Вишневецкая Надежда Ивановна

с. Покровское

 

Мы все спешим...

 

Мы все спешим, сметая на пути

Преграды, что мешают счастью.

А не бежать бы, - медленно идти,

Одолевая стойко все ненастья.

 

И я спешу. Бегу, лечу вперёд -

Нажиться, налюбить, напиться

Той жизнью, что в мечтах влечёт,

Без страха горько ошибиться.

 

«Остановись, - себе шепчу я робко, -

Неспешным взором оглянись окрест:

Своей ли жизнью ты живёшь, голубка,

Или в чужую пробуешь залезть?»

 

Как отыскать единственную дверцу,

К которой твой подходит ключик?

Там мир, покой, отрада сердцу,

Войдёшь в неё - там солнца лучик.

 

Порой мы в старости стенаем,

Что жизнь, увы, прошла незримо,

Боясь признаться, что мы сами

Промчались мимо жизни, мимо...

 

 

Не отрекайтесь...

 

Не отрекайтесь от любимых

Под гнетом жизненных ветрил.

Остерегайтесь истин мнимых,

На них потратив много сил.

Друзей надёжных не предайте,

Они дороже всех мерил.

И в бой вступайте, не сдавайте

Позиций, держащих ваш мир.

 

 

Север Ирина Николаевна

х. Дарагановка

 

Ангел Хранитель

 

Лёша любую свою работу делал самозабвенно, постоянно оттачивая свои навыки, зачастую работая на износ. Однажды произошёл случай, который поразил даже самого Севера, и он его часто рассказывал своим близким.

У него уже началась бурная литературная деятельность, решение организационных вопросов по «Берегам дружбы», но он продолжал возить вяленую рыбу грузовой «Газелью» на дальние расстояния.

2015 год. Разгар сезона, жара под 40 градусов. Заказов у Севера – море. Все большие рыбные конторы в Брянске, Белгороде, Москве, Орле  знают, что Леонид работает честно, качественно, в срок. Все ждут поставки именно от него. И Север, по своему обыкновению, не думает о себе, о своём здоровье, а только о том, что ему необходимо закрыть все заказы! Это не было жадностью. Это была сумасшедшая ответственность за данное слово и надежда на самого себя, уверенность, что никто не сделает работу так, как сделает он сам. Темп работоспособности Лёши не выдерживал никто – ни наши молодые крепкие сыновья, ни компаньоны-рыбники, ни родственники, которые примыкали к нему с желанием заработать денег, а потом сливались, считая, что это - слишком тяжело зарабатываемые деньги.

И Лёша, как и во всём, тянул лямку сам.

Не спал по несколько суток, практически жил в «Газели» и даже признавался, что специально «перекимаривал» сидя, чтобы не засыпать глубоко.  А вот полчаса проводить в полудрёме вполне достаточно, чтобы организм хоть и не отдохнул, но перезагрузился на новые испытания на прочность. Были командировки, в которых, как он подсчитывал, на пять суток дороги всего десять часов сна. Невероятно, но выносливость Севера вызывала восхищение даже у спортивных тридцатилетних молодцев.

В одну из таких поездок у Лёши на третьи сутки сильно заболели колени, необходимо было вытянуть ноги и полежать хоть чуть-чуть. На заднем сидении  автомобиля было специально оборудованное спальное место, как в плацкарте. Деваться было некуда, нужно восстановить кровообращение в конечностях.

Лёша съел пирожок, завёл будильник на 30 минут, полез на лежанку и моментально провалился в глубину  сна, где молоточком непрестанно било в голове – надо ехать, надо ехать, надо ехать…

Противно зазвенел будильник, слипшиеся многотонные веки не поднимались. Он усилием воли стащил ноги на пол, мозг отказывался включаться и снова заставлять тело рулить.

Но Север очень упёртый! Только он подумал, что всё равно сейчас выкурит две сигареты и поедет, не смотря ни на что, как совершенно отчётливо услышал участливый, обволакивающий, и очень убедительный голос:

- Постой! Давай ещё немного поспим.

Лёша упал на подушку и моментально заснул, а когда пробудился через два часа без будильника свежим и умиротворённым, был абсолютно уверен, что он загнал своей работой не только себя, но и своего Ангела хранителя.

 

P. S. Я уверена, что присутствие незримого, но доброго Ангела и в этот раз спасло Северу жизнь на перегруженной трассе М4, где, как говорил муж: «Каждый метр полит кровью водителей и пассажиров». А Север, находясь за рулём переутомлённым, много раз переворачивался на машине и попадал в различные тяжёлые аварии.

Но всякий раз Рука Господа поднимала его из помятых,  перекорёженных автомобилей невредимым…

10 июля 2025 г.

 

Север Леонид Юрьевич

х. Дарагановка

(1959 – 2023)

 

За долю шоферскУю...

 

Ползёт колонна реверсивной полосой,

ТянУться в «пробке» мне, конечно, не впервой,

Но всякий раз нервА сжимается в кулак –

Прёт по обочине очередной «чудак»…

Летит щебёнка, пыль врезается в глаза,

Колонна дружно снова жмёт на тормоза…

И снова первая… И нужно жилы рвать!..

И снова в мыслях вспоминаю «вашу мать»!

 

Ну, вроде всё, давлю на газ на двух рядах,

Здесь на подъёме трасса делает зигзаг,

А в зеркалах "Жигуль" и "Бумер" на сплошной –

Спешат в обгон!.. Видать не дружат с головой…

По встречке «фура»! Не успеют!!! Пропущу,

Чтоб не попали «пальцы веером» к врачу…

И снова первая… И снова жилы рвать!..

И снова в мыслях вспоминаю «вашу мать»!..

 

Так и живём – две трети жизни за рулём,

А как же хочется тараночки с пивком,

Жену обнять и дочку с сыном приласкать,

И «вашу мать» хоть пару дней не вспоминать…

Болит спина, немеют ноги, а глаза

Почти ослепли... Снова жму на тормоза –

Умыть лицо и потянуться в полный рост,

Ещё до дома две с полтиной тыщи вёрст!..

 

ПРИПЕВ:

 

Мы колесим по городам и весям,

Нам по душе кураж на вираже,

Балбесим  ДПСов без эксцессов,

И куролесим только в гараже.

 

 

25 ИЮЛЯ – ДЕНЬ ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА СЕМЕНОВИЧА ВЫСОЦКОГО

 

Опять в колее... памяти В. С. Высоцкого

 

Дороги России, с нелёгкой, но славной судьбою,

Веками вас давят, веками вас в чём-то винят,

Опять в колее, под задумчивой, мудрой Луною,

Я с болью считаю количество ям и заплат.

 

Войдя в этот мир, вы красивы, наивны, беспечны,

Обочина есть, осевая отлично видна,

Но ровная жизнь, почему-то, всегда быстротечна,

Дорога не жить, а пахать до мозолей должна.

 

И прут по дороге борзые, крутые машины,

Гружёные нефтью, железом и лесом сырым,

В асфальт всё больнее, всё глубже врезаются шины,

Бездействует знак, запрещающий въезд грузовым...

 

Растёт колея, ямы всюду как раны зияют,

Дорога вопит: "Ну, хоть кто-нибудь тормоз нажмёт?"

И лишь в "Новостях" дыры сверху исправно латают,

А грузопоток? Всё идёт...Всё идёт...Всё идёт...

 

Дороги России, с нелёгкой судьбою в заплатах,

Крепитесь, родные, ремонтным штормам вопреки,

Ни в чём абсолютно, уверен, вы не виноваты,

Коль вечно над нами, как Гоголь сказал:"Дураки"!!!

 

 

Ковылин Михаил Ильич

с. Новобессергеневка

 

Жизнь, как пропасть в горах

 

Жизнь, как пропасть в горах…

Край, как точка отсчета,

И один только шаг,

Только шаг до полета.

Дна не видно – туман,

А над пропастью горы,

Как мираж, как обман

В недоступных просторах.

Чтоб к вершинам взлететь,

Надо вырастить крылья,

Надо жить, надо петь

Вместе с явью и былью,

Надо слёзы глотать,

Надо счастью смеяться,

Надо всё испытать,

Чтоб к вершинам подняться…

                12.06.2016 г.

 

 

Музыканты, не рвите звуки

 

Музыканты, не рвите звуки,

Наслажденье - не пьяный угар,

Барабанные тише стуки,

Чтоб сердец слышать каждый удар.

 

И агрессия спрячет жало,

И возьмется добро за дела,

Чтобы музыкой жизнь звучала,

Чтобы музыка жизнью была.

 

Не терзайте, поэты, рифмы,

Зачеркните пустые слова,

Заточите острее грифель,

Чтобы стала строка, как глава.

 

Со стихами, презрев усталость,

В людях совесть опять ожила,

Чтоб сонетами жизнь звучала,

А поэзия жизнью была.

 

 

Романов Михаил Васильевич

с. Покровское

 

В. С. Высоцкому

 

Ярок жизни его монолог откровенный,

Наполняющий внутренним светом...

Не вмещали стандартные  тесные стены

Дух Володи, актёра, поэта.

 

Он, громада-фрегат, хоть наложены вето,

Пел, аншлагом страну всю взрывая.

Но не признан, не принят… От строя «корветов» -

«Не поэт», - и усмешка кривая.

 

Потому, что внутри он, и в жестах, и слоге,

Как Хлопуша его исступлённый!

Дон Гуан во плоти! Клокотал в монологе

Русский Гамлет! Металл раскалённый!

 

И за нас в «колее» снова душу терзал он,

Весь в напряге! Свой голос срывая!

И входил в резонансы с восторгами зала,

Трепетавшего в песенном шквале!

 

Усмирить не смогли! Кровь вскипала в аорте

Иноходца, хрипя непокорно.  

Как ии прежде его надрывались в аккорде

И несли «привередливо кони»!

 

Сотни жизней-ролей не сыграл он, а прожил,

Во всю силу на сцене, экране.

Вот он, гриф истязая, винты покорёжил,

Дерзкий лётчик, врага протаранив!

 

Шла вразнос этих взрывчатых строк канонада,

И у края, «штрафник» неуёмный,

Насмерть шёл за Россию, - кому-то же надо-

Он, болея гигантской душою Атланта,

Груз взвалил на себя неподъёмный.

 

К сожаленью, предел есть у прочности стали, -

Надорвался поэт в бурном раже.

Но накал жаркий песен в гитарном запале

И пронзительно яркие роли остались

Навсегда в поколениях наших…

 

Как его Брусенцов, он, болид кинолентный!

Как Жеглов и Арап благородный!

Он не знал, что поставят ему монументы,

В знак победы любви всенародной…

 

 

Муха

 

Вздохнула дочка маме тяжко

И зашептала сквозь слезу:

« Я муху, мамочка, бедняжку,

Спасла, тонувшую  в тазу.

 

Сердяга... как! она кружила!..

Её судьба меня тревожит.

Её я хоть и  просушила,

Взлететь никак она не может».

 

Но - радость: к люстре взмыла муха!

«Взлетела! Всё-таки взлетела! -

Кричала дочь, воспрянув духом,

А муха, пожужжав  у уха,

Благодаря её, подругу,

Махнула в сад. Видать, по делу.

 

Прижала мать дочурку, слыша

В груди её счастливый стук:

«Как моего котёнка Гришу,

Люблю я, мама, наших мух.

 

С прогулки к ночи их впускаю, -

С друзьями пусть летят в окно,

По дому весело порхают, -

Снаружи ж страшно и темно.

 

Я, мама, мухам потакаю,

Печеньем  в ужин их кормлю,

Когда шалят – я их ругаю,

Но все равно я их люблю».

 

На диск пластинки муха села,

Послушать музыку, видать,

На вихре микрокаруселей.

И, видя девочки веселье,

Всё не хотела улетать.

 

 

Конюхова Галина Ивановна

с. Покровское

 

Про Галю

 

Часть вторая.

 

На второй день утром, несмотря на прикрытую дверь в заднюю комнату, Галя проснулась рано. Суета домочадцев не дала ей долго спать. Выйдя из передней комнаты, она увидела два чемодана: большой и поменьше. Меньший был открыт, в нем лежали, аккуратно сложенные, мамины, вещи и её, Галины. Папа, увидев дочь, заулыбался и взял на руки своё сокровище. Целуя и прижимая дочь к себе, спросил:

– Как спалось тебе, мой Галчоночек, животик не болит?

– Нет, папочка не болит, я зелёнку не ела, ни одного яблочка, – оттараторила она.

– Смотри, доченька! Зато сегодня поедешь с мамой, с тетей Маней и Ваней на Донбасс.

– Ура, ура , мы уже едем?

– Погоди моя хорошая, после обеда я вас на лошади отвезу на Льгов – Киевский, а там посажу в пассажирский поезд. А завтра вы уже будете у тёти Вали.

– Папочка, а Зою можно с собой взять? Она мне там помогать будет.

– Нет, доченька, нельзя. Это очень далеко, в поезде будете долго ехать, да и не отпустят ее родные. А ты там маму слушай и никуда от неё не отходи, а то потеряешься. Как жить без тебя буду? Помру сразу: ты ж моя радость, – и опять поцеловал дочь.

– А, что там, папа, лес?

– Нет. А почему ты решила, что там лес?

– А, потому, что теряются - в лесу. Мне бабушка Поля сказку рассказывала, что Машенька в лесу кустик за кустик, да и заблудилась.

– Нет, моя хорошая, там не лес, а большой промышленный город, Горловка называется. Живет там много людей, намного больше, чем у нас в деревне. А ещё там много шахтеров. Шахтеры - люди денежные. Дядя Володя, помнишь, в том году приезжал с тётей Валей? Тебя всЁ на шее катал. Ты уже большая у меня, должна его помнить. Он тоже шахтёр, уважаемый человек.

– Нет, папочка, не помню.

– Ты вспомни, сколько они тебе тогда конфет привезли. Много-много.

– Нет, не помню. Я боюсь, папочка, без тебя ехать. А вдруг я там потеряюсь, - и слёзки из глаз вот, вот польются,

– Не бойся, глупенькая, ты только от мамы не куда не уходи и будет всё хорошо, - напутствовал дочку отец.

– Иван, хватит вам нюнькаться, будто навсегда прощаетесь, едем то на три дня всего. Иди, помоги мне закрыть чемодан и собраться нам в дорогу, - позвала мама.

Папа пошел помогать маме, а Галя, как на крыльях, полетела к подружке, сказать ей, что она сегодня уезжает, а еще рассказать ей про город Горловку. Зоя сладко спала себе, ничего не подозревая.

– Просыпайся скорей, а то я сегодня уезжаю в Горловку. Пришла тебе сказать, что тебя мы не возьмём, это далеко. Это большой город, ты там без мамы можешь потеряться, а еще ты зелёнку ела.

Зоя только моргала глазами - всё было так неожиданно. Она сидела на кровати и молчала, не зная, что сказать подруге, а Галя всё рассказывала ей то, что она узнала сегодня от папы. Когда Галя рассказала, что там, в Горловке много, много людей, что они денежные, покупают много конфет, Зоя попросила.

– А ты мне насобирай там фантиков, а то у меня их совсем мало, и почти все одинаковые. Конфеток мне тоже привези, хоть чуть - чуть.

– Ладно, привезу, постараюсь, - сказала Галя и побежала домой.

Девочку переполняло радостное чувство: она поедет на поезде, которому они с Зоей только издалека махали  руками. Часы, как нарочно, тянулись медленно. Скорей бы пришел обед, чтобы отправляться на Донбасс. Галя не шла на улицу, всё время крутилась около мамы, переживала, чтобы её не забыли. Настал час, когда мама позвала девочку.

– Галя, иди мыться, скоро будем отъезжать.

Девочка прибежала, разделась и села в чашку с водой приготовленной мамой. Подошла мама, обмыла, вытерла самотканым полотенцем и одела дочку в новые трусики, платье и сандалии. Расчесала волосы, завязала два хвостика белыми бантами и строго наказала никуда не ходить, чтоб не вымазаться. Галя сидела такая счастливая, как новая копейка. Ей хотелось, чтобы её увидели сейчас подружки, особенно Зоя, но ослушаться маму она не могла. Скоро к хате подъехал папа на подводе. На ней уже сидели тётя Маня и её сын Ваня. Галя быстренько уселась рядом. Папа на телегу к двум чемоданам, погрузил еще два. Вышла нарядно одетая мама, села рядом с тетей Маней. Женщины, наложив на себя крест, почитав молитву сказали:

– Ну, с Богом!

 

 

Стукань Ирина Евгеньевна

с. Николаевка

 

Теже мы

 

Дети - маленькие люди,

Взрослые - большие дети,

Те же мы, что были, будем,

Сколько б не жили на свете...

 

И в глазах всё те же искры,

Шутки, шалости, игрушки...

Лишь из зеркала, порою,

Смотрят странные старушки...

 

Мы такие же, как прежде,

Время сути не меняет,

Только годы, глядя в паспорт,

Нас в ошибках укоряют...

 

Лето к лету, мчатся лЕта,

Опыт нам на плечи грузом,

Вот не думать бы об этом,

Чтобы не было так грустно...

 

 

Чекис Татьяна Александровна

с. Николаевка

 

***

Твоя любовь строга и незаметна,

И на тепло душевное  скупа.

А я все жду с наивностью приветной,

И замираю, часто невпопад.

А ты твердишь, что юношеский трепет

Тебе не мил, и чужд, и даже лжив,

И что давным - давно любовный лепет

Избитых фраз в душе твоей отжил.

А мне нужны банальные слова,

За много лет  истрёпанные фразы,

И хоть бы просто так, из озорства,

Но не сказал ты  этих слов  ни разу.

Но всё пройдёт, остудит время жар,

Оставив тот порыв неповторимым,

И все слова, что мне ты не сказал,

Я напишу в стихах чужим любимым.

 

 

***

Соседский зять обижен и рассержен.

Жена в роддоме - он на нервах весь.

Но возмущенью почему подвержен?

Не первым получил благую весть.

 

Его жена, родив, скорее маме

Звонит своей, а вовсе не ему!

Он оскорблён, обижен этим самым

На тёщу, и, конечно, на жену.

 

Ну что ты в самом деле, успокойся.

Тебя так часто предавали, да?

Да просто есть у всех такое свойство,

Про маму вспоминать всегда, когда

 

Бывает очень тяжело и больно.

Ведь ты и сам, пожалуй, и не раз,

Про маму вспоминал свою невольно,

Когда нелёгкий выдавался час.

 

А ты - отец ребёночка, любимый,

Единственный, родной  и дорогой,

Узнаешь через полчаса, от силы,

О вести, ожидаемой такой.

 

А после, дай же Бог тебе терпенья

Переживать ночей бессонных бред,

Жены усталый вид без огорченья,

И не готовый вовремя обед.

 

Да не один всё месяц будет длиться,

И для тебя вполне возможен стресс,

Так вот тогда и мама пригодится,

Совсем другой к ней будет интерес.

 

 

***

Жить опасно, вредно, нелегко.

Что ни день - то где нибудь - засада.

Но альтернативы нет другой,

Значит - приспосабливаться надо.

Пожилым бывает тяжелей:

Дети, чем взрослей, тем отстранённей.

В суете с делами и семьёй,

И детьми своими увлечённей.

Я не жду, когда мне позвоня'т,

Ждать звонок не стоит, как награду,

Все в делах, работают,  спешат.

Я звоню сама, и дети рады.

Позвоню, спрошу : -" Ну как дела?

Отвлекаю?" - "Нет же, нет конечно!

Извини, мамулька, не смогла

Позвонить. Морока

бесконечна.

Целый день в теплице, круговерть.

Всё полить, черенковать герани."

"Понимаю, нелегко. Ответь

Просто так, двумя - тремя словами."

"Да, мамулька, вот и отдохну,

Посижу немного с телефоном.

Мне ж сегодня в ночь!" И я пойму,

Что пора заканчивать с созвоном.

Как же я корить её смогу?

Не звонит- ну стало быть, не может.

Просто я пойду и помогу.

И обида сердце мне не гложет.

 

 

***

Это было, как вспышка во тьме...

Божий промысел, или случайность,

( Я найти не пытаюсь ответ),

Просто взглядами мы повстречались.

 

На мгновение жаром обьяв,

Ясных глаз тёмно - каряя жгучесть

Мне мечтою несбыточной став,

Подарила забавную участь.

 

Только миг, ослепительный миг,

И мгновенно исчезла невзрачность,

Мир окрасился, словно цветник,

Обретая цветущую яркость.

 

А на зорьке закатной, когда

Тёплый сумрак окутывал дали,

Мне в ладони слетала звезда,

И глаза в ней родные сияли.

 

Ветер нежно ласкался  к щеке,

Прикасаясь губами твоими,

В том далёком, чужом далеке

Пусть тебя этот ветер обнимет.

 

 

Титова Татьяна Киреевна

г. Таганрог

 

Колокольчик в твоих волосах...

 

Не спалось. За окном разговаривали. Компания опять собралась на старом месте, в песочнице. Кто-то неумело брал аккорды. Вздохнула. Её Игорёк классно играл на гитаре, но сегодня был на даче, поэтому и ушла так рано.

Худенькой, еще не набравшей полноты рукой сбросила одеяло. Жарко. Захотелось пить. Босиком, стараясь не шуметь, пробежала на кухню. В темноте, где знала каждую вещь, нашла чашку. Мамина. Папку не помнила. В их маленькой семье он считался погибшим, то ли на Северном полюсе, то ли в одной, из так называемых горячих точек, но соседи давно объяснили, что отец их бросил и живёт с какой-то другой женщиной. Просто не подавала вида, жалела мать.

Вернулась в постель и вдруг услышала мелодию. Игорек! "Колокольчик в твоих волосах, колокольчик в твоих волосах звучит соль диезом" ... Рванула раму, высунулась. В темноте были видны только огоньки сигарет. И снова знакомый, хорошо поставленный голос запел подаренную ей на день рождения песню.

Перехватило горло. Широко раскрыв рот, сползла с подоконника и, уже сидя на полу, закашлялась. Встала, заметалась по комнате. Поспешно натянула трусики, майку, схватила джинсы... Пришедшая мысль остановила ее! Медленно подойдя к телефону, набрала знакомый номер.

- Игорёк?- ответили полусонно, - Игорёк на даче, а кто его спрашивает?

Так же медленно положила трубку и... заплакала первыми, взрослыми слезами.