11 МАЯ – ШИЛЕНКО ЛЮДМИЛА ЛЕОНИДОВНА

Л.ШИЛЕНКО

(акростих)

 

Легкокрылый рассвет в голубом небе,  ясном,

Шаловливо обнял лаской, нежностью день .

И живёт человек на земле не напрасно, -

Люди жизни творцы, им не свойственна лень.

Ежедневно в пути, думы - мысли в дороге,

Незнакомо и нашей Шиленко сидеть.

Каждый день вся в делах молит Господа Бога,

Обошла, чтоб защитников лютая смерть!!!

Конюхова Галина

 

Людмиле Шиленко

 

Людмила, людям ты мила!

Пусть будет жизнь твоя светла!

Пусть спорятся твои дела!

Прими приветные слова!

Сафронова Ольга

 

Вместе с нами поздравляет

Долматовский Евгений Аронович  - русский советский поэт, автор слов многих известных песен, военный корреспондент

Родился 22 апреля (5 мая) 1915 года.

 

 

В сорок пятом, в мае...

 

В сорок пятом, в мае, вопреки уставу

Караульной службы,

Мы салютом личным подтвердили славу

Русского оружья:

Кто палил во тьму небес из пистолета,

Кто из автомата.

Помните, ребята?

На берлинской автостраде было это,

 

Быстрой трассой в небо уходили пули

И во мгле светились.

И они на землю больше не вернулись,

В звезды превратились.

И поныне мир наполнен красотою

Той весенней ночи.

Горе тем, кто это небо золотое

Сделать черным хочет.

Но стоят на страже люди всей планеты,

И неодолимы

Звезды, что салютом грозным в честь Победы

Над землей зажгли мы.

 

 

Верность

 

Вы, женщины сороковых годов,

Родившиеся при Советской власти,

Средь вас я знаю многих гордых вдов,

Всегда молчащих о своем несчастье.

Не вышли замуж вновь не потому,

Что так легко в душевной жить пустыне:

Вы сохранили верность одному,

Погибшему на Волге иль в Берлине.

 

Рассказывали детям вы о нем,

Как о живом, веселом и крылатом.

И на своих плечах держали дом -

Он тесен был и латан-перелатан.

Ушли служить красавцы сыновья,

Вы на свиданье отпустили дочек.

Их вырастила добрая семья -

Не горестные руки одиночек.

 

Я скульпторов, что лепят монумент,

В котором воплощен Победы образ,

Прошу учесть среди ее примет

И эту невоинственную область

Улыбок строгих, книжек и корыт,

Где столько лет спокойно, величаво

Живет солдат, который был убит,

Его любовь, бессмертие и слава.

 

 

Гроза

 

Хоть и не все, но мы домой вернулись.

Война окончена. Зима прошла.

Опять хожу я вдоль широких улиц

По волнам долгожданного тепла.

 

И вдруг по небу проползает рокот.

Иль это пушек отдаленный гром?

Сейчас по камню будет дождик цокать

Иль вдалеке промчится эскадрон?

 

Никак не можем мы сдружиться с маем,

Забыть зимы порядок боевой -

Грозу за канонаду принимаем

С тяжелою завесой дымовой.

 

Отучимся ль? А может быть, в июле

По легкому жужжащему крылу

Пчелу мы будем принимать за пулю,

Как принимали пулю за пчелу?

 

Так, значит, забывать еще не время

О днях войны? И, может быть, опять

Не дописав последних строк в поэме,

Уеду (и тебе не привыкать!).

 

Когда на броневых автомобилях

Вернемся мы, изъездив полземли,

Не спрашивайте, скольких мы убили,-

Спросите раньше - скольких мы спасли.

 

 

* * *

   Загадочная русская душа...

Она, предмет восторгов и проклятий,

Бывает кулака мужского сжатей,

Бетонные препятствия круша.

А то вдруг станет тоньше лепестка,

Прозрачнее осенней паутины.

А то летит, как в первый день путины

Отчаянная горная река.

 

   Загадочная русская душа...

О ней за морем пишутся трактаты,

Неистовствуют киноаппараты,

За хвост комету ухватить спеша.

Напрасный труд! Пора бы знать давно:

Один Иванушка за хвост жар-птицы

Сумел в народной сказке ухватиться.

А вам с ним не тягаться все равно.

 

   Загадочная русская душа...

Сложна, как смена красок при рассветах.

Усилья институтов и разведок

Ее понять — не стоят ни гроша.

Где воедино запад и восток

И где их разделенье и слиянье?

Где северное сходится сиянье

И солнечный энергии исток?

 

   Загадочная русская душа...

Коль вы друзья, скажу вам по секрету:

Вся тайна в том, что тайны вовсе нету,

Открытостью она и хороша.

 

Тот, кто возвел неискренность и ложь

В ранг добродетелей, понять бессилен,

Что прямота всегда мудрей извилин.

Где нет замков — ключей не подберешь.

И для блуждающих во мгле закатной,

Опавших листьев золотом шурша,

Пусть навсегда останется загадкой

Рассвет в апреле —

Русская душа!

 

 

Кавалерия мчится

 

Слышу дальний галоп:

В пыль дорог ударяют копытца...

Время! Плеч не сгибай и покою меня не учи.

Кавалерия мчится,

Кавалерия мчится,

Кавалерия мчится в ночи.

Скачут черные кони,

Скачут черные кони,

Пролетают заслоны огня.

Всадник в бурке квадратной,

Во втором эскадроне,

До чего же похож на меня!

 

Перестань сочинять! Кавалерии нету,

Конник в танковой ходит броне,

А коней отписали кинокомитету,

Чтоб снимать боевик о войне!

Командиры на пенсии или в могиле,

Запевалы погибли в бою.

Нет! Со мной они рядом, такие, как были,

И по-прежнему в конном строю.

Самокрутка пыхнет, освещая усталые лица,

И опять, и опять

Кавалерия мчится,

Кавалерия мчится,

Никогда не устанет скакать.

 

Пусть ракетами с ядерной боеголовкой

Бредит враг... Но в мучительном сне

Видит всадника с шашкой,

С трехлинейной винтовкой,

Комиссара в холодном пенсне,

Разъяренного пахаря в дымной папахе,

Со звездою на лбу кузнеца.

Перед ними в бессильном он мечется страхе,

Ощутив неизбежность конца.

 

Как лозу порубав наши распри и споры,

На манежа - в леса и поля,

Натянулись поводья, вонзаются шпоры,

Крепко держат коня шенкеля,

Чернокрылая бурка, гривастая птица,

Лязг оружия, топот копыт.

Кавалерия мчится,

Кавалерия мчится,

Или сердце так сильно стучит...

 

 

16 МАЯ – СЕВЕР ИРИНА НИКОЛАЕВНА

ЭТОТ БУКЕТ ИРИНЕ

 

Этот день весенний мая

Так наполнен сладкой тайной

Он прекрасен не случайно

Ты одна у нас такая!

 

Банты ирисы надели

Утром рано в День Рожденья

Капли ясные. Веселья?

Есть и слёзы в самом деле.

 

Травы поднялись на диво

И качают колосками.

Радуются вместе с нами

И волнуются красиво.

 

Наш прими совет правдивый:

Ежедневно быть счастливой!

                        Сафронова Ольга

 

ИРИНЕ СЕВЕР

      ( акростих)

Ирисы на клумбах рано утром,

Разною палитрою горят.

И пионы в перламутре будто,

Нежно украшают палисад!

Ежедневно хорошеют  дали,

Слышится земли  родимый зов.

Есть в небесной голубой вуали,

Волшебство лебяжьих облаков!

Если кто не знал, то пусть узнает,

Родилась Ирина! Поздравляем!!!

Конюхова Галина

 

Посвящается моей подруге Ирине Север

 

В храме нас с подругой Ирой,

Батюшка помазал миро.

Крест нанёс на лоб оливой,

Чтобы были мы счастлИвы.

Чтобы были мы здорОвы,

Чтили помыслы Христовы...

После таинства святого-

Нет у нас пути иного:

Кто одним помазан миро-

Не нарушит ориентира!

Жизнь подбросила дилеммы?

На двоих по пол проблемы!

Делим радость и тревогу,

А в пути шагаем в ногу.

Без притворства и без лести

Я скажу: "Мы - сила вместе!"

                        Кондрашова Ирина

 

ИРОЧКЕ

 

Для тебя пусть расцветут цветы!

Для тебя пусть улыбнутся дети!

Постарайся быть

Счастливой Ты,

Самая прекрасная

На свете!

Улыбайся солнечному

Дню

Улыбайся всем

Ветрам на свете,

Улыбайся, если

Рядом дети!

Улыбайся…

Даже, если грусть

Закрадётся ненароком

В душу…

Милая, родная, ты

Послушай,

Отпусти её

В далёкий путь!!!

                        Кротова Ольга

 

Вместе с нами поздравляет

Долматовский Евгений Аронович  - русский советский поэт, ПЕРЕВОДЧИК

Родился 24 апреля (7 мая) 1903 года.

 

Гроза идет

 

Движется нахмуренная туча,

Обложив полнеба вдалеке,

Движется, огромна и тягуча,

С фонарем в приподнятой руке.

 

Сколько раз она меня ловила,

Сколько раз, сверкая серебром,

Сломанными молниями била,

Каменный выкатывала гром!

 

Сколько раз, ее увидев в поле,

Замедлял я робкие шаги

И стоял, сливаясь поневоле

С белым блеском вольтовой дуги!

 

Вот он - кедр у нашего балкона.

Надвое громами расщеплен,

Он стоит, и мертвая корона

Подпирает темный небосклон.

 

Сквозь живое сердце древесины

Пролегает рана от огня,

Иглы почерневшие с вершины

Осыпают звездами меня.

 

Пой мне песню, дерево печали!

Я, как ты, ворвался в высоту,

Но меня лишь молнии встречали

И огнем сжигали на лету.

 

Почему же, надвое расколот,

Я, как ты, не умер у крыльца,

И в душе все тот же лютый голод,

И любовь, и песни до конца!

 

 

Детство

 

Огромные глаза, как у нарядной куклы,

Раскрыты широко. Под стрелами ресниц,

Доверчиво-ясны и правильно округлы,

Мерцают ободки младенческих зениц.

На что она глядит? И чем необычаен

И сельский этот дом, и сад, и огород,

Где, наклонясь к кустам, хлопочет их хозяин,

И что-то, вяжет там, и режет, и поет?

Два тощих петуха дерутся на заборе,

Шершавый хмель ползет по столбику крыльца.

А девочка глядит. И в этом чистом взоре

Отображен весь мир до самого конца.

Он, этот дивный мир, поистине впервые

Очаровал ее, как чудо из чудес,

И в глубь души ее, как спутники живые,

Вошли и этот дом, и этот сад, и лес.

И много минет дней. И боль сердечной смуты

И счастье к ней придет. Но и жена, и мать,

Она блаженный смысл короткой той минут

Вплоть до седых волос всё будет вспоминать.

 

 

Дождь

 

В тумане облачных развалин

Встречая утренний рассвет,

Он был почти нематериален

И в формы жизни не одет.

 

Зародыш, выкормленный тучей,

Он волновался, он кипел,

И вдруг, веселый и могучий,

Ударил в струны и запел.

 

И засияла вся дубрава

Молниеносным блеском слез,

И листья каждого сустава

Зашевелились у берез.

 

Натянут тысячами нитей

Меж хмурым небом и землей,

Ворвался он в поток событий,

Повиснув книзу головой.

 

Он падал издали, с наклоном

В седые скопища дубрав.

И вся земля могучим лоном

Его пила, затрепетав.

 

 

Журавли

 

Вылетев из Африки в апреле

К берегам отеческой земли,

Длинным треугольником летели,

Утопая в небе, журавли.

 

Вытянув серебряные крылья

Через весь широкий небосвод,

Вел вожак в долину изобилья

Свой немногочисленный народ.

 

Но когда под крыльями блеснуло

Озеро, прозрачное насквозь,

Черное зияющее дуло

Из кустов навстречу поднялось.

 

Луч огня ударил в сердце птичье,

Быстрый пламень вспыхнул и погас,

И частица дивного величья

С высоты обрушилась на нас.

 

Два крыла, как два огромных горя,

Обняли холодную волну,

И, рыданью горестному вторя,

Журавли рванулись в вышину.

 

Только там, где движутся светила,

В искупленье собственного зла

Им природа снова возвратила

То, что смерть с собою унесла:

 

Гордый дух, высокое стремленье,

Волю непреклонную к борьбе -

Все, что от былого поколенья

Переходит, молодость, к тебе.

 

А вожак в рубашке из металла

Погружался медленно на дно,

И заря над ним образовала

Золотого зарева пятно.

 

 

Ласточка

 

Славно ласточка щебечет,

Ловко крыльями стрижет,

Всем ветрам она перечит,

Но и силы бережет.

Реет верхом, реет низом,

Догоняет комара

И в избушке под карнизом

Отдыхает до утра.

 

Удивлен ее повадкой,

Устремляюсь я в зенит,

И душа моя касаткой

В отдаленный край летит.

Реет, плачет, словно птица,

В заколдованном краю,

Слабым  клювиком стучится

В душу бедную твою.

 

Но душа твоя угасла,

На дверях висит замок.

Догорело в лампе масло,

И не светит фитилек.

Горько ласточка рыдает

И не знает, как помочь,

И с кладбища улетает

В заколдованную ночь.

 

 

23 МАЯ – ТИТОВА ТАТЬЯНА КИРЕЕВНА

ТАТЬЯНЕ ТИТОВОЙ

 

Трепет утреннего света…

Арфы звонких птичьих трелей…

Ты проснёшься до рассвета,

денЬ качнётся на качелях.

 

Ярким солнцем засмеётся,

Назовётся: День Рожденья!

Есть и повод для веселья -

Так испей его до донца!

 

И по творческим тропинкам

Торопись в глубины лета,

Огибая все преграды.

 

Вьётся строчка паутинкой…

Очень степняки-поэты

будут новоЙ встрече рады!

                        Сафронова Ольга

 

 

Будьте счастливы, Татьяна,

В этот праздничный денёк!

Этот день пусть будет славным,

Тёплым, добрым без тревог!

И прекрасные улыбки

Пусть на лицах светятся!

А тебе всегда во всём

В лучшее пусть верится!

                        Кротова Ольга

 

 

ТАТЬЯНЕ Т.

(акростих).

 

Тихий рассвет над Миусом - рекою,

Арии слышатся утром  пригожим.

Травы звенят под блестящей косою,

День обещает быть добрым, хорошим.

Явь или  сон, но в твоё день рожденье,

Нежность и ласку  дарует природа.

Если охота есть и вдохновенье,

Таня, твори вопреки всем невзгодам!!!

Конюхова Галина

 

 

Вместе с нами поздравляет

Балтрушайтис Юргис Казимирович - русский и литовский поэт-символист, переводчик, дипломат.

Родился 20 апреля (2 мая ) 1873 г.

 

Мой храм

 

Мой светлый храм - в безбрежности

Развернутых степей,

Где нет людской мятежности,

Ни рынков, ни цепей,-

 

Где так привольно, царственно

Пылает грудь моя

Молитвой благодарственной

За чудо бытия...

 

Мой тайный храм - над кручами

Зажженных солнцем гор,

Мой синий храм за тучами,

Где светел весь простор,

Где сердцу сладко дышится

В сиянии вершин,

Где лишь туман колышется

Да слышен гул лавин...

 

Моя святыня вечная -

В безгранности морской,

Где воля бесконечная -

Над малостью людской,

Где лишь тревога бурная

Гремит своей трубой,

Где только высь лазурная

Над бездной голубой...

 

 

На берегу

 

Как привольно, протяжно и влажно

Одинокие волны поют...

Как таинственно, плавно и важно,

Чуть белея, их гребни встают...

 

Божий шум так ласкающе ровен,

Божья ласка так свято нежна!

Этот трепет и чист и бескровен,

Эта вещая ночь так нужна!

 

Только звездная полночь и дышит,

Только смертная грудь и живет,

Только вечная бездна колышет

Колыбель несмолкающих вод!

 

И безбольно, с отрадною грустью,

Трепетанием звезд осиян,

Как река, что отхлынула к устью,

Я вливаюсь в святой океан...

 

 

 

Ныне и присно

              А. Скрябину

 

Все, что трепещет иль дремлет

В тайном кругу бытия,

Строго от века объемлет

     Мера моя.

 

Слитность и вздох одинокий,

Колос и цвет на лугу —

Смертные грани и сроки

     Я стерегу.

 

Тот, кто в незнаньи беспечен,

Тот, кто прозреньем томим —

Каждый незримо отмечен

     Знаком моим...

 

Правя земною игрою,

Вскинув-смиряя волну,

Я разрушаю и строю,

     Сею и жну.

 

Солнце в светающем небе,

Искра в ночной тишине —

Каждый раскрывшийся жребий

     Замкнут во мне.

 

Грянув, как молот суровый,

В вечном и тщетном бою,

Я расторгаю оковы,

     Цепи кую.

 

Мука влекомых на плаху,

Ласка мгновений людских,

Все умолкает по взмаху

     Крыльев моих!

 

 

 

Лунные крылья

 

Из лунных снов я тку свой зыбкий миг,

Невольник грез, пустынник душ моих...

 

И в лунных далях близится межа,

Где молкнет гул дневного мятежа...

 

И призрачны, безмолвствуя вдали,

Дневная явь и пестрый круг земли...

 

И в звездный час разъятия оков

Я весь - пыланье лунных облаков...

 

И длится тишь, и льется лунный свет,

Вскрывая мир, где смертной боли нет...

 

И тих мой дух, как сладостен и тих

Пустынный цвет пустынных снов моих...

 

И молкнет мысль, и меркнет, чуть дрожа,

Все зарево земного рубежа...

 

И будто тая, искрится вдали

Немой простор в серебряной пыли...

 

И в тайный миг паденья всех оков

Сбывается алкание веков...

 

Все - сон, все - свет, и сам я - лунный свет,

И нет меня, и будто мира нет!

 

 

* * *

Весна не помнит осени дождливой...

Опять шумит веселая волна,

С холма на холм взбегая торопливо,

В стоцветной пене вся озарена...

 

Здесь лист плетет, там гонит из зерна

Веселый стебель... Звонка, говорлива,

В полях, лесах раскинулась она...

Весна не знает осени дождливой...

 

Что ей до бурь, до серого томленья,

До серых дум осенней влажной тьмы,

До белых вихрей пляшущей зимы?!

 

Среди цветов, средь радостного пенья

Проворен шаг, щедра ее рука...

О яркий миг, поверивший в века!

 

 

Аккорды

 

В даль из перламутра

Кинув трепет звона,

Развевает утро

Синие знамена...

 

У рассветной двери,

В песне о просторе,

Славлю в равной мере

Капельку и море...

 

Вспыхнул полдень яркий

Красными кострами...

Сердце — трепет жаркий!

Дух мой — пламя в храме!

 

Серым покрывалом

Вечер пал на землю...

С дрожью в сердце малом

Жребий тьмы приемлю...

 

Труден путь над бездной

К неземному краю...

К вечной тайне звездной

Руки простираю!