Стукань Ирина Евгеньевна

с. Николаевка

 

Похоронка

 

С пожелтевшего снимка,

Смотрит воин безусый,

Не был он самым смелым,

Но и не был он трусом...

Не был он самым сильным,

Но и слабым он не был...

И в глазах отражалось,

Потемневшее небо...

И трава к нему льнула,

Обагренная кровью,

Он не встретился даже

С самой первой любовью,

Не успел наш мальчишка

Повстречать ту девчонку,

В дом родной на солдата

Принесли "похоронку"...

А девчонка не знала,

Пела звонкие песни,

Но война приказала,

Врозь им быть, а не вместе.

Прокляните войну!

Прокляните разлуки!

Смерть, к любви не тяни

Ты костлявые руки...

Чтобы мог полюбить

Наш мальчишка девчонку,

Чтоб не знал почтальон,

Как вручать "похоронку".

 

 

Морозова Альбина Георгиевна

с. Троицкое

 

Если бы не война...

 

Сколько уж лет прошло с тех пор, как закончилась война, но не стихает боль от потерь. С возрастом всё чаще бередят душу и жгут сердце мысли: какими они были, наши близкие? О чём думали в окопах, что чувствовали, идя в атаку? О чём мечтали? А как сложилась бы их судьба, если бы не война?..

Недавно я встретилась с Тамарой Гавриловной Сиротенко и хочу сегодня рассказать о её родных дядьях - братьях ее мамы, Ковеньковой Полины Кирсановны, и её отца, Карнаушенко Гавриила Павловича. Все они уроженцы села Беглица.

У Кирсана Ефимовича и Марии Алексеевны было семеро детей - три дочери и четыре сына. Мать вела домашнее хозяйство, растила детей. Отец был потомственным рыбаком. Сыновья Евгений, Иван, Александр и Кузьма, повзрослев, тоже пошли в рыболовецкие бригады рыбколхоза Орлова.

Ульяна работала на заводе в Таганроге, вышла замуж и жила на Марцево. Полина (мама моей собеседницы) заведовала МТФ, но была неграмотной, а все необходимые записи в документах под её диктовку писала младшая сестра Ольга, которая работала там же дояркой.

Иван и Александр были погодками, и, когда пришло время идти служить Ивану, Александр добавил себе год (паспортов на селе не было), и 27 сентября 1940 года оба ушли в армию. Вместе они были 8 месяцев в Кировакане. Затем Александра направили в Ленинградский округ, а Иван остался в Кировакане. Началась война. От Александра пришло единственное письмо. Он писал, что воевать нечем, немцы сжимают кольцо... От Ивана приходили письма, пока наш район не был оккупирован. После освобождения писем от него уже не было, а на фронт ушел младший сын Ковеньковых - Кузьма. Только старший Евгений оставался дома, у него, как у рыбака, была бронь. Все три брата, ушедшие на фронт, пропали без вести. В 70-х годах Кирсан Ефимович получил письмо из военкомата о не врученной награде Ивана, но не поехал её получать. «Никакая медаль не вернёт мне сына», - сказал он.

И только сейчас, в результате поисковой работы члена Неклиновского поискового отряда Л.Н. Валуховой, многое удалось установить.

Ковеньков Иван Кирсанович служил в 34 отдельной стрелковой бригаде 11 гвардейского корпуса. Был убит 9 февраля 1943 года и похоронен в братской могиле на южной окраине хутора Пролетарского Тимашевского района Краснодарского края.

А в найденном в Интернете документе о награждении Ивана медалью «За отвагу» мы прочитали: «Участник наступательного похода бригады протяжением 60 км от Орджоникидзе до Кропоткина. В боях с германскими фашистами показал образцы мужества. 27 декабря 1942 года в бою в районе юго-западнее Нарт (село в Северной Осетии) в условиях сильного обстрела противником вынес с поля боя раненого командира и 6 бойцов». Приказ о награждении был подписан 2 февраля 1943 года - за неделю до гибели Ивана. Это та неврученная медаль, которую не поехал получать после войны отец.

Всю информацию я передала младшей сестре Ковеньковых - Ольге Кирсановне. Она живёт у своего сына в Таганроге. Племянники Ивана Кирсановича собираются поехать к братской могиле в Краснодарский край. Фамилии Ивана на плитах нет. Надеемся, что пока нет.

О судьбе Кузьмы родным тоже ничего не было известно. В Книге Памяти почему-то записано, что Кузьма Ковеньков умер в плену 22 февраля 1944 года. Он действительно умер в этот день, но не в плену. По донесению 40-й Армии, которая в декабре 1943 - январе 1944 года принимала участие в Житомирско-Бердичевской операции и освобождении города Белая Церковь, рядовой Ковеньков Кузьма Кирсанович ранен 29 января, умер от ран 22 февраля 1944 года в эвакопункте 74, похоронен в городе Белая Церковь.

Информации о третьем брате Александре пока не удалось найти.

В семье Карнаушенко тоже было семеро детей, и все - сыновья! В отличие от семьи Ковеньковых, где отец был опорой и кормильцем, здесь отец Павел Корнеевич оставил жену с детьми. Агафья Семеновна подняла сыновей сама - младший Никифор работал в таганрогском военведе водителем, а остальные шестеро - Петр, Иван, Василий, Гавриил (отец моей собеседницы), Николай, Александр - были рыбаками в родном колхозе. Гавриил Павлович был бригадиром рыболовецкой бригады, а затем капитаном среднего черноморского сейнера, был членом правления колхоза имени С. Орлова. В 1938 году он женился на Полине Ковеньковой, у них родилась дочь Тамара. Когда началась война, из всех братьев не было семьи только у младшего Никифора. На фронт он не уходил, но, тем не менее, о его судьбе почти ничего не известно. Когда немцы заняли Таганрог, его расстреляли. Вроде бы в Петрушинской балке, но родные там не нашли его фамилию среди фамилий убитых. Фамилия его высечена на памятнике расстрелянным бегличанам. У Гавриила была броня. Николай и Александр прошли всю войну и вернулись в родное село. А Петр, Иван и Василий пропали без вести.

В конце 2011 года удалось установить, что Петр служил в 305 стрелковой дивизии, пропал без вести 31 октября 1941 года в Новгородском районе Ленинградской (сейчас Новгородской области). Во время немецкого наступления в октябре - ноябре 1941 года эта дивизия принимала активное участие в боях в районе сел Дубровка, Муравьи, Александровское. Многие там остались навсегда.

Иван воевал в 417 стрелковой дивизии, в октябре 1943 года в районе с. Днепровка Запорожской области попал в плен. В августе 1945 года был освобожден из лагеря военнопленных в Норвегии и направлен в 47 учебную стрелковую дивизию. Дальше - не известно. Возможно, что он, как и многие бывшие военнопленные, попал в фильтрационный лагерь, откуда домой возвращались далеко не все. Не вернулся домой и Иван. Интересно, что он воевал в одной дивизии с двоюродным братом Ковеньковых - Ковеньковым Федором Григорьевичем. И попал Иван в плен в тот день, который считается по документам датой гибели Федора - 10 октября 1943 года. Его имя высечено на плитах мемориала в селе Коханое Токмакского района Запорожской области. Но Федор в 1943 году вернулся после тяжелого ранения домой. От последствий ранения он и умер, но уже в 1971 году.

Поиск информации о судьбе Карнаушенко Ивана и судьбе его родного брата Василия продолжается.

Война, сколько же судеб она исковеркала.

 

 

Гречко Неонила Варфоломеевна

г. Матвеев Курган

 

Солдат

 

Держу в руках билет военный

С пятиконечною звездой,

А в той звезде и серп, и молот,

Жнец, и кузнец страны родной.

Он выдан был в далёком сорок первом,

Когда горели небо и земля,

Когда страна от горя омертвела –

В слезах тонула Родина моя.

Отец мой воевал в горах Кавказа,

В ущелье снегом был завален он,

Я точно знаю, «Красную поляну»

Освободил его сапёрный батальон.

С боями он дошёл до Кёнигсберга,

И этот город штурмом брал.

За воинскую доблесть и отвагу

Ему медаль сам генерал вручал.

Держу в руках билет солдата,

Прошедшего дорогами огня.

Из пожелтевшей фотокарточки военной

Василий Гречко смотрит на меня.

Он мой отец – солдат своей Отчизны,

Прошедший свой тяжёлый путь войны,

От Кёнигсберга до Мугдена -

Спасал Китай от Чай Кан Ши.

Седые головы сыновьи наши

Склоняем перед подвигом твоим,

Колени низко преклоняем,

И память свято в сердце сохраним.

 

 

НАШИ ГОСТИ С «БЕРЕГОВ ДРУЖБЫ»

 

Бекрешева Лариса Алексеевна

г. Луганск, Луганская Народная Республика, РФ

 

Георгиевская лента

 

Смешной, веснушек золотых разлив,

В руке тюльпан, сам – ниже постамента,

Но, свой тюльпан на мрамор положив,

Георгиевскую расправил ленту –

 

Победы знак на маленькой груди,

И снова к маме – гордый и серьёзный!

Давай, малыш! Смелей вперёд иди!

Хоть на глаза совсем некстати слёзы…

 

Мы помним всех, кто подарил нам тишь

И мирную лазоревость рассвета!

С георгиевской ленточкой малыш –

Он от фашизма защитит планету!

 

 

Бралгина Марина

г. Конаково, Тверская область, РФ

 

Хатынь

 

Тишина над Хатынью.

У беды на краю

Под безмолвною синью

Я, поникнув, стою.

Здесь деревня простая

Мирной  жизнью жила,

Но её погубила

И сожгла та война.

Всех к сараю согнали,

В нём навечно закрыли,

Обложили соломой,

А потом запалили.

В этом пекле смешались

Детский крик, женский плач:

«Мама, где же ты, мама?

Будь ты проклят, палач!»

От домов, как от свечек,

Не осталось следа.

Только трубы от печек,

Да сплошная зола.

Почернели от горя

И земля, и деревья.

В общей братской могиле

Полегла вся деревня…

…Ярким заревом алым

Опоясана синь.

Стала мемориалом

Вся в граните Хатынь.

Звоны те колокольные

Сердце мне бередят.

Нет печальней симфонии,

Чем посмертный набат.

 

 

Быкова Людмила Яковлевна

г. Курганинск, Краснодарский край, РФ

 

Отец

 

Пусть мы не знали ужасов войны,

Она навеки в сердце каждом,

После войны мы были рождены,

Мы – дети тех, рождённых дважды!

 

Отец. Что знали, дети, мы о нём?

Что трижды ранен был, контужен,

Что кровью истекал он под огнём,

Что обморожен был он в стужу.

 

В блокаду – сердце потерял – семью:

Любимую и дочь малютку.

За жизни их и Родину свою

С врагами он сражался люто.

 

Он в жизни скромен был, в грудь не стучал,

Свой крест не возлагал на чьи-то плечи.

И нежно нас, детей, любил, скучал,

Его мы, помня, ставим свечи.

 

Всю жизнь осколок он в спине носил

И не щадил себя в работе.

Он настоящим коммунистом был,

Всегда заботясь о народе.

 

Он о войне так редко вспоминал,

Мы многое о ней не знаем.

Чтобы жестокий рок нас миновал,

Душою был недосягаем.

 

Щадил он наши души и умы,

Без веры чтоб не жили мы.

А песню, что отец любил,

Мы помним:

 

«Тучи над городом встали,

В воздухе пахнет грозой.

За далёкой, за Нарвской заставой

Парень идёт молодой.

Далека ты, путь-дорога,

Выйди, милая, встречай.

Мы простимся с тобой у порога

Ты мне счастья пожелай»…

 

 

Донцова Галина Викторовна

х. Духовской,  Гулькевичский район, Краснодарский край, РФ

 

Ангелы Победы

 

Тихо после боя,

Пахнут гарью травы.

Ангел надо мною -

Санинструктор Клава.

 

Вспомнил вдруг девчонку,

Что любил так страстно,

Мамку да сестрёнку,

Клуб в деревне Красной.

 

Матушка просила

Крест беречь нательный,

Придавал мне силы

Он в бою смертельном.

 

Ровно и умело

Бинт кладёт сестричка,

Под косынкой белой

Тонкие косички.

 

Лет семнадцать, вроде.

Ясный взгляд лучистый.

Мы с таким народом

Победим фашистов!

 

Мне, едва живому,

Пить даёт из фляжки,

Клавдия Петрова -

В поле, с ношей тяжкой.

 

 

Журбенко Зоя Викторовна

г. Краснодар, РФ

 

***

Приветливый, распахнут май:

сирень, тюльпаны…

Играй, тальяночка, играй!

А ветер, пьяный, –

от сумасшедшей тишины

вконец оглохший –

знамёна мировой войны,

шальной, полощет.

 

А возле Вечного огня

притихли зимы

метелью одиноких лет.

«Я жду, любимый!»

седая голова… вдова -

печаль немая –

полвека с лишним на Посту

в объятьях мая.

 

И в треугольнике письма –

в руке усталой –

горит с военных давних пор

закат тот алый:

прижат к губам, слезой омыт –

эпохи слепок…

 

… А дуб у Вечного огня -

могуч и крепок.

 

 

Коляда Александр Григорьевич

г. Мозырь, Гомельская обл., Республика Беларусь

 

Брестская крепость

 

Гремит канонада. Сверкают осколки.

Граница разорвана, словно канат.

И воздух июньский стал жёстким и колким.

Кустами представились взрывы гранат.

 

Воронки и ямы – от бомб и снарядов.

Наряд пограничный в засаду попал.

Горит Мухавец с казематами рядом.

Дымится под крепостью смерти запал.

 

Осталась лишь горстка бойцов гарнизона –

Без пищи, воды и патронов они.

Прицельно стреляет опасная зона.

Под Брестом случилось начало войны.

 

Салютом для павших – струя огнемёта.

Развалины били врага до конца:

Боялись вороньего даже помёта –

Он был для захватчиков пуще свинца…

 

Стоит в тишину погружённая крепость,

Да только не спится родимой сейчас:

Взорвёт благолепие мира нелепость –

В атаку поднимется праведный час.

 

 

Комлёва Александра Александровна (Саша Крупадёрова)

 г. Гомель, Республика Беларусь

 

Память войны

 

Посвящается моей бабушке

Бутаковой В. Г. участнице ВОВ

 

В мае мне исполнилось 16.

Восемь классов пройдены. Весна.

Платье новое. Ночные песни. Танцы...

А в июне началась война.

 

Поначалу было очень страшно,

И далёкой чудилась война.

В нашей жизни стало самым важным,

Чтоб скорее кончилась она.

 

Я прошла водительские курсы,

Но на фронт не брали. «Только в тыл», –

Так, седые брови гневно хмуря,

Нам инструктор курсов говорил.

 

Мне 16. Разве было дело

Мне до мненья этих стариков!

Лето очень быстро пролетело,

Осень рано намела снегов.

 

Я б давно на фронт уже сбежала,

Я уже полгода за рулём!

Только маму было очень жалко –

Три сестры и брат. Решила: «Ждём».

 

Я ждала, водила газочу́рку

В холод, в дождь, в колючий снег и зной

Мы топили в кузове печурку

И в кабине грелись продувной.

 

В мае сорок третьего – уже ли –

18 стукнуло! Ура!

– Мне на фронт! Давай скорей шинели!

Ложка, кружка – вот!

– Постой, сестра!

Зря спешишь. На фронт спешить не надо.

Как водитель, ты в тылу нужна, –

Говорил мне у военкомата

Призывного дела старшина.

 

Что ж, не взяли. Я опять в машину.

Снова хлебных рейсов хоровод.

«Я ещё попробую», – решила.

А война всё ближе. Тыл – наш фронт.

Было страшно, холодно, не сыто.

Новый день что нового несёт?

В 19 о любви забыто.

Всё для фронта. Для победы всё.

 

Я четыре года откатала

За рулём войны километраж.

Врать не буду – всякое бывало.

Что на фронт рвалась, конечно, блажь.

 

Всем хватило трудностей военных,

И в тылу не сладко было нам.

Труд простой людей обыкновенных

Был тяжёл.

Но вновь пришла весна!

 

И простое слово жарким маем

Стало даром, символом весны.

Я Победу помню, вспоминаю,

Чтобы больше не было войны.

 

Не дрожать, не плакать, похоронки

Не носить по близким адресам,

Не ссыпать в горелые воронки

Снег, песок, чужой ненужный хлам.

 

Не писать любимым в неизвестность,

Матерям детей не хоронить.

Пусть дождутся женихов невесты.

Каждый день мы будем мирно жить.

 

Почему я плачу, если праздник?

Как не плакать? Молодость – война...

Я не буду говорить о страшном.

Счастье – 45-й год, весна.