Ковтун Сергей Викторович

х. Герасимовка

 

***

В душе обнажённой поэта

Рифмы зреют и крепнут фразы.

Научился чему-то  где-то,

Не опишешь всего и сразу.

 

Воспримет бумага все строки,

Она ведь совсем бездушная,

А нам нужно выдержать сроки,

Чтобы осталось лишь лучшее.

 

Не нужно гордиться собою,

Хоть хочется славы минутку,

И жить благородной мечтою,

Ведь творчество - это не шутка.

 

Потом и поймут, и оценят,

И все отнесутся с душою.

И рифмы тебе не изменят -

Совсем не захочешь покоя.

 

 

***

Когда ниспошлет муки творчества

Всевышний на грешную  душу,

Приму тогда одиночество

И верю, что вовсе не струшу.

 

Сомненья совсем отсеются,

Себя я отдам поэзии.

И очень хочу надеяться,

Что чем-то смогу быть полезен.

 

 

***

В ночи любовь растёт как на дрожжах.

Душа дрожит весенним лепестком.

Слова все замирают на губах,

И в горле застывает тяжкий ком.

 

 

Статывка Елена Николаевна,

Родионово-Несветайский район

 

Я благодарна богу и судьбе

За то, как жизнь моя сложилась.

Что я узнала о тебе

И сильной быть я научилась.

 

Всё было на моём веку:

И счастье, и печаль, и радость, и беда.

Всё пережитое легло в строку,

Оставив след глубокий навсегда.

 

Судьба дала друзей надёжных

И, милых сердцу, мне родных.

Отец и мама. Кто может быть дороже

Вас милых, добрых и уже седых?

 

А матерью и бабушкою быть – вот это счастье.

Что можно с этим всем сравнить?

И если вдруг в семье возникнет разногласье,

То дружбою сильнее начинаем дорожить.

 

Нет пристани надёжнее на свете,

Где нас прощают, любят, ждут,

Чем дом родительский. И мы в ответе

За свет окошек в нём и за уют.

 

И вот по вашему, родители, примеру

Мы свой очаг создать должны,

Чтоб наши дети, в нас поверив,

Традициям семьи были верны.

 

А вы, родные, живите счастливо и долго.

Так хочется ваш скрасить быт.

Помочь во всём вам – считаю своим долгом.

Для вас и для друзей мой дом всегда открыт.

 

Я благодарна богу и судьбе,

Что жизнь моя, как музыка, сложилась...

 

 

Кондрашова Ирина Петровна

с. Николаевка

 

Мамин оберег

 

Я даже не надеялась на снег-

Привычен Новый год с травой зелёной.

Но вдруг с небес подарок - оберег

На землю лег вуалью по сезону

 

Не усидеть мне дома в этот час,

Одела шубку, белый шарф на шее

К щеке прижала, грусти не таясь -

Подарок мамы - он меня согреет...

 

У дома, за порогом - волшебство!

Прожектор фонаря усилил действо:

Танцующих снежинок колдовство

Меня на миг переместило в детство...

 

В те годы, время просто тихо шло,

А не стрелой стремительно летело.

Бежали мы "на балку", за село,

Гуляли до поры "когда стемнело".

 

А вечером, конечно, "нагоняй",

Суровый голос мамы, чай с малиной,

Улыбка папы, словно невзначай,

И я клялась не заболеть ангиной.

 

И не болела, потому что шарф

Мне шею грел, как греет и поныне.

Чуть тоньше став, он для меня не стар,

Подарок мамин - дочери Ирине.

 

 

Конюхова Галина Ивановна

с. Покровское

 

***

Встретились душа с душою,

Гнали грусть - тоску из сердца.

А, для многих будто шоу -

Представление за дверцей!!!

 

По соседству всё рядили,

Сплетничали, улыбались.

За окошками следили,

Если рано закрывались!

 

А они, прогнав печали,

Расходились не охотно.

А, потом так заскучали -

Стало аж в костях ломотно!

 

И решили эти люди,

Раз о них молва гуляет:

Будем вместе, будь, что будет,

Раз Господь соединяет!

 

Одиночество - трясина,

Угнетение людское.

А когда в кудрях седины -

Горе, да порой какое.

 

Их не зря соединило

Время, может, просто случай.

Знать сердца их не остыли,

Легче пусть живут и круче!

 

 

Сафронова Ольга Игоревна

г. Таганрог

 

На 90 лет Центра Внешкольного Развития Таганрога.

 

Дата основания – 24 января 1936 года.

 

Уютный двухэтажный дом…

Мелькают тени за окном.

Вот там - танцуют, там - поют,

Мелодии ручьями льют.

У творчества так много сфер!

А вместе это - ЦВР.

 

Большая, дружная семья

Лелеет сотни детских "я"

Растит таланты, как цветы -

Необычайной красоты!

И отпускает в белый свет...

Воистину хорош букет!

 

Когда-то, много лет назад,

Здесь Дом открыли для ребят.

И особняк дивился сам

Весёлым детским голосам.

Вершились славные дела -

Их память сердца сберегла.

 

С оркестром шли на Первомай:

Бей, барабан, труба играй!

Сажали пионерский сад,

Растили для страны цыплят.

И не остались в стороне,

Сражаясь храбро на войне.

 

Сейчас, как прежде и всегда,

Дом полон творчества, труда.

Все педагоги – хороши!

Здесь - часть их сердца и души.

Для новых славных дней пример,

Живи и здравствуй, ЦВР!

 

 

ПОЭТИЧЕСКИЙ ЦИКЛ «ХРАМЫ»

 

1. Храм Василия Блаженного

 

(собор Покрова Пресвятой Богородицы что на рву.

Москва, Красная площадь)

 

Построен в 1555—1561 годах. Возведение собора, ознаменовало окончательную победу Иоанна IV Грозного над Казанским ханством в Казанской войне и присоединение его к Московскому государству.

 

Яркие маковки-купола...

Храм, будто Божью святую игрушку,

Мягко спустили с небес на горушку

Ангельские крыла.

 

Стройная лёгкость витых колонн...

Колоколов многозвучные речи -

Будто бы отзвуки воинской сечи,

Битвы железной стон.

 

Переживая радость и грусть,

Храмы, как люди... не ведают судеб.

Сколько их было? И сколько их будет -

Битв за Святую Матушку Русь?

 

 

2. Храм Христа Спасителя

(Кафедральный, во имя Христа

Спасителя собор,

Москва, ул. Волхонка)

 

«Провидение Божие помощью

веры и народного духа спасло нас.

Ему благодарность, и памятник

Ему же принадлежит»

Генерал Пётр Кикин

 

Решение о возведении первого храма в честь победы в Отечественной войне 1812 года над Наполеоном было принято императором Александром I.

24 (12) октября 1817 года состоялась закладка храма во имя Христа Спасителя на Воробьёвых горах. Возведение собора приостановилось по восшествии на престол Николая I в 1825 году. Согласно официальной версии, это было связано с ненадёжностью почвы на Воробьёвых горах.

Было выбрано новое место на Волхонке. 10 сентября 1839 года состоялась закладка. 7 июня 1883 года состоялось торжественное освящение собора.

Существующее здание, построенное в 1990-х годах, является воссозданием одноимённого храма, разрушенного в 1931 году.

 

Он трижды начат был,

И дважды был окончен,

И дважды погибал

В горниле перемен.

 

Короной стать Москвы?

Вмешалась слабость почвы…

И гордые мечты

Не поднялись с колен.

 

Но был священ обет…

При новом Государе

Строительство – с нуля.

И вот – предстал Собор.

 

Казалось – равных нет,

И на века подарен

Престольной, славы для,

Сей золотой убор.

 

Но времени волна,

Владея нами всеми,

Сметает блеск твердынь

И снова создаёт.

 

Иные времена…

Идём вперёд сквозь время…

А белоснежный храм –

Надежду нам даёт.

 

 

3. Александро-Невский Иерусалимский

греческий мужской монастырь

(находился в г. Таганроге на пересечении

Александровской улицы (ранее Иерусалимской)

и Лермонтовского переулка (ранее Иерусалимского, Варвациевского),

на Банковской площади)

 

Основателем монастыря стал бывший греческий пират и меценат Новороссии Иван Андреевич Варваци (Иоаннис Варвакис) (1745—1825).

Варваци подал прошение по обустройству монастыря императору Александру I. После переписки с Русским императором и Иерусалимским патриархом Поликарпом, была издана грамота от 30 августа 1814 года, разрешавшая основать Иерусалимский Александровский монастырь по плану Варваци. Варваци также брал на себя содержание монастыря.

В 1825 году в монастыре молились император Александр I и императрица Елизавета Алексеевна. Там же со 2 по 29 декабря 1825 года находилось забальзамированное тело усопшего императора Александра I.

Разрушен в 1926 году.

 

Площадь… В обрывках седого тумана

Видится всё необычно и странно.

Призрак печальный: стена… купола…

Здесь где-то рядом обитель была.

 

Строил обитель ту воин суровый,

Грек по рождению – русский моряк.

Бил он османов…

А после торговлей

Разбогател…

Но душой – не иссяк!

 

Невского именем гордо увенчан,

Храм кораблём шёл к родным берегам.

Греки и русские теплили свечи…

Царской четою обласкан был храм.

 

Где он теперь? Как легко мы теряем,

Не замечая потерь глубины…

 

Призрачный храм истончается… тает

В сумерках серых бесснежной зимы.

 

 

4. Троицкая церковь

 

(утраченный православный храм в Таганроге, одна из первых построек будущей крепости на мысу Таганий Рог).

 

Начала действовать 1 сентября 1699 года. На освящении храма присутствовал основатель Таганрога Пётр Великий.

Согласно Прутскому договору 1711 года и по требованию Турции крепость Троицк на Таганьем Рогу была разрушена, а церковь была перевезена по частям в разные места, но главным образом в Бахмут, и поставлена там близ земляного вала.

В 1782 году комендант Иван Каспаров, получив поддержку со стороны офицеров крепости, решил построить новую деревянную церковь на старом каменном фундаменте. В 1785 году строительство окончили, церковь освятили и дали название Архангело-Михайловской.

Сооруженная иждивением военных чинов и таганрогских граждан Архангело-Михайловская церковь существовала до 1865 года, по мере приближения к которому, разумеется, приходила в ветхость, и в этом году староста церкви купец Афанасий Андреевич Белов выразил желание построить новую церковь во имя того же патрона, но на другом месте, именно, на Ярмарочной площади, с тем, чтобы старая церковь была снесена и из её материала построена школа, а утварь её была бы передана новой церкви.

Однако, глубоко оскорбленное чувство прихожан церкви вызвало сочувствие в городском управлении. Был поднят вопрос о сохранении упраздненной церкви как исторического памятника.

23 июня 1879 года вышел Указ Екатеринославской духовной Консистории следующего содержания: «оставить Таганрогскую крепостную церковь неприкосновенною и дозволить совершать в ней богослужение, если обществом города Таганрога будут приисканы средства на ея поддержание…»

В 1930 году Троицкая церковь была закрыта и превращена в крытый кооперативный рынок. Потом здание было отдано под кроватную мастерскую, а позднее — совсем разрушено.

 

Камень в сквере,

будто на могиле.

Боль потери —

храм не сохранили.

Время... люди...

Прошлого истоки.

Дней и судеб

горькие уроки.

 

Был построен

При Петре великом.

Службы звоны...

С моря - чаек крики.

Крепостные

Окружали стены...

Да лихие

Ждали перемены.

 

Жизнь вторая

Далеко от дома...

Степь без края...

Дальний отзвук грома.

 

Мчались кони,

Времена менялись:

Вновь над морем

Стены подымались.

Век державный –

Век Екатерины,

Вехой славной

Вышел на руины:

На фундамент

От времен Петровых

Бога славить

Храм поставлен новый.

 

Годы... годы...

Всё приходит в ветхость.

Где походы,

Гарнизон и крепость?

Всё другое...

Перевозят снова?

Нет покоя

В городе торговом.

 

- Быть здесь пусту?

Это разве дело?

Недовольство

Как в котле кипело.

Чтила паства

Дел Петровых вехи.

Храм остался.

Думали - навеки.

 

Но не вечны

Люди... вещи...стены.

Вновь беспечно

Ловим перемены.

Камень в сквере,

будто на могиле…

 

Всё же верю:

Память сохранили.

 

 

5. Колокол

 

Знаменитый севастопольский Туманный колокол родился в далеком 1778 году. Он был отлит из турецких трофейных пушек в Таганроге. На колоколе изображены святые Николай и Фока, небесные покровители моряков. Отлитый колокол установили на церкви святого Николая Чудотворца в Таганроге.

В 1803 году после того, как Севастополь стал главной военно-морской базой России на юге страны, император Александр I приказал перевезти колокол в Севастополь и установить его в строящейся там церкви Святого Николая.

Во время Крымской войны туманный колокол был захвачен французами и помещён в собор Парижской Богоматери. Колокол установили на Южной башне храма. Его соседом оказался старейший колокол собора - "Эммануэль". Севастопольский колокол надолго замолчал: по назначению его не использовали.

Десятилетия спустя был найден колокол с русской надписью, и наконец, благодаря дипломатическим усилиям обеих сторон и особенно французского консула в Севастополе Луи Ге, 13 сентября 1913 года колокол был торжественно возвращён в Херсонесский монастырь и установлен на временной деревянной колокольне рядом со Свято-Владимирским собором.

В 1925 году все здания Херсонесского монастыря передали археологическому музею, колокола отправили на переплавку. Кроме одного. Того самого знаменитого "пленника". Его оставили как сигнальный колокол в туманную погоду.

Установили колокол на берегу не сразу, лишь в 1939 году. Так севастопольский колокол начал свою работу в качестве "туманного". И проработал до 1960-х годов.

Выйдя на пенсию, Туманный колокол остался на месте. Теперь он достопримечательность.

 

 

Туманный колокол...

Всё смотрит вдаль куда-то.

Припоминает имена и даты:

Крым. Херсонес.

А где-то - Таганрог.

Там храм стоит.

Глядит с обрыва в море.

По берегу внизу - волны узоры.

Там отчий дом, начало всех дорог.

 

Для храма изготовлен в Таганроге...

Но император, что всю жизнь провёл в дороге,

И колокол отправил в дальний путь.

Для Севастополя хорош подарок царский,

Но колокол, предчувствуя мытарства,

Гудел... просился в Таганрог вернуть.

 

В России что ни век, то неспокойно.

Зверьём несытым подступают войны.

Лишь повод дай — желающих полно!

Случилось: одолела вражья сила,

И колокол трофеем прихватила.

Эх, если бы опять Бородино!

 

Пленённый колокол был позабыт надолго —

В Париже городе своих событий много.

Железный панцирь ладил новый век.

В знак «вечной дружбы» Франции с Россией

Тот колокол с почётом возвратили.

Жаль только, дружба не была «навек».

 

Из Нотр Дам — обратно в Севастополь!

Наш колокол вернулся из Европы,

Прервав молчание шести десятков лет...

 

Всё было так, а может — чуть иначе.

История концы умело прячет.

А муза Клио свой творит сюжет.

 

Никольский храм с обрывов Таганрога

Всё так же в даль морскую смотрит строго.

 

А колокол на краешке земли

Вздыхает тихо о былом и славном,

Когда служил он маяком туманным,

Встречая... провожая... корабли.

 

 

Север Ирина Николаевна,

х. Дарагановка

 

Сострадание

 

На нашем жизненном пути мне много раз приходилось  говорить мужу: «Я горжусь тобой!». И это были не пустые слова лести или женских уловок. Вовсе нет!   А вполне заслуженный восторг от его действий. Но самый первый раз помнится особенно остро.

После двадцатилетней разлуки, случившейся в нашей жизни, мы вновь стали друг друга узнавать и присматриваться.  Лёша очень изменился, стал явным лидером и непререкаемым хозяином своих слов, обещаний и поступков. Мы только начали встречаться  - самая первая неделя свиданий, конфетно-букетный период.

Он заехал за мной на Береговой – мы договорились пообедать в гриль-баре  «Белый аист» на Красном Котельщике  - одно из самых популярных мест в Таганроге в начале двухтысячных.

И тут мне Лёша говорит:

- Ты не будешь обижаться, если мы сначала заедем в одно место? Мне нужно отдать  вещь, которую я не успел завезти до нашей встречи, слишком много было работы в первой половине дня.

- Конечно, нет. Но у нас же заказан столик по времени.

- Ничего, чуть припоздаем.

Едем по направлению к Котельщику, сворачиваем на площадь Слёз. Это название площади Восстания у пригородного вокзала уже забыли даже старожилы. А вот в 80-е, 90-те, двухтысячные «Площадь Слёз» полностью соответствовала этому определению. Там почти не было привычных нам кафешек, ухоженного сквера, магазинчиков под красно-синим пластиком, а только  киоски, асфальтированные дорожки, лавочки и… пустота.

Пустота человечности.

Сидели на лавочках местные алкоголики,  калеки, сновали цыганки с гнусаво просящими копеечку цыганчатами. Чуть темнело – на незавидную охоту выпархивали «ночные бабочки». Все просили денег, а пассажиры с электричек и автобусов старались быстро прошмыгнуть сквозь ряды выброшенных из жизни и социума, искалеченных не только телом, но и душой людей. Редкий прохожий протягивал денежку, стыдливо отводя взор от увечий и пьяных слёз.

Мы приехали именно сюда – в самое сердце людской ненужности и грязи. Я раздумывала, выходить мне или остаться в машине до тех пор, пока Лёша  не вытащил из необъятного багажника «Волги» инвалидное кресло, новое, в картонной упаковке. Оно было достаточно тяжёлым, и Север потихоньку понёс его по дорожке. Я семенила сзади – хотелось со стороны увидеть нечто, не совсем обычное в моём понимании.

Где-то в центре проходной аллеи на лавочке сидел потрёпанный, взъерошенный мужчина без ног лет сорока. Рядом на промасленной помятой газете лежал кусок надкусанной ливерной колбасы и раскрошенный хлеб, на земле под сидением початая бутылка дешёвой водки. На асфальте перед инвалидом стояла видавшая виды коробка из-под обуви с россыпью медяков.

- Санёк, привет! – весело поздоровался Лёша, - Вот привёз тебе коня, как и обещал!

- Лёнчик, ты?! Это мне? – еле выдавил из себя мужчина.

Север распаковывал и устанавливал кресло.

- Ну, да!  Я же тебе говорил, помнишь? Будешь теперь «сам с усам», чтоб не тягали тебя мужики на руках. Как, нравится? Давай опробуем! – легко взял безногого на руки, осторожно усадил в кресло, показал, как крутить самостоятельно колёса без посторонней помощи.

Слёзы не обиженного жизнью пьяницы я увидела тогда, а счастливого, благодарного человека, который до этого момента не ожидал от судьбы и людей ничего больше, чем пирожок, стакан водки или горсть мелочи. На лице изумление, а глаза чистые, как у ребёнка.

- Лёнчик, как же так? Как это? Я же не смогу… Я не знаю, что тебе сказать!

- Санёк, ничего не надо. Бери – это теперь твои ноги. Всего тебе, брат!

Я шмыгала носом, готовая расплакаться, а Север, обняв меня за плечи, повёл к машине. И только оказавшись  на пассажирском сидении, я впервые  сказала своему будущему мужу:

- Я так горжусь тобой…

У меня ещё не было в жизни знакомых с таким большим и бескорыстным сердцем.

 

 

Север Леонид Юрьевич

(1959-2023)

х. Дарагановка

 

Спешите делать добро...

 

Человек в инвалидной коляске,

Между вечно спешащих авто...

Светофор замигал, снова красный,

Не подал ни копейки никто.

 

Я поймал взгляд его обречённый,

Он не брит, с виду пьян и чумаз...

"Пробка" тронулась, светит зелёный,

Тороплюсь! Нажимаю на газ...

 

Тороплюсь! Кто-то задний поможет,

Я не жадный, я просто спешу,

Мне не жалко, но время дороже,

Не успею, проблем не решу!!!

 

Тороплюсь... Только вдруг среди ночи -

Боль в ноге, даже искры из глаз...

Все проблемы решились заочно,

Есть одна - далеко унитаз.

 

Закрываю глаза... В жизни - красный!

Никуда не спешу, прерван бег.

Светофор... Инвалид на коляске...

Не помог я тебе - то мой грех!