Архипова (Бабиченко) Людмила Александровна

(29.08.1972 - 01.10.2021)

с. Покровское

Мамулечке

 

Вот и осень прошла, скоро будет зима,

На дороге метель закружится.

Но не думай, что ты вдруг осталась одна,

Как пургой занесённая птица.

 

Знаю я, что, слезу отмахнув рукавом,

Каждый день ты меня вспоминаешь.

И, что я возвращаюсь лишь только к весне,

Ты прекрасно сама понимаешь.

 

Не горюй, не грусти, ведь наступит весна,

Запоют за окном снова птицы.

И, как будто во сне, только уж наяву,

К тебе счастье со мной возвратится.

 

Я вернусь, и тогда заживём мы с тобой,

Будто раньше разлук не бывало.

Но сейчас я сижу, вспоминая о том,

Как ты песни свои напевала.

 

 

Романенко Валентина Федоровна

с. Покровское

 

Боль моя

 

Дочке

 

Без тебя, всё теперь без тебя.

В небе светит, как прежде, луна.

На востоке восходит заря,

Солнце всходит теперь без тебя.

 

Я слезой умываюсь одна,

На портрет твой, тоскуя, гляжу.

Ночь пришла, и вокруг тишина,

У окна с горькой думой сижу.

 

Нет следов ног твоих у двора -

Сдули ветры и смыли дожди.

За калитку я вышла с утра,

Вспоминая, как с Лёшей вы шли.

 

Как шутили, смеялись всегда,

Хоть и было немало хлопот...

Вы не знали, родные, тогда,

Что разлука уже у ворот.

 

После смерти твоей поняла,

Как любил он тебя, Лёша твой.

Для него ты как воздух была,

И ушёл следом он за тобой.

 

Здесь, при жизни, он Бога молил,

Чтобы вы были вместе опять.

У него просто не было сил

Боль утраты на сердце принять.

 

И, не выдержав боли накал,

Сердце вдруг перестало стучать.

Лёша, сыночка, ты ж обещал

Никогда здесь меня не бросать.

 

А теперь я осталась одна:

Нету доченьки, нет и тебя.

Горе горькое, льётся слеза,

Я портрет ваш целую, любя.

 

На дворе плачет осень дождём,

На могилы бросает листы,

Укрывает цветастым ковром...

И ложу я к могилам цветы.

 

 

Осенний листопад роняет краски

 

Осенний листопад роняет краски,

Деревья навсегда прощаются с листвой.

И ты, листочек мой, закрыла глазки,

И навсегда простилась я с тобой.

 

И не могу поверить, как случилось,

Что нет тебя, родная, на земле?

Как быстро-быстро всё переменилось,

И жизнь уже не в радость стала мне.

 

Я у калитки, у родного дома,

Жду вечерами, доченька, тебя.

Вдруг зазвучит твой голосок знакомый:

Ну как ты тут, родимая моя?

 

Я улыбнусь, и слёз как не бывало,

К груди тебя прижму, склонюсь я на плечо,

Заговорю: тебя, вот, поджидала,

А что же, старой, нужно мне ещё?

 

Но нет, не быть уже той встрече,

Ты не пройдёшь по улице домой.

Ушла ты в мир иной, ушла навечно.

Мы никогда не встретимся с тобой.

 

 

Пархоменко Галина Ивановна

(08.02.1970 - 28.10.2025)

Неклиновский район.

Боль матерей

 

Люди ищут друг друга

И ночами не спят

Раскидала жизнь грубо –

Души плачут, кричат.

 

Годы в боли проходят,

Но надежда живёт,

В церкви матери ходят –

Верят, Бог их спасёт.

 

Верят матери свято,

Что ребёнок их жив.

И надежда стократно

Ввысь уносит призыв:

 

- Возвращайся, родимый,

Ты — кровинка моя!

Мой ребёнок любимый,

Как же жду я тебя!

 

Вновь летит над Землёю

Плач седых матерей.

Ждут к родному порогу

Сыновей, дочерей.

 

Мама

 

На всём шаре земном, на всех языках,

Одно слово звучит неизменно.

В счастье иль в горе - любовь лишь в глазах.

Излечит нас непременно.

 

МАМА! - на всех языках так звучит

Первое слово младенца.

Мама поможет, мама простит,

Болит за нас мамино сердце,

 

Даже когда седина на висках,

Спешим всё равно все мы к маме,

Покой наш и счастье у мамы в руках,

Становятся мельче все драмы,

 

И даже когда мамы нет на земле,

Когда боль потери свирепей,

Мамочка молится там обо мне,

Мамочка - ангел мой светлый,

 

Память о маме в душе сохраня,

Каждый денёчек я помню.

 

………………………………

 

Голос помню.

Мы связаны с тобой душой и кровью.

Я каждый день и каждый миг наш помню.

Я точно знаю - сердце не остыло,

Которое меня любило

С детства.

Ведь не могла любовь куда-то деться,

Которая жила у мамы в сердце.

 

Мамин плед

 

Листик последний на землю несмело ложится.

Скоро зима запорошит, закидает след.

Что же мне в Пору осеннюю вовсе не спится?

Ёжась, я кутаюсь в старенький тёплый свой плед-

 

Осень вновь злится, дождями косыми пугает,

Бьётся мне в окна, ветрами своими кичась,

Я не в обиде — ведь осень-старушка страдает.

Что на исходе её красота, дождь и грязь.

 

Скоро зима вновь захватит бразды управленья

И наметёт нам сугробы до самых небес.

И снова, как в детстве, мы будем полны удивленья.

В беленьких шубах нас встретят пригорки и лес.

 

Злые морозы нас будут пугать и кусаться.

Ветер с пургой скоро скроет наезженный след.

Снегом пушистым зима будет в окна бросаться.

Но мне не страшно — меня согревает мой плед.

 

Плед тот когда-то нам мама моя подарила.

Годы летят, но я чувствую мамы тепло.

И мне не холодно, что бы зима не творила.

От мыслей о маме на сердце моём так светло!

 

Листик последний на землю ложится несмело.

Всё-таки жаль мне, что осень, прощаясь, кружит,

Что ж горевать, коль она всё же песню допела,

Но напоследок старается всем услужить.

 

Краски осенних цветов, очень броски и ярки.

Буйством расцветок пылают кусты хризантем.

Осень красотка не хочет терять нынче марки.

Как же люблю с хризантемой её я тандем.

 

 

Бабушка

 

На краю села у леса

хата мазанка стоит,

Чисто выбелены стены –

в даль окошками глядит.

 

В палисаднике пионы

Полыхают под окном,

И шуршат листвою клёны,

Убаюканные сном.

 

За забором у калитки,

Вся в заботах и делах,

В лёгкой ситцевой косынке

Внуков бабушка ждала.

 

А в саду под старой вишней

Стол давно уже накрыт,

Медный самовар дымится,

И пирог в печи пыхтит.

 

И спешит опять к калитке

На дорогу поглядеть:

Задержались где-то детки,

Нету сил уже терпеть.

 

Как же хочется обнять их,

Вкусным чаем напоить,

Счастье, радость - лишь в заботе,

Внуков и детей любить.

 

Храни вас Бог

 

Храни вас Бог — от горя, зла и бед,

От пуль, летящих в ваше сердце метко,

И от «друзей», что причиняют вред,

Что держат в кандалах вас очень цепко.

 

Храни вас Бог - от падших, от врагов,

От грязи, мерзости и лести.

Храни вас Бог - от лживых языков

И от погубленных души и чести.

 

Храни вас Бог в ночи и в светлый час,

Храни вас Бог - когда беда седая

Настигнет неожиданно вдруг вас,

Всё изнутри до капельки съедая.

 

Храни вас Бог — в дни счастья и любви,

Чтоб не разрушили их бури и ненастья,

Храни вас Бог от клятвы на крови,

И чтоб наручники не сжали вам запястья.

 

Храни вас Бог - в дни смуты, перемен,

Когда вокруг погромы и пожары....

Не дай вам Бог - врагу попасться в плен

И умереть от острого кинжала.

 

Но дай вам Бог - всем разума, добра,

Чтобы друг друга вы любили и жалели.

Чтоб не затмило разум звоном серебра,

И чтоб о прожитых годах вы не жалели.

 

 

Север Леонид Юрьевич

(11.06.1959-08.10.2023)

х. Дарагановка

 

Встреча...

 

Юрию Михайловичу Яроцкому

 

Здравствуй, Юра! В наш город натруженных рук

И мужской, несгибаемой дружбы

Я приехал, порвав неприкаянный круг,

Продолжительной, жизненной стужи.

 

В край открытых сердец и огней буровых

Прилетел я из прошлого века,

И встречают меня гулом улиц прямых

Ветры воли, надежд и успеха.

 

«Дядя Лёня, привет!»,- громкий бас за спиной,

От волнения зябко и жарко,

Это сын твой – Серёга приехал за мной!!!

Двое деток, женат на татарке...

 

Город Солнца живёт, вырастая из зим

И сценария «Сибириады»,

Здесь в слияньи кровей виден весь Третий Рим

В семьях княжичей и каганата.

 

Едем, Юра, к тебе! На «брусничной» тропе

Вижу новые микрорайоны,

Узнаю «Балаган», поворот на 5П,

УНИМО и постройки промзоны.

 

Спит в овраге Рязанка под снегом и льдом,

Провожая властителей скважин,

За «Алёшею» радуга ярким хвостом

Зацепилась за молодость нашу.

 

За столбы на кварталах в продрогшей тайге,

Где горланило долгое эхо,

Как мы шли на Сарт Ёган по жгучей пурге,

Заедая спирт сдавленным снегом.

 

Где срывая мосты твой трудяга «Урал»

Перегрузы тащил против ветра,

И, где ГИВ отключив, буровую я рвал,

Покоряя погонные метры.

 

Здесь донская с сибирскою удаль сплелись,

Обнялись в вихре вахтовых буден,

И спиною к спине мы таранили жизнь

Как могли!.. Нас никто не осудит!!!

 

Сыновья возмужали! Окрепли вполне

И Девятковы, и Иванские,

В дружной русско-чувашско-казахской родне

Кадыковых опять «пол России».

 

Наше время уходит… Внучата растут,

Но сегодня я рад и доволен:

Город Солнца стоит! И наградой за труд

В нём крупица и наших мозолей.

 

Тает радуга, в вечность плывёт красота,

Здравствуй, Юра! Из прошлого века

Я с Серёгой пришёл…

 

Мы коснулись креста…

Заедаем спирт сдавленным снегом…

08.01.2017

 

 

Конечная?..

 

Выводит трели "дятловский" скворец,

Смотрю в окно с тревогой и волненьем,

Я еду в Абакумы, где отец

Обрёл Христа в тиши уединенья.

 

Могучих сосен вековечный треск

Перекликает посвистом дроздовым,

Шарпиловский дремучий, мудрый лес,

Наполненный гречаниковским словом.

 

Хоминский ельник, Карповский разъезд,

Всё ближе до конечной остановки.

Под благодатью первозданных мест

Тревога вытесняется любовью.

 

Автобус развернулся у межи,

Где батька боронил, пахал и сеял.

«Смотри! Смотри!», - зачвиркали стрижи

Меня и укоряя, и жалея.

 

Но вижу всё вокруг с предлогом «до»:

До перестройки; до распада; до печали…

И всё сильней сжимает горло ком,

И я, как бомж в нетопленном вокзале…

 

Конечная родительской судьбы!

Я не был здесь давно - с десяток вёсен,

Сож отражает панские дубы,

Неся волну к украинскому плёсу.

 

Граница по фарватеру реки…

И ходовой, усталый, старый бакен,

Отчизну разрывая на куски,

Со мной от безысходности заплакал.

 

В "онлайнах" захлебнулся новый век,

В широком устье безутешно пусто,

Пересеченье двух славянских рек

Уже никто не называет Русью…

                                   2013

 

ЛИСТАЯ СТАРЫЕ ГАЗЕТЫ

 

Так случилось, что, перебирая старые номера «Таганрогской правды», я наткнулась на подборку стихов. Стихи были о разном, но большая часть подборки – о Великой Отечественной войне. Автор – Алексей Николаевич Шапочка, донской поэт. Он родился в 1922 г., ушёл из жизни в 1999 г. С разрешения его дочери Елизаветы Алексеевны, хочу познакомить читателей литературной страницы с некоторыми из его стихов. Надеюсь, они найдут в ваших душах такой же живой отклик, как в моей. И мы еще не раз обратимся к творческому наследию поэта Алексея Шапочка на заседаниях лито «Степь».

Ольга Сафронова

 

Шапочка Алексей Николаевич

(1922 -1999)

г. Таганрог

 

Каменные

 

Она ещё века стоять могла бы,

Весною кутаясь в степной туман.

Не устояла каменная баба,

Свалило взрывом на степной курган.

 

Её глаза немножечко косые,

Смотрели в небо, не скрывая зла,

Где в облаках изорванных России

На черных крыльях свастика плыла.

 

Горели сёла. Пепел, дыма запах

Тянул вдоль балок сизый ветерок.

Когда-то здесь так гунны шли на Запад –

Теперь вот эти рвутся на Восток.

 

Нашпанившись, шагали ряд за рядом

(Для них война, подумать, трын-трава).

Стреляли на ходу из автоматов,

По локоть закатавши рукава.

 

Идти вот так хотели до Урала,

Как раньше шли на Прагу и Белград.

Вдруг пулемет хлестнул струёй металла…

Ряды смешались, хлынули назад.

 

…Солдат потрогал бок замшелой бабы.

Она в степи его надежда, щит.

Она ещё века стоять могла бы,

Теперь плашмя под пулями лежит.

 

Они вдвоём, а тех, орущих, рота.

Прикрыть обоз… Солдат наморщил лоб.

И пулемёт опять в опять работал,

Глотая ленту длинную взахлёб.

 

Из гильз дымящих вырастала горка.

Закат багровый долго мерк вдали.

Нежданно степь стрелявшая умолкла.

Солдат шептал чуть слышно: «Не прошли…»

 

Минула ночь. С рассветом из-за Волги

Луч света пругнул розовым щенком.

Ласкаясь, стал лизать солдату ноги

Своим пунцовым, тёплым языком.

 

Его невеста где-то ожидала,

Его, быть может, и сегодня ждут…

Лежал солдат вразброс, как смерть застала,

Лицом уткнувшись в каменную грудь.

 

 

Медсестра

 

Давно окончена война,

А ей атака часто снится

И фраза горечи полна:

"Родная, дай воды напиться".

 

Бормочет что-то жарким ртом.

Бойца ль выносит с поля боя?

Войны прошедшей страшный гром

Ей не дает во сне покоя.

 

Проснувшись, ходит до утра,

В глазах солдат погибших лица.

И плачет, плачет медсестра...

Им не подать воды напиться.

2.05. 1981 г.

 

Ради жизни

 

Умолк в атаке пулемет,

Лежит расчет, пробиты каски…

Шинелей полы ветер мнет.

Друг друга обняли по-братски.

 

Огня! Огня! Пехота ждет

Лицом, припав к дымящей глине,

Осиротевший пулемет

Под вой и стон снарядов стынет.

 

Минуты длинные, как год,

Висят над боем в сером дыме.

Боец сквозь визг свинца ползет,

Глаза застыли на «Максиме».

 

Еще рывок, еще вперед,

А сзади след алее вишни…

Нажал гашетку. Пулемет

Ударил смертью ради жизни.

 

 

Бессмертники

 

- Почему, - меня спросила дочка, -

Лепестки похожие на медь,

Почему бессмертники-цветочки

Любят в небо синее смотреть?

 

И головку низко наклонила,

Сорвала невянущий цветок.

Будто шлем стальной Саур-могила

За буграми куталась в дымок.

 

Я стал думать, что сказать дочурке,

Как поведать правду той земли,

Где рубились казаки и турки,

Обагряя кровью ковыли?

 

Что сказать о грозном сорок третьем,

Как врезались здесь снаряд в снаряд?

Понимают ли нас взрослых дети,

Когда им об этом говорят?

 

Вдаль тонула за Миус-рекою

Мирная донская сторона.

- Здесь, - я показал вокруг рукою, -

По степи когда-то шла война.

 

Здесь донцы за Русь, за вольность края,

Сквозь степной кочующий пожар,

На скаку огнем клинков сверкая,

Лавою катились на татар.

 

Здесь Саур-могилу в сорок третьем

Взяли штурмом красные бойцы,

И осколки, как железный ветер,

Смертью вьюжили во все концы.

 

Где боец на землю падал раной

И в глазах мерк синий неба клок,

На том месте поздно или рано

Вырастет невянущий цветок.

 

Сколько их? Сама ты видишь дочка.

По буграм и склонам там и тут

Гордые бессмертники-цветочки

Медью красных звездочек цветут.

 

Молча опустила дочь глазенки.

Я смотрел, присев на бугорок,

Как садили хрупкие ручонки

В землю боя сорванный цветок.