вновь наполнит колодец.

 

Глава III "Панамка"

 

  Управившись с делами, бабуля и дедуля ушли в дом на послеобеденный сон, строго-настрого приказав внучке колодец не открывать и по солнцу не бегать.

  Но как так?! В колодце задействован её красный карандаш, который по непонятным малышке законам, двигался то вверх то вниз. Нет, этот процесс требовал пристального изучения! Проигнорировав бабушкин наказ, девочка открыла створки деревянного сруба и наклонилась, чтобы удобно было вести свои наблюдения. Нашла себе оправдание: "Немножко посмотрю и закрою крылышки-дверцы. Никто и не узнает, а значит и ругать не будут". Но случилось то, чего меньше всего ожидала Иринка. Панамка предательски слетела с головы и упала в колодец. Упала, но ...не утонула. Она в аккурат, красным в белый горошек грибочком, покрыла почти всю поверхность пенопласта. Вот могло же такое случиться?! Доказательство непослушания на поверхности.

  "Взрослая" Ирочка, оценив ситуацию, что скрыть шкоду не удалось, приняла, как ей казалось, самое верное решение: "Да никаких проблем, я спущусь по камешкам, быстренько схвачу шапочку и благополучно вылезу."

  План погружения в чёрную, пахнущую сыростью глубину колодца родился мгновенно и его исполнение не терпело отлагательств. Бабуля и дед послеобеденный отдых надолго не затягивали. В селе дел много - бока отлёживать некогда! Спасение панамки началось сразу же. Перешагнуть через стенку сруба было легко. Крепкая, для своих шести лет, Ира цепко держалась за перекладины и упрямо спускалась к своей цели. Казалось бы - ещё несколько усилий - от камешка к камешку по внутренней выкладке колодца - и вот она, вожделенная шапочка. Но нет! Камни были скользкими и ноги, обутые в сандалики, обрывались, не давая устойчиво зацепиться в небольших углублениях стены. Задача оказалась сложнее, чем выглядела на первый взгляд.

  Инстинкт самосохранения дан человеку с рождения. Он то и не позволил Иринке разжать руки. Сосредоточенная на своём занятии девочка не заметила, что дверь дома открылась и на пороге показался дед Сергей.

   Этот, перессказанный много раз случай ,всегда поражала слушателей.  Тут же следовали комментарии, что Бог послал деда именно в эту роковую для его внучки минуту. Всех удивляло самообладание дедушки, ведь могло случиться непоправимое, стоило ему окликнуть Иру. От испуга девочка безусловно разжала бы и без того уставшие ладошки и сорвалась в глубину колодца.

  Увидев мелькнувшую на уровне сруба голову внучки, дед в мгновение ока оказался рядом с колодцем и совершил самое верное действие в данной ситуации. Он, не произнося ни слова, ухватил девочку за платье, крепко-накрепко зажал его со спины у ворота и ниже того места, на которое искала неугомонная Иринка себе приключения.Рывок... и ребенок был вне опасности.

  Усадив Иру на небольшую скамью, стоящую тут же, дедушка, переживший увиденное и представив чем могла обернуться шкода его любимицы, не справился с эмоциями. Уже далеко немолодой мужчина в бессилии опустился на землю и ...заплакал.

  Лицо деда, обросшее недельной щетиной и мокрое от слёз, больно кололо девочке колени. Она ожидала, что её накажут, будут ругать, возможно даже поставят в угол, но такого поведения дедули ей, в силу возраста не дано было понять.

-Дедуль, побрейся, - лепетала сбитая с толку внучка.

-Пойдём в дом .

  Но старик её не слышал, продолжал всхлипывать и обнимать ноги малышки. Глядя на Иринку полными от слёз глазами, задыхаясь он бормотал: "Не доглядели, не доглядели!"

  Бабуля, выйдя во двор и увидев деда, стоящего на коленях перед внучкой, была в полном недоумении. Но когда она услышала рассказ дедушки и увидела испуганного, но живого ребёнка, стала молиться и благодарить Бога что всё обошлось. Конечно же, Ира, осознав свою глупую выходку, просила прощения и обещала больше таких "подвигов" не совершать. Бабуля с дедом вину с себя не сняли и для безопасности на дверцы сруба повесили замок.

 

Глава IV "Секрет"

 

  Много воды утекло с тех давних лет. Судьба Ирине уготовила не мало разных сюрпризов: приятных и не очень. Не скупилась  судьбинушка и на уроки - так формировалось то, что принято называть жизненным опытом.

  А первые шаги на этом пути, в прямом и переносном смысле этого слова,она делала вместе с любимыми бабушкой и дедулей. Они учили внучку не только трудолюбию и житейским премудростям, но и уважению к людям, состраданию, нравственности, честности.

  И лишь в одном бабуля отошла от спорного правила, так называемой лжи "во спасение".

  После случая "с колодцем", бабушка уговорила внучку забыть этот день, как страшный сон и не говорить о своём "подвиге" родителям. Просьба молчать звучала  из уст бабули перед каждым приездом папы и мамы. Аргумент: "А то заберут и больше не приедешь!" - был более чем убедителен. Ира молчала.

  Её поступок был под грифом "Секретно", наверное, целых три года.

  За это время были другие достижения и шкоды, но это уже темы для следующих рассказов.

 

 

Сафронова Ольга Игоревна

г. Таганрог

 

Рецепт от бессонницы

 

Лежу без сна.

Желтоглазка луна

Ползёт по стеклу, как муха.

И дум ночных накрывает волна,

А в горле - горько и сухо.

 

Всё то, о чём

"Не думаю" днём,

В ночи приходит упрямо.

Тревога - назойливым скрипачом,

Крестом — оконная рама.

 

Но надо спать.

Чтобы мысли унять,

Со строчкой строчку сплетаю.

И вот… Становится легче «дышать»…

Я тихо в сон улетаю.

 

Север Ирина Николаевна

х. Дарагановка

 

Сострадание

 

На нашем жизненном пути мне много раз приходилось говорить мужу: «Я горжусь тобой!». И это были не пустые слова лести или женских уловок. Вовсе нет! А вполне заслуженный восторг от его действий. Но самый первый раз помнится особенно остро.

После двадцатилетней разлуки, случившейся в нашей жизни, мы вновь стали друг друга узнавать и присматриваться. Лёша очень изменился, стал явным лидером и непререкаемым хозяином своих слов, обещаний и поступков. Мы только начали встречаться - самая первая неделя свиданий, конфетно-букетный период.

Он заехал за мной на Береговой – мы договорились пообедать в гриль-баре «Белый аист» на Красном Котельщике - одно из самых популярных мест в Таганроге в начале двухтысячных.

И тут мне Лёша говорит:

- Ты не будешь обижаться, если мы сначала заедем в одно место? Мне нужно отдать вещь, которую я не успел завести до нашей встречи, слишком много было работы в первой половине дня.

- Конечно, нет. Но у нас же заказан столик по времени.

- Ничего, чуть припоздаем.

Едем по направлению к Котельщику, сворачиваем на площадь Слёз. Это название площади Восстания у пригородного вокзала уже забыли даже сторожилы. А вот в 80-тые, 90-тые, двухтысячные «Площадь Слёз» полностью соответствовало этому определению. Там почти не было привычных нам кафешек, ухоженного сквера, магазинчиков под красно-синим пластиком, а только киоски, асфальтированные дорожки, лавочки и… пустота.

Пустота человечности.

Сидели на лавочках местные алкоголики, калеки, сновали цыганки с гнусаво просящими копеечку цыганчатами. Чуть темнело – на незавидную охоту «выпархивали ночные бабочки». Все просили денег, а пассажиры с электричек и автобусов старались быстро прошмыгнуть сквозь ряды выброшенных из жизни и социума искалеченных не только телом, но и душой людей. Редкий прохожий протягивал «денюжку», стыдливо отводя взор от увечий и пьяных слёз.

Мы приехали именно сюда – в самое сердце людской ненужности и грязи. Я раздумывала, выходить мне или остаться в машине до тех пор, пока Лёша не вытащил из необъятного багажника «Волги» инвалидное кресло, новое, в картонной упаковке. Оно было достаточно тяжёлым и Север потихоньку понёс его по дорожке. Я семенила сзади – хотелось со стороны увидеть нечто, не совсем обычное в моём понимании.

Где-то в центре проходной аллеи на лавочке сидел потрёпанный, взъерошенный мужчина без ног лет сорока. Рядом на промасленной помятой газете лежал кусок надкусанной ливерной колбасы и раскрошенный хлеб, на земле под сидением початая бутылка дешёвой водки. На асфальте перед инвалидом стояла видавшая виды коробка из-под обуви с россыпью медяков.

- Санёк, привет! – весело поздоровался Лёша.

- Вот привёз тебе коня, как и обещал!

- Лёнчик, ты?! Это мне? – еле выдавил из себя мужчина.

Север распаковывал и устанавливал кресло.

- Ну, да! Я же тебе говорил, помнишь? Будешь теперь «сам с усам», чтоб не тягали тебя мужики на руках. Как, нравится? Давай опробуем! – легко взял безногого на руки, осторожно усадил в кресло, показал, как крутить самостоятельно колёса без посторонней помощи.

Слёзы… Это не были слёзы обиженного жизнью пьяницы. Это были слёзы счастливого, благодарного человека, который до этого момента не ожидал от судьбы и людей ничего больше, чем пирожок, стакан водки или горсть мелочи. На лице изумление, а глаза чистые, как у ребёнка.

- Лёнчик, как же так? Как это? Я же не смогу… Я не знаю, что тебе сказать!

- Санёк, ничего не надо. Бери – это теперь твои ноги. Всего тебе, брат!

Я шмыгала носом, готовая расплакаться, а Север, обняв меня за плечи, повёл к машине. И только оказавшись на пассажирском сидении, я впервые сказала своему будущему мужу:

- Я так горжусь тобой. У меня ещё не было в жизни знакомых с таким большим и бескорыстным сердцем.

                                                                                                                 Февраль 2025 г.

 

Чекис Татьяна Александровна

с. Николаевка

 

***

Как облетает осенью листва,

И тает снег под волнами тумана,

Так есть порой случайные слова,

Снимающие пелену обмана.

Как зыбок мир! Касаясь лишь слегка,

Желая просто тихо прикоснуться,

Сорвет неосторожная рука

Завесу сна, заставив вдруг проснуться.

 

Так просто быть обманутым, когда

Ты сам желаешь этого обмана,

И вдруг проснуться - это как беда,

Терзающая болью постоянно.

Храни меня Господь от всякой лжи,

От лести, от лукавства, от угоды,

Ведь невозможно рядом с ложью жить,

С сюрпризами и  жизни, и погоды.

 

Дай силы пережить любой обман,

Самой не опуститься так же низко,

Ведь лживость - мелко пакостный изьян,

Стоящий и к другим изьянам близко.

 

 

***

Я сегодня случайно читала в любви обьясненье.

Обьяснялся мужчина любимой подруге в стихах.

На страничке канала не редкое это явленье,

В " Самоцветах ночных" столько чувств, не расскажешь в словах.

Как приятно читать откровенные, жаркие строки,

Пусть они предназначены вовсе не мне, но порой,

Чьей то чистой любви и светлейшего счастья истоки

Согревают весь Мир  лаской, нежностью и теплотой.

Ведь любовь поднимает на крыльях над грешной Землёю,

Побеждая любые невзгоды, и мрак и беду,

Пусть любовь навсегда будет только в тебе, но с тобою

Доброта и надежность, забота и верность живут.

Будь же счастлив, мой друг, пусть тебя не покинет влюбленность,

И душевных порывов за годы не сузится круг,

Только искренней, чистой и верной любви окрыленность

Наши души от злобы, от скверны и лжи сберегут.

 

 

Но громы их ко мне не долетают

 

Но громы их ко мне не долетают

К. Случевский

 

Тайфуны часто над землёй летают,

Безжалостно ломая и круша,

НО ГРОМЫ ИХ КО МНЕ НЕ ДОЛЕТАЮТ,

Моя другое слушает душа.

Как шепчется листва в верхушке клена,

А вот пчела над клевером жужжит,

И как до горизонта вся в зелёном,

Земля нежнейшим дискантом звенит.

 

Я слышу шум волны, шуршанье гальки,

И резкий вскрик над пенною волной

Такой свободной, белоснежной чайки,

И голос издалека слышу твой.

Я слышу голос звезд в глухую полночь

В манящей, бесконечной вышине,

А громов, всех, немыслимую грозность

Не слышу я. И очень стыдно мне.

 

 

Морозова Альбина Георгиевна

с. Троицкое

 

Пессимистическое настроение

 

Тревожные сны, судьбы поворот,

С приходом весны нас ждёт огород.

 

Болит позвонок, в коленях артроз,

Подали звонок колит, варикоз

 

Песок в мочевом, а жёлчного нет,

Хрустит в плечевом, грозит диабет.

 

Нет силы в руках, замучил артрит,

И часто в висках набатом стучит.

 

-Ритм сердца шалит,- сказали врачи,

 Продуло - отит, как тут не ворчи.

 

Стою у окна, смотрю в огород,

Работать пора, там много хлопот.

 

Деревьям в саду обрезка нужна,

С собой жизнь в ладу мне очень важна.

 

Полезны дела, здоровья-то нет,

Проблем набрала огромный букет.

 

Зашторю окно, пойду отдыхать,

Осталось одно - стихи сочинять.

 

 

Нам всем по шестьдесят

 

Мы празднуем сегодня юбилей,

Нам всем по шестьдесят - вот это дата!

Вдвойне приятно быть в кругу друзей,

Кто стали в юности близки когда-то.

 

С теченьем лет нам прошлое милей,

Всё давнее становится дороже.

Пусть отмечаем нынче юбилей,

Но мы душой становимся моложе.

 

Желаю всем здоровья и удач,

Хороших внуков, продолженья рода.

И пусть несутся наши годы вскачь,

И не страшит осенняя погода.

 

 

Моим детям вместо завещания

 

Совсем недавно сорванец- мальчишка

С облезлым носом лето проводил.

А для своей сестрёночки - малышки

Ты в играх главным заводилой был.

 

Когда к нам гости изредка случались,

Охотно на рыбалку их водил.

Уху варить мужчины собирались -

Процессом этим ты руководил.

 

Бежали годы, с ними вы взрослели,

Всегда вы были счастьем для меня.

Жгло солнце, шли дожди, мели метели,

Была оплотом нам для всех семья.

 

Ходили летом мы на море часто,

Оставив все домашние дела.

И в беге тоже приняли участье.

Хоть снежная тогда зима была.

 

И друг за друга мы стеной стояли,

Все горести делили на троих,

Поэтому сильны мы духом стали,

Везде во всём держались за своих.

 

Вы выросли, обзавелись семьёю,

У вас работа, дети и друзья,

Но, кроме вас, под солнцем и луною

Нет никого дороже для меня.

 

И я хочу, чтоб эти детства годы,

Как светоч, были в жизни вам всегда.

Чтобы смогли  вы пережить невзгоды,

И стороной вас обошла беда.

 

Чтоб никогда чужими вы не стали,

Не предали друг друга никогда,

А в трудную минуту помогали,

Что вы Родные - помнили всегда.

 

 

Романенко Валентина Федоровна

с. Покровское

 

***

"Ты молод был, а я ещё дитя"

Из русского романса

Я помню дни, когда была ребёнком,

Ты в гости приходил в мою семью.

Я радовалась и смеялась звонков,

Ты в щечку целовал, шептал: люблю.

 

Не знала я, что есть любовь на свете.

"Я тоже вас люблю", - шепчу шутя.

И вот тогда свою любовь ты встретил.

Ты молод был, а я - ещё дитя.

 

Прошли года, и юность засияла,

И я пошла на новогодний бал.

Среди толпы случайно увидала

Того, кто в детстве в щёчку целовал!

 

Кружились пары, музыка играла,

Я на себе почувствовала взгляд.

И вот его я снова повстречала...

Ах, как же нашей встрече был он рад!

 

Он нежно так руки моей коснулся

И посмотрел с любовью на меня.

И вот тогда весь мир перевернулся!

И я шепнула: "Я люблю тебя" .

 

Восторг и радость вдруг взметнулись в небо -

Всему виною новогодний бал!

Когда сказал он: "Я так счастлив - не был!"

Ах, как же вальс легко он танцевал!

 

 

Шутка быль

 

Я тебя не звала,

Я тебя не ждала,

Но болячка-змея

Не спросясь, приползла.

Поселилась во мне

И, видать, навсегда.

Наяву и во сне

Ты со мною - года.

Уж её много лет

Я таблеткой травлю.

Никому не секрет:

Я тебя не люблю.

Ну а ты, как репей

Прицепилась ко мне...

И на днях вот теперь

Взбунтовалась во мне.

Я тебя и давлю

Я тебя и травлю

И горстями таблетки лечебные пью.

И надеюсь на то, что смогу придушить.

Ну а так, все равно

С ней придётся мне жить.

Если спросите: кто,

И о ком я пишу?

То давление мое

И его я тушу.

 

 

Новик Ольга Михайловна

с. Весело-Вознесеновка

 

***

Есть за радугой безмятежный край!

Чудесное место - Собачий Рай.

Там ласково за ухом тебя тормошат.

И, вкусным кусочком всегда угостят.

И, подмигнут  и скажут: привет!

Там вечное лето без горя и бед.

Верна и наивна собачья душа..

Все псы без разбора попадают туда.

Был труден твой путь в мире людей.

Беги же, малыш, в этот край поскорей.

 

 

***

Аллах Акбар, Салам алейкум!

Воистину! Христос Воскрес!

Я пожимаю ваши руки

И, улыбаюсь до небес..

 

Намасте, брат! Сестра, намасте!

О, ва-алейкум ас-салям!

И, Бог на нас на всех един!

Привет, пылающим сердцам!

 

Да он не в храмах, в людях Он.

Вокруг повсюду, и везде..

Пусть бережёт тебя Господь,

В дорогу Ангелов тебе..

 

Он не в дощечках расписных.

Не в рясах, пафосных речах.

И в сердце пламенем горит

У каждого своя свеча...

 

На твой вопрос: ты веришь в Будду?

Я от священного во мне,

Отвечу: Будду, угощай!

Привет, священному в тебе!