Стукань Ирина Евгеньевна

с. Николаевка

 

Поэты

 

Поэты - немного пророки,

Они зажигают сердца...

И мысли, и рифмы, и строки,

Им дарят порой небеса...

Они милосердно-жестоки,

Они первозданно-чисты...

Поэты - немного пророки,

Они - словно гимн красоты,

Поэты - несчастные души...

Их боль полыхает огнём,

И, музе коварной послушны,

Страдают и ночью, и днём...

Их строки сливаются в реки,

И дарят божественный свет,

Поэты… Они - ЧЕЛОВЕКИ,

И их человечнее нет!

 

 

Ковылин Михаил Ильич

с. Новобессергеневка

 

Пиши

 

Две строчки для ума, для сердца – строчка,

И много, много строчек для души.

Старательно поставленная точка…

Но ты ещё пиши, прошу, пиши!

Чтоб и печаль, и радость откровений,

Проникнув жаром в душу глубоко,

Минутами сочувственных волнений

Расплавили и чёрствость, и покой.

И нервы оголи, и, может, тело,

Действительность меняй на миражи,

Твори, учись, дерзай, легко и смело

Пиши, но каждым словом дорожи.

И я пишу, пишу, чтоб сердце пело,

Чтоб разум закипал от важных слов,

Чтоб чувства – через край, и жить хотелось

И светом наполняясь, и теплом.

 

 

Я душу лью…

 

Я душу лью на чистые страницы,

Боюсь, всегда боюсь испачкать их,

А буквы друг за другом вереницей

Бегут послами дум и чувств моих.

Здесь на страницах, белые пустыни

Как будто спят, когда они чисты,

Но расцветая строчками густыми,

Приобретают силу красоты.

Всё понимают белые страницы,

Всё принимают, ласково шурша,

И мечется по ним, куда-то мчится

Моя нетерпеливая душа.

И жадно ищет новые пространства

В родном могучем русском языке,

Где слово, как надёжный лучший транспорт,

К людским сердцам и дружеской руке.

Летят слова из под пера, как птицы,

И, слава Богу, им преграды нет.

Я душу лью на чистые страницы

И оставляю стихотворный след.

 

 

Конюхова Галина Ивановна

с. Покровское

 

***

Поэзия – душе моей отрада,

Подруга уходящих дней и лет.

Глоток воды в жару, тепло в прохладу,

Не тлеющей надежды яркий свет!

 

Когда мне память о былом напомнит,

И слёзы катятся ручьём из глаз,

Берусь за ручку и, в расстройстве полном,

Пишу стихи, бывает - и рассказ.

 

Уходит боль, когда сложились строчки,

Текст переписан начисто на лист.

И хоть с утра пляши до звёздной ночки,

Да не судьба, в отъезде баянист!

 

Стихи – бальзам, врачующий поэта,

Спасительное средство от тревог.

В них на вопросы много есть ответов,

К любви и к счастью множество дорог!

 

 

Морозова Альбина Георгиевна

с. Троицкое

 

***

Поэзии святой чарующие ритмы

Затронут струны сердца и души.

А в голове слышны созвучия и рифмы -

Брось все дела, садись и стих пиши.

Бывает так, возникнут в мыслях строфы,

Их повторишь не раз, доволен сам собой.

Пройдёт лишь час, на грани катастрофы

Не можешь вспомнить строчки ни одной.

 

 

Кондрашова Ирина Петровна

 с. Николаевка

 

К поэтам

 

Стихи пишите разные:

И грустные, и страстные,

Красивые, как кружево,

И простенько-дерюжные.

 

Стихи пишите светлые,

Теплом души согретые,

Пишите с чистым помыслом,

По чести и по совести.

 

Неоспорима истина –

Стихи пишите искренне!

 

А если фальшь в строке поэта,

К нему вопрос:"Зачем нам это?!"

 

 

Ковтун Сергей Викторович

х. Герасимовка

 

***

В обнаженной душе поэта

Зреют рифмы и крепнут фразы.

Научился чему-то где то,

Не опишешь всего и сразу.

 

Воспримет бумага все строки,

Она ведь совсем бездушная.

А нужно лишь выдержать сроки,

Что бы осталось лишь лучшее.

 

Не нужно гордиться собою,

Хоть хочется славы минутку.

Живи благородной мечтою,

Ведь творчество - это не шутка!

 

 

Север Леонид Юрьевич

х. Дарагановка

(1959-2023)

 

Есть женщины...

 

Я низко преклоняюсь перед Вами!

Чьи чувства, словно солнечный апрель,

Сырые будни делают стихами…

 

В них слякоть превращается в капель.

В них жаркие ручьи озябших строчек

О самом милом, самом дорогом…

 

И стынь бессонной, одинокой ночи

Сменяется томленьем и теплом.

Тоска и нега льются  на бумагу,

Уничтожая небыли канву,

И трепетная дрожь, прибавив шагу,

Спешит скорей к Нему… к Нему!.. к Нему!!!

Пусть за окном скрипят сырые будни,

Под пледом томно, тихо и тепло.

А стих?  В порыве страсти неподсудной

Написан... И на сердце отлегло!..

 

Оставив слёзы «главной героине»,

Добавив к макияжу этикет,

Стряхнули чувства залежалый иней…

 

Без женских грёз всё в мире пустоцвет!

 

Я преклоняюсь перед Вами снова,

Пусть "I love you" изменит «c'est la vie»

Волшебницам лирического слова,

Заложницам разлуки и любви!..

 

"I love you" - я тебя люблю (англ)

«c'est la vie» - такова жизнь (франц)

 

 

 Соломощук Максим Михайлович

с. Куйбышево

 

***

Предо мною путь из мыслей и стихов,

Я иду, пусть нелегка порой дорога.

Собираю в ящик сердца россыпь слов,

И живу, люблю, надеюсь, верю в Бога.

 

Каждый день особой мудростью наполнен,

 

Щедро дарю незабвенный пронзительный свет.

 

Походкой лёгкою шагаю через вьюги лет,

Широко улыбаюсь, даже если больно.

 

 

Наш гость

Бекрешева Лариса Алексеевна

г. Луганск, ЛНР

 

Прошу любви

 

Поэт я и ловлю звезду

В разлившихся осенних лужах.

Чудак по сути. Но не нужно

Любить меня, когда уйду.

 

Поэт я. Это риск большой.

Иным не стоит и пытаться,

Как я, распахнутой душой,

На жизни прозу натыкаться.

 

Болит. И оттого острей,

И ярче, и рельефней строчка.

И только о любви, о ней,

Так нежно, тонко, по клочочку!

 

О том, как первый лист дрожит,

Как дождь прохожих ловит в сети,

Как в белом вальсе снег кружит

И как несмел влюблённый ветер…

 

Чтоб кто-то замер на ходу,

Прочтя витки словесных кружев…

Сейчас любви прошу! Не нужно

Любить меня, когда уйду.

 

 

Зачем нужны стихи

 

Порою задаёшь вопрос немой

В ночи, гирляндой звёздной перевитой:

Зачем, горя мятущейся душой,

Бросать стихи в сплошную прозу быта?

 

Кому они хоть капельку нужны?

Глазам, потупившимся в серость пола?

Рукам, плетьми повисшим без вины?

Челу, что думой занято тяжёлой?

 

Коснутся ли они усталых душ?

Проникнут ли они в сердец глубины?

Напомнят ли весны звенящий туш

Иль тучи над седой душой раздвинут?

 

Стихи… Кому сейчас они нужны?

А всё ж, возникнув из словесной гущи,

Возьмут и просочатся в чьи-то сны!

Возьмут и воскресят! Иль ранят пуще.

 

 

Наш гость

Немыкина Ольга Владимировна

г. Тихорецк, Краснодарский край.

 

Не корите нищего поэта

 

Поэт обязан быть голодным,

Быть сытым грех.

Поэт обязан быть свободным,

Свободней всех.»

Лев Куклин, из книги стихов

   «Первые стихи» 1947 год.

 

Не корите нищего поэта

за его нерадостный настрой.

В нём душа до ниточки раздета,

и, блуждая на границе света,

праздники обходит стороной.

 

Там она острей и тоньше слышит

правду жизни и её обман.

Там ей Богом дар был послан свыше:

видеть сквозь прорехи стен и крыши,

что за пеленой таит туман.

 

Не сочтите гордость за гордыню.

Просто есть обязанность души:

честным быть от века и доныне,

даже если жизни вкус полынный

ей мешает путь земной вершить.

08.09.2021г.

 

 

Наш гость

Плескун Виктор Иванович

г. Луганск, ЛНР

 

Строфа

 

На лист ложится первая строка,

Она чиста, как первый поцелуй.

Мысль в ней сейчас ещё не глубока,

Попробуй ею сразу околдуй.

 

Уверен я, не выйдет ничего,

Вторую строчку сразу напиши.

В ней не поймёшь ты, знаю я, всего,

В ней нет тепла, а значит - нет души.

 

А вот строфа допишется - и вмиг

Любовь, как птица, взмоет в высоту.

Родится мысль, в ней маленький вот стих,

Он передаст любви всей красоту.

 

 

Сафронова Ольга Игоревна

г. Таганрог

 

НЕОЖИДАННОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ – В ВОТКИНСК И ОБРАТНО!

(продолжение)

 

5. Увидеть город с высоты

 

Увидеть город с высоты...

А крыльев нет — ведь мы не птицы.

Чтобы мечте осуществиться —

Мероприятия просты.

 

С утра отправиться пешком:

Подняться по крутому склону

Вдоль дач, по окна заметённых...

Упасть в сугроб (и встать потом).

 

«ГульбИще» посетить в пути –

На маковке горы поляну.

Там выйдет солнце из тумана,

Протянет луч — куда идти.

 

А после углубиться в лес...

Метелью в губы зацелован,

Он снами белыми окован

Под шалью снеговых завес.

 

Сквозь сосен стройные ряды

Спешить, куда укажет луч...

И скоро

Внизу с горы увидеть город:

Подковой у большой воды.

 

Увидеть город с высоты...

Вы не устали? - спросит кто-то.

Устали ноги от работы.

Но сколько было красоты!

 

Утро следующего дня началось с прогулки. Хотя... Почти семь километров по заснеженной, не везде расчищенной и местами неровной местности - это тянуло, пожалуй, на небольшой поход, особенно для непривычной к таким марш-броскам Марины. Перед этим Илья по спутниковой карте местности примерно обрисовал маршрут: покажем вам «гульбИще», пойдём туда через дачный массив, так короче, потом лесом выйдем вот сюда - оттуда весь город как на ладони, и по улице Энтузиастов спустимся в город и вернёмся домой. Становилось понятно, что к Воткинску подступают не очень высокие и не очень крутые, но всё-таки горы, которые и предполагалось этим утром покорить.

Отправились из дому гуськом по протоптанной в снегу тропинке. И почти сразу Марина ощутила, как трудно с непривычки удерживать равновесие, когда ноги ограничены узкой и в то же время ускользающей из-под них поверхностью углублённой почти по колено в рыхлый снег тропы. И за Павла привычно не ухватишься - он только тревожно оглядывался, чувствуя, как ей сейчас непросто. Хорошо, что так было не везде, и на первом довольно крутом подъёме дорога по садоводству была расчищена и утоптана пошире, так что можно было немного расслабиться и поднять глаза на окружающую обстановку. Да, снега здесь было не просто много, а ОЧЕНЬ МНОГО. Дачная растительность тонула в сугробах, на садовых домиках красовались роскошные шапки. Проложенные до калиток дорожки напоминали окопчики, где, пожалуй, можно было бы держать оборону. Только вот от кого? Даже собак не видно.

Подъём закончился, и вместе с ним закончилась расчищенная дорога. Огибая кучу снега высотой в человеческий рост, Марина всё-таки не удержала равновесие, и не упала, а скорее прилегла на мягкий снеговой бок - получилось развлечение: валяние в снегу. Лина тут же поддержала забаву, повалившись рядом. Серьёзные мужчины валиться в снег сами не пожелали, и повалить себя тоже не дали — блюли мужское достоинство. Насмеявшись, и даже, кажется, немного отдохнув, отправились дальше. Еще немного покружили по садоводству в поисках более-менее проходимых аллей и, наконец, вышли на дорогу, вокруг которой уже начинался настоящий лес. Теперь уже не за окном вагона, а совсем рядом клонили тяжёлые от снега верхушки высокие ели - будто прислушивались к скрипу шагов нежданных посетителей. Под пышными, похожими на невиданный огромный зефир шапками угадывались пни. Белые фигурки залепленных снегом молодых сосенок и ёлочек, словно детвора в снежных шубках, то любопытно толпились вдоль обочин, то, отступив от дороги, будто исполняли какой-то шаманский танец.

Вот и «гульбище». Когда-то сюда собирались на гуляния жители Воткинского завода и окрестных деревень. Теперь это просто просторная поляна на вершине горы, начинающая постепенно зарастать - то там, то тут стоят величаво отдельные большие деревья, под ними подымает зелёные верхушки молодь, вокруг чернеют купы кустов. Лес постепенно наступает на открытое пространство, всё туже и туже смыкает зелёные объятия. Это происходит всегда, когда человек огнём и топором перестает теснить неумолимое зелёное воинство. Марина вспомнила Рыбинск, неузнаваемые заросли на месте лужаек её детства. И, тут, будто стремясь разомкнуть круг её печальных мыслей, из-за серых туч выглянуло солнце.

И сразу всё вокруг изменилось: золотыми свечами загорелись вершины елей, заискрился разноцветными огоньками снег, длинными синими стрелами легли тени, будто указывая направление: вам - туда. Какие-то птички зачирикали, засвистели вокруг. Одна спорхнула вниз, и долго, прямо на виду у фотографирующих её пришельцев, трепала и теребила торчащий из-под снега кустик цикория. Налюбовавшись птичкой и следуя указующим стрелам теней, четверо «смелых» вновь углубились в лес. Обогнули сакральное «место силы» по лесной тропе и снова вышли к забору очередного садоводства, вдоль которого и отправились - уже по направлению к дому. «Гульбище», между тем, всё ещё было рядом - они снова шли мимо, только с другой стороны. Старые берёзы, похожие на носатых колдунов, будто приглядывались и принюхивались к человечьим фигуркам, шагающим по снежной тропе: «Человечьим духом пахнет…» Солнце спускалось всё ниже и уже поглядывало золотым глазом сквозь опущенные лапы елей почти у самой заснеженной поверхности «гульбища». Потом потянулись ровные ряды сосновых посадок, а потом... Деревья расступились. Справа резко вниз шёл склон оврага, слева вынырнули кирпичные стены гаражей, а уходящий плавно вниз белый склон перед ними был чистым и ровным, за ним открывался город, золотистый от длинных и мягких вечерних лучей солнца. Город подковой охватывал белую ледяную гладь пруда, принявшего в себя когда-то воды нескольких рек, чтобы стать силой, которая будет приводить в действие машины и механизмы Воткинского железоделательного завода.

«Вон там - исторический центр города и Благовещенский собор, куда мы сегодня пойдём на экскурсию», - показывала Лина. Марина поёжилась. Ей, казалось, что приключений на сегодня уже достаточно. «Останусь дома, пусть едут без меня», - решила она про себя.

 

 

6. На свет Рождественской звезды

 

А вечером - мела метель,

И, продувая переулки,

Взбивала смежную постель –

Клубился белый пух перин!

 

Как будто кто-то снял засов,

И белым вихрем на прогулку

Рванула свора снежных псов

В просторы снеговых равнин!

 

В соборе служба... блеск свечей.

Грядёт Рождественский Сочельник.

И нет суетных мелочей,

Лишь голос льётся с высоты.

 

И, кажется, открылся путь

Сквозь вихревой поток метельный

Туда, где можно отдохнуть –

На свет Рождественской звезды.

 

Казалось, уже никакая сила не сможет выманить Марину из дому в этот день. Но... ровно в 16 -30 она в краеведческом музее вместе со всеми рассматривала фотографии Благовещенского собора от момента строительства и дальше, сквозь метаморфозы советского времени к восстановлению прежнего облика.

Перед этим была краткая обзорная экскурсия по музею. По приветливой отзывчивости работниц музея было видно, что Илья с Линой здесь на особом положении и поддерживают с музеем самые тесные связи. Сам музей был не очень большим и устроен в двухэтажном особнячке с большой любовью. Залы рассказывали о давней и славной истории города с момента постройки в середине XVIII века графом Шуваловым железоделательного завода на реке Вотке и до наших дней, местной природе, о быте его жителей: зажиточных и не очень. Запомнилось, что «якорных дел мастера» украшали резные наличники окон своих домов скрещенными якорями, что другим также распространённым украшением на наличниках были шестерни. Было необычным большое количество бытовых предметов из металла: литые фигурные ручки в виде львов, ажурные кованые блюда и подсвечники, умывальники в виде металлических чайничков, подвешенные на настоящих пружинах люльки. Воткинск со дня своего основания всегда был городом железных дел мастеров. Да и сейчас этот город-завод своей продукцией надёжно крепит оборону страны.

А вот «дуплё» было деревянным - остроумная придумка местных умельцев: своеобразное детское креслице, выдолбленное в цельном куске древесного ствола. Туда, как в манежик, сажали младенца, пока мать занималась домашней работой.

Павел и Марина, дай им волю, провели бы в музее пару-тройку часов. Но... их уже ожидала «История Благовещенского собора». Экскурс в историю собора начался прямо в вестибюле краеведческого музея, где Марина с облегчением устроилась на лавочке у стены: слушать и смотреть сидя её очень устраивало. Собор начали строить в 1817 году по проекту архитектора горного департамента Александра Ивановича Постникова. Руководил строительным комитетом отец Василий Блинов. Строительством колокольни храм был завершён в 1839 году. А 5 мая 1840 года в храме был крещён будущий великий русский композитор Пётр Ильич Чайковский.

Печальные страницы истории Благовещенского собора начались в 1929 году. Собор был закрыт, колокола сняты, а в храме организован народный театр, а затем дом культуры имени Ленина. 31 января 2001 года, городская дума Воткинска приняла решение вернуть верующим здание дома культуры имени Ленина - бывший Благовещенский храм. С 2006 года начались активные реставрационные работы, в настоящее время исторический облик собора полностью восстановлен.

Вышли из музея, чтобы пройти к собору. И тут на улице их ожидал сюрприз: там мела самая настоящая метель - ветер яростно выбрасывал из узкой щели переулка клубы снежной пыли, пытался залезть в малейшие щёлочки одежды холодными щупальцами, ледяными вихрями обжигал лицо. Марина от неожиданности судорожно уцепилась за Павла, глянула, как там Илья с Линой? Сквозь снежную пелену шагали два бодрых силуэта.

Собор возвышался замком снежной королевы, но когда они поднялись по крутым ступеням и вошли внутрь, там было тихо, тепло и даже будто солнечно от множества зажжённых свечей. Шла Рождественская всенощная служба. Экскурсовод продолжала рассказывать, но голос, призывающий Рождество, обволакивал, уводил из притвора дальше, к живому свету свечей, глазам иконных ликов, в торжественно-волнующий мир праздничного храма.

Когда вышли на улицу — метели как не бывало, хотя мороз продолжал ощутимо покусывать. Побродили среди празднично иллюминированных инсталляций на площади перед собором, новогодне-рождественские огни всегда таят в себе какую-то притягательность. Детства? Волшебной сказки?

Морозный ветер, разгоняясь над поверхностью пруда, пронимал всё сильнее. Пора было домой. Там Рождество должно было продолжиться в окружении ещё не знакомых, но уже родных лиц.

(продолжение следует)