25 января 2026 года исполнилось бы 88 лет Владимиру Семёновичу Высоцкому. В МЦБ им. И.М.Бондаренко состоялось памятное мероприятие «Владимир Высоцкий: диалог времён» с участием лито «Степь». Прозвучали стихи и песни поэта, посвящения ему.

 

Он не вернулся из боя

 

Почему все не так? Вроде всё как всегда:

То же небо — опять голубое,

Тот же лес, тот же воздух и та же вода,

Только он не вернулся из боя.

 

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас

В наших спорах без сна и покоя.

Мне не стало хватать его только сейчас,

Когда он не вернулся из боя.

 

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,

Он всегда говорил про другое,

Он мне спать не давал, он с восходом вставал,

А вчера не вернулся из боя.

 

То, что пусто теперь, — не про то разговор,

Вдруг заметил я — нас было двое.

Для меня будто ветром задуло костёр,

Когда он не вернулся из боя.

 

Нынче вырвалась, будто из плена, весна,

По ошибке окликнул его я:

 — Друг, оставь покурить! — А в ответ — тишина:

Он вчера не вернулся из боя.

 

Наши мёртвые нас не оставят в беде,

Наши павшие — как часовые.

Отражается небо в лесу, как в воде,

И деревья стоят голубые.

 

Нам и места в землянке хватало вполне,

Нам и время текло для обоих.

Все теперь одному. Только кажется мне,

Это я не вернулся из боя.

            В.С.Высоцкий

 

Письмо

 

Полчаса до атаки,

Скоро снова под танки,

Снова слушать разрывов концерт.

А бойцу молодому

Передали из дому

Небольшой голубой треугольный конверт.

 

И как будто не здесь ты,

Если почерк невесты

Или пишут отец твой и мать,

Но случилось другое —

Видно, зря перед боем

Поспешили солдату письмо передать.

 

Там стояло сначала:

«Извини, что молчала,

Ждать не буду» — и всё, весь листок.

Только снизу приписка:

«Уезжаю не близко,

Ты ж спокойно воюй и прости, если что».

 

Вместе с первым разрывом

Парень крикнул тоскливо:

«Почтальон, что ты мне притащил?!

За минуту до смерти

В треугольном конверте

Пулевое ранение я получил!»

 

Он шагнул из траншеи

С автоматом на шее,

Он разрывов беречься не стал.

И в бою под Сурою

Он обнялся с землёю,

Только — ветер обрывки письма разметал.

И в бою над Сурою

Он обнялся с землёю,

Только — ветер обрывки письма разметал.

            В.С.Высоцкий

 

Люблю тебя

 

Люблю тебя сейчас

Не тайно — напоказ.

Не «после» и не «до» в лучах твоих сгораю.

Навзрыд или смеясь,

Но я люблю сейчас,

А в прошлом — не хочу, а в будущем — не знаю.

В прошедшем «я любил» —

Печальнее могил, —

Все нежное во мне бескрылит и стреножит,

Хотя поэт поэтов говорил:

«Я вас любил, любовь ещё, быть может…»

Так говорят о брошенном, отцветшем —

И в этом жалость есть и снисходительность,

Как к свергнутому с трона королю.

Есть в этом сожаленье об ушедшем

Стремленьи, где утеряна стремительность,

И как бы недоверье к «я люблю».

 

Люблю тебя теперь

Без мер и без потерь,

Мой век стоит сейчас —

Я вен не перережу!

Во время, в продолжение, теперь

Я прошлым не дышу и будущим не брежу.

Приду и вброд, и вплавь

К тебе — хоть обезглавь! —

С цепями на ногах и с гирями по пуду.

Ты только по ошибке не заставь,

Чтоб после «я люблю» добавил я, что «буду».

Есть горечь в этом «буду», как ни странно,

Подделанная подпись, червоточина

И лаз для отступленья, про запас,

Бесцветный яд на самом дне стакана.

И, словно настоящему пощечина —

Сомненье в том, что «я люблю» — сейчас.

 

Смотрю французский сон

С обилием времен,

Где в будущем — не так, и в прошлом — по-другому.

К позорному столбу я пригвождён,

К барьеру вызван я языковому.

Ах, разность в языках!

Не положенье — крах.

Но выход мы вдвоём поищем и обрящем.

Люблю тебя и в сложных временах —

И в будущем, и в прошлом настоящем!..

            В.С.Высоцкий

 

Марине Влади

 

И снизу лёд и сверху — маюсь между, —

Пробить ли верх иль пробуравить низ?

Конечно — всплыть и не терять надежду,

А там — за дело в ожиданье виз.

 

Лёд надо мною, надломись и тресни!

Я весь в поту, как пахарь от сохи.

Вернусь к тебе, как корабли из песни,

Всё помня, даже старые стихи.

 

Мне меньше полувека — сорок с лишним, —

Я жив, тобой и Господом храним.

Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,

Мне есть чем оправдаться перед Ним.

1980 г.                        В.С.Высоцкий

 

 

Сафронова Ольга Игоревна

г. Таганрог

 

Город Воткинск*...

Зимний снег глубокий.

Здесь Высоцкий не был никогда.

Где-то далеко, в Москве жестокой

Укатилась в ночь его звезда.

 

Но однажды жители решили:

Не был здесь при жизни? Ничего!

И поэта в гости пригласили

После смерти.

Любят здесь его!

 

Не глядит надменно с постамента -

Всё же он - не памятник, а гость.

Вспять пустилась жизни кинолента:

В Воткинске - Высоцкий! Довелось!

 

Снимешь трубку - и польётся песня.

Телефонной связи чудеса.

Смерти нет. А жить - всё интересней!

И не молкнут песен голоса!

 

 

*) - В Воткинске, втором по величине городе Удмуртии, есть сквер имени Высоцкого. В центре – памятник поэту. Между тем, Владимир Семенович в Воткинске при жизни никогда не был, хотя выступал с концертами в соседнем Ижевске. Тем не менее, по воле жителей Воткинска, на народные деньги был обустроен сквер и 3 сентября  2016 года в присутствии сына, Никиты Высоцкого, открыт памятник. Авторы памятника добились максимального портретного сходства, для чего ими были просмотрены фильмы с участием актера, множество фотографий, видеозаписей.

У этого памятника нет высокого постамента, Высоцкий – во весь рост, совсем рядом, с гитарой, поднял руку, казалось, просит внимания, сейчас будет петь.

И это можно услышать: вокруг памятника расположены 4 советских кнопочных телефона-автомата. Сняв трубку и нажав любую из кнопок, вы услышите песню в исполнении Владимира Семёновича.

Некоторые даже гадают таким образом: нужно задать вопрос, случайным образом нажать кнопку и найти ответ в песне.

 

 

Романов Михаил Васильевич

с. Покровское

 

В. С. Высоцкому

 

Ярок жизни его монолог откровенный...

Наполняющий внутренним светом...

Не вмещали стандартные  тесные стены

Дух Володи, актёра, поэта.

 

Он, громада - фрегат, хоть наложены вето,

Пел, аншлагом страну всю взрывая. 

Но не признан, не принят... От строя «корветов»:

«Не поэт», - и усмешка кривая.

 

Потому, что внутри он, и в жестах, и слоге,

Как Хлопуша его исступлённый!

Дон Гуан во плоти! Клокотал в монологе,

Русский Гамлет! Металл раскалённый!

 

И за нас в «колее» снова душу терзал он,

Весь в напряге! Свой голос срывая!

И входил в резонанс он с восторгами зала,

Трепетавшего в песенном шквале!

 

Усмирить не смогли - кровь вскипала в аорте 

Иноходца, хрипя  непокорно,

Как и прежде его надрывались в аккорде

И несли «привередливо кони»!

Сотни жизней - ролей не сыграл он, а прожил

Во всю силу на сцене, экране.

Вот он, гриф истязая, винты покорёжил,

Храбрый лётчик, врага протаранив!

 

Шла вразнос этих взрывчатых строк канонада!

И у края, «штрафник» неуёмный,

Насмерть шёл, за Россию - кому-то же надо - 

Он, болея гигантской душою Атланта,

Груз взвалил на себя не подъёмный.

 

К сожаленью, предел есть и прочности стали, -

Надорвался поэт в бурном раже.

Но накал этих песен в гитарном запале

И пронзительно яркие роли остались

Навсегда в поколениях наших….

 

Как его Брусенцов, он, болид кинолентный!

Как, Жеглов и Арап благородный!

Он не знал, что поставят ему монументы,

В знак победы любви всенародной.

 

 

Конюхова Галина Ивановна

с. Покровское

 

ВЫСОЦКИЙ ЖИВ, ОН В СЕРДЦЕ У НАРОДА

(Акростих)

 

Высоцкий жив, он в сердце у народа

ВсевЫшним послан был на землю нашу.

Стихи его и песни нынче в моде,

О жизни, о войне живых и павших.

Цикл творческий певца разнообразный,

Как пел он о любви, о верной дружбе!

Исколесил союз, был в странах разных,

ВластеЙ опала вытравляла душу.

Жужжали, как жуки и мухи в уши

И запрещали петь, но повсеместно

Вокал его звучал внутри, снаружи,

Ответным бумерангом были песни.

Неслись порой из каждой подворотни

Весёлые напевы под гитару.

Студенты пели, слушали охотно

Его шедевры в парках, на бульварах.

Репертуар, конечно, был и с перцем,

Давление властей порой безмерно

Царапало до боли душу, сердце,

Естественно и помотали нервы.

Ушёл он в вечность, и без волокиты.

Наследием сегодня верховодит

Активно сын Высоцкого, Никита,

Радушно принимаемый народом.

Осталось недописанного много,

Довольно много песен недопето.

А он своей намеченной дорогой

Ушёл….

 

 

Высоцкому

 

О нём в народе разное твердят.

Ах, сколько на земле людей и мнений,

Одни вдогонку песням сыплют яд,

Другие говорят: «Высоцкий – гений!».

А он охрипшим голосом нам пел

Свои стихи – пронзительные песни.

В них слышался и лагерный удел,

И дружба с жизненной любовью вместе.

Поэт писал и много о войне,

Дорог военных вовсе не изведав.

Гоним властями был он, в стороне

От признанных, но цену знал победы.

В депрессиях бывая, был не рад

Ошибкам горьким и ночам бессонным.

Грешил и каялся, что виноват,

А на его концертах - залы полны.

Мой личный взгляд: Я восхищаюсь им,

От головы до ног - поэт свободы!

И думаю, что многими любим,

Без званий стал поистине «Народным»!

 

 

31 января 1941 года родился донской поэт МОИСЕЕВ ВЛАДИМИР ВАЛЕНТИНОВИЧ.

 

член Союза писателей РФ (2005). Детство провел в с. Голдино Рязанской обл. Окончил таганрогскую школу № 16. Работал слесарем на ГМЗ. Служил в ракетных войсках СА. Окончил ТГПИ, факультет русского языка и литературы (1969). Преподавал в с. Гусаревка Азовского р-на. Издал сборники стихов: «Качели», РКИ, 1985; «Ржаные зарницы», РКИ, 1989; «Млечный парус», ООО «Оригинал КВ», 2001. Ушел из жизни 09.09.2016 года.

 

Стихи Владимира Моисеева

 

Пугало

 

Дедов пиджак,

Что в сарае висел без пуговок,

старую кепку на подоконнике

бабка под осень

надела на пугало,

попросив прощения

у покойника.

 

Так и возилась в молчании скучном.

А глянула -

Батюшки!

Стоит, как живой.

Пританцовывал тут же

знакомый душок сивушный,

всхлипнула бабка

и побрела домой.

 

А дед был весёлый,

характер имел безобидный.

И слетелся к нему

окрестный народ воробьиный.

 

И пока на ветру

он что-то беспутное плёл,

птицы его поминали

подсолнухом и коноплёй.

 

 

***

А слава -

только померещилась.

Какой от писанины прок?

С бумагой

он порвал,

как с женщиной.

И прошептал:

- Помилуй, бог!

Теперь -

пить водку у камина

и выть в трубу,

глаза закрыв...

Вернётся женщина,

обнимет.

Бумага -

не простит разрыв.

 

 

Ночь

 

Когда тебя

я целовал в овраге,

примяв негрубо стебли и слова,

вокруг ревниво

дыбились коряги

и дикая щетинилась трава.

 

Шиповник задевал мою одежду,

он изнемог до чёрной немоты.

И жалко, сладострастно

и враждебно

смотрели

глухоманные цветы.

 

Как будто здесь

я был врагом заклятым.

И слышалось сквозь шорох иногда,

как ночь скулила

одиноко

в лапы,

когда твоим

я задыхался

-Да!

 

 

***

В коре -

надрез наискосок.

Меня к надрезу

жажда гонит.

Припал к берёзе -

сладок сок.

Вкус губ моих

она запомнит...

 

Тот миг -

на жизнь

запомнит сердце,

как на закате у куста

сливались

дерева и детства

весенне-чистые уста.

 

 

Корова в городе

 

Идёт корова.

Ноги ставит криво.

Сквозь суету людскую вброд

ведёт её на выпас молчаливо

худой старик. И лыбится народ.

 

Идёт корова, думая про мяту.

Порою в свист упрётся, как в забор.

Здесь всё чужое,

всё здесь не понятно.

Одна родня -

зелёный светофор.

 

Вот дворники в оранжевых обновах

застыли с мётлами.

Не каждый встрече рад.

Того гляди, нашлёпает корова

своих блинов...

Кому же убирать?

 

- Зорянка! Зоренька! -

старик ласкает имя.

(Мол, не волнуйся,

свойский здесь народ).

И облачко -

упругое, как вымя,

корове в шаг

над городом плывёт.

 

 

Шпала

 

Весна туманы колыхала

Дышать, цвести -

нагрянул срок.

И в трещинах глубоких

шпала.

какой-то

родила росток.

 

Его из рук поили грозы.

Он к солнцу весело вставал

и оси душных тепловозов

макушкой детской задевал...

 

Состав на стыках грузно цокал.

И шпала болью изошла.

Она, ведь, старая,

подсолнух

себе на горе родила.

 

 

***

Базар гудел.

Смешались краски броско:

цветы, арбузы и горшков эмаль.

Он шёл.

Болталась на груди авоська,

цепляя потемневшую медаль.

 

Вокруг - толпа роилась

густо, рьяно.

Он брёл сквозь гул,

клонилась голова.

И были плоско всунуты в карманы

поношенной штормовки рукава.

 

В рядах -

к рыбёшке приценялся глухо.

Порой кривился жёсткою щекой.

И тут сказала бойкая толстуха:

- Не надо, дядька, грошей.

Бог с тобой!

Взглянул в сердцах

и передёрнул бровью:

- А ты бери!

Вот здесь возьми, в кармане.

Взбугрились желваки его сурово,

как будто ковырнули в старой ране.

 

Он уходил,

сутул и неприветлив.

Притихли все.

(Он резок был, но прав).

 

И, как ребёнок,

шёл с ним рядом ветер,

держась привычно

за пустой рукав.