Дорогие друзья, в этом году именинников вместе с нами будут поздравлять известные мастера поэтического слова. Надеюсь, получится интересно.

                                               С уважением, О.И.Сафронова

 

10 МАРТА – САФРОНОВА ОЛЬГА ИГОРЕВНА

Стихи про Ольгу от Николая Гумилёва

 

Ольга

 

Эльга, Эльга! — звучало над полями,

Где ломали друг другу крестцы

С голубыми, свирепыми глазами

И жилистыми руками молодцы.

 

Ольга, Ольга! — вопили древляне

С волосами жёлтыми, как мёд

Выцарапывая в раскаленной бане

Окровавленными ногтями ход.

 

И за дальними морями чужими

Не уставала звенеть,

То же звонкое вызванивая имя,

Варяжская сталь в византийскую медь.

 

Все забыл я, что помнил ране,

Христианские имена,

И твое лишь имя, Ольга, для моей гортани

Слаще самого старого вина.

 

Год за годом всё неизбежней

Запевают в крови века,

Опьянён я тяжестью прежней

Скандинавского костяка.

 

Древних ратей воин отсталый,

К этой жизни затая вражду,

Сумасшедших сводов Валгаллы,

Славных битв и пиров я жду.

 

Вижу череп с брагой хмельною,

Бычьи розовые хребты,

И валькирией надо мною,

Ольга, Ольга, кружишь ты.

 

 

Вместе с нами поздравляет

Анчаров Михаил Леонидович - русский советский прозаик, поэт, бард, драматург, сценарист и художник, участник Великой Отечественной войны.

Родился 28 марта 1923 года

 

Давайте попробуем думать сами...

 

...Давайте попробуем

Думать сами,

Давайте вступим

В двадцатый век.

 

Слушай, двадцатый,

Мне некуда деться,

Ты поешь

У меня в крови.

И я принимаю

Твое наследство

По праву моей

Безнадежной любви!

 

Дай мне в дорогу,

Что с возу упало -

Вой электрички,

Огонь во мгле.

Стихотворцев много,

Поэтов мало.

А так все отлично

На нашей земле.

 

Прости мне, век,

Танцевальные ритмы,

Что сердцу любо,

За то держись,

Поэты - слуги

Одной молитвы.

Мы традиционны,

Как мода жить.

 

Мы дети эпохи,

Атомная копоть,

Рыдают оркестры

На всех площадях.

У этой эпохи

Свирепая похоть,

Все дразнится морда,

Детей не щадя.

 

Не схимник, а химик

Решает задачу.

Не схема, а тема

Разит дураков.

А если уж схема,

То схема поэмы,

В которой гипотеза

Новых веков.

 

Простим же двадцатому

Скорость улитки,

Расчеты свои

Проведём на бегу,

Давайте же выпьем

За схему улыбки,

За график удачи

И розы в снегу.

 

Довольно зависеть

От прихотей века,

От злобы усопших

И старых обид.

Долой манекенов!

Даешь человеков!

Эпоха на страх

Исчерпала лимит!

 

И выдуем пыль

Из помятой трубы.

И солнце над нами

Как мячик в аллее,

Как бубен удачи

И бубен судьбы.

 

Отбросим заразу,

Отбросим обузы,

Отбросим игрушки

Сошедших с ума!

Да здравствует разум!

Да здравствуют музы!

Да здравствует Пушкин!

Да скроется тьма!

 

 

***

Батальоны все спят,

Сено хрупают кони.

И труба заржавела

На старой цепи.

Эта тощая ночь

В случайной попоне

Позабыла про топот

В татарской степи.

Там по синим цветам

Бродят кони и дети.

Мы поселимся в этом

Священном краю.

Там небес чистота.

Там девчонки, как ветер,

Там качаются в сёдлах

И "Гренаду" поют...

 

 

Русалочка

 

Мне сказала вчера русалочка:

"Я - твоя. Хоть в огонь столкни!"

Вздрогнул я. Ну да разве мало чем

Можно девушку полонить?

     Пьяным взглядом повел - и кончено:

     Колдовство и гипноз лица.

     Но ведь сердце не заколочено,

     Но ведь страсть-то - о двух концах.

 

Вдруг увидел, что в сеть не я поймал,

А что сетью, без дальних слов,

Жизнь нелепую, косолапую

За удачею понесло.

     Тихий вечер сочтет покойников.

     Будет схватка в глухом бреду.

     Я пробьюсь и приду спокойненько,

     Даже вздоха не переведу.

 

Будет счастье звенеть бокалами,

Будет литься вино рекой,

Будет радость в груди покалывать,

Будет всем на душе легко.

     Будут, яро звеня стаканами,

     Орденастые до бровей,

     Капитаны тосты отчеканивать

     О дурной моей голове.

 

Старый Грин, что мечтой прокуренной

Тьмы порвать не сумел края,

Нам за то, что набедокурили,

Шлет привет, что любовь моя

     На душе в боковом кармане

     Неразменным лежит рублем...

     Я спешу, я ужасно занят,

     Не мешайте мне - я влюблен!

 

 

Про поэзию

 

Снега, снега... Но опускается

Огромный желтый шар небес.

И что-то в каждом откликается -

Равно с молитвой или без.

 

Борьба с поэзией... А стоит ли?

И нет ли здесь, друзья, греха?

Ведь небеса закат развесили

И подпускают петуха.

 

О этот город! В этом городе

Метро - до самых Лужников.

Двадцатый век лелеет бороды

И гонит старых должников.

 

Ты весь в космическом сиянии:

Не то заснул, не то горишь -

Передовой, как марсианин,

Провинциальный, как Париж.

 

В кредит не верит и в поэзию,

Ничьим слезам, ничьей беде -

Москва ничьим словам не верит,

А верит всякой ерунде.

 

За сном в музеях и картинами,

За подворотнями в моче,

За окнами и за квартирами

Встает мирок... Но он ничей!

 

Он общий, он для всех открытый,

Он полон пряной мельтешни,

Он словно общее корыто:

Приди и ешь, коль не стошнит!

 

А не стошнит - так, значит, смелый

Попался парень-любодей.

Поэзия такое дело -

Она для правильных людей.

 

 

Песня о России

 

Ты припомни, Россия,

Как все это было:

Как полжизни ушло

У тебя на бои,

Как под песни твои

Прошагало полмира,

Пролетело полвека

По рельсам твоим.

 

И сто тысяч надежд

И руин раскаленных,

И сто тысяч салютов,

И стон проводов,

И свирепая нежность

Твоих батальонов

Уместились в твои

Полсотни годов.

 

На твоих рубежах

Полыхали пожары.

Каждый год - словно храм,

Уцелевший в огне.

Каждый год - как межа

Между новым и старым.

Каждый год - как ребёнок,

Спешащий ко мне.

 

На краю городском,

Где дома-новостройки,

На холодном ветру

Распахну пальтецо,

Чтоб летящие к звёздам

Московские тройки

Мне морозную пыль

Уронили в лицо.

 

Только что там зима -

Ведь проклюнулось лето!

И, навеки прощаясь

Со старой тоской,

Скорлупу разбивает

Старуха-планета -

Молодая выходит

Из пены морской.

 

Я люблю и смеюсь,

Ни о чём не жалею.

Я сражался и жил,

Как умел - по мечте.

Ты прости, если лучше

Пропеть не умею.

Припадаю, Россия,

К твоей красоте!

 

 

21 МАРТА – КРАВЧЕНКО ЕЛЕНА АЛЕКСЕЕВНА

Стихи про Елену от Осипа Мандельштама

 

***

Бессонница. Гомер. Тугие паруса.

Я список кораблей прочел до середины:

Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,

Что над Элладою когда-то поднялся.

 

Как журавлиный клин в чужие рубежи, —

На головах царей божественная пена, —

Куда плывете вы? Когда бы не Елена,

Что Троя вам одна, ахейские мужи?

 

И море, и Гомер — всё движется любовью.

Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,

И море черное, витийствуя, шумит

И с тяжким грохотом подходит к изголовью.

 

 

Вместе с нами поздравляет

Языков Николай Михайлович – русский поэт эпохи романтизма, один из ярких представителей золотого века русской поэзии.

Родился 4 (16) марта 1803 года

 

 

***

Сияет яркая полночная луна

На небе голубом; и сон и тишина

Лелеят и хранят моё уединенье.

Люблю я этот час, когда воображенье

Влечёт меня в тот край, где светлый мир наук,

Привольное житьё и чаш весёлый стук,

Свободные труды, разгульные забавы,

И пылкие умы, и рыцарские нравы...

Ах, молодость моя, зачем она прошла!

И ты, которая мне ангелом была

Надежд возвышенных, которая любила

Мои стихи; она, прибежище и сила

И первых нежных чувств и первых смелых дум,

Томивших сердце мне и волновавших ум,

Она - её уж нет, любви моей прекрасной!

Но помню я тот взор, и сладостный и ясный,

Каким всего меня проникнула она:

Он безмятежен был, как неба глубина,

Светло-спокойная, исполненная бога,-

И грудь мою тогда не жаркая тревога

Земных надежд, земных желаний потрясла;

Нет, гармонической тогда она была,

И были чувства в ней высокие, святые,

Каким доступны мы, когда в часы ночные

Задумчиво глядим на звёздные поля:

Тогда бесстрастны мы, и нам чужда земля,

На мысль о небесах промененная нами!

О, как бы я желал бессмертными стихами

Воспеть её, красу счастливых дней моих!

О, как бы я желал хотя б единый стих

Потомству передать её животворящий,

Чтоб был он твёрд и чист, торжественно звучащий,

И, словно блеском дня и солнечных лучей,

Играл бы славою и радостью о ней.

 

 

Весенняя ночь

 

В прозрачной мгле безмолвствует столица;

Лишь изредка на шум и глас ночной

Откликнется дремавший часовой,

Иль топнет конь, и быстро колесница

Продребезжит по звонкой мостовой.

 

Как я люблю приют мой одинокий!

Как здесь мила весенняя луна:

Сребристыми узорами она

Рассыпалась на пол его широкий

Во весь объём трёхрамного окна!

 

Сей лунный свет, таинственный и нежный,

Сей полумрак, лелеющий мечты,

Исполнены соблазнов... Где же ты,

Как поцелуй насильный и мятежный,

Разгульная и чудо красоты?

 

Во мне душа трепещет и пылает,

Когда, к тебе склоняясь головой,

Я слушаю, как дивный голос твой,

Томительный, журчит и замирает,

Как он кипит, веселый и живой!

 

Или когда твои родные звуки

Тебя зовут - и, буйная, летишь,

Крутишь главой, сверкаешь, и дрожишь,

И прыгаешь, и вскидываешь руки,

И топаешь, и свищешь, и визжишь!

 

Приди! Тебя улыбкой задушевной,

Объятьями восторга встречу я,

Желанная и добрая моя,

Мой лучший сон, мой ангел сладкопевный,

Поэзия московского житья!

 

Приди, утешь моё уединенье,

Счастливою рукой благослови

Труды и дни грядущие мои

На светлое, святое вдохновенье,

На праздники и шалости любви!

 

 

К халату

 

Как я люблю тебя, халат!

Одежда праздности и лени,

Товарищ тайных наслаждений

И поэтических отрад!

Пускай служителям Арея

Мила их тесная ливрея;

Я волен телом, как душой.

От века нашего заразы,

От жизни бранной и пустой

Я исцелён - и мир со мной!

Царей проказы и приказы

Не портят юности моей -

И дни мои, как я в халате,

Стократ пленительнее дней

Царя, живущего некстати.

 

Ночного неба президент,

Луна сияет золотая;

Уснула суетность мирская -

Не дремлет мыслящий студент:

Окутан авторским халатом,

Презрев слепого света шум,

Смеётся он, в восторге дум,

Над современным Геростратом;

Ему не видятся в мечтах

Кинжалы Занда и Лувеля,

И наша слава-пустомеля

Душе возвышенной - не страх.

Простой чубук в его устах,

Пред ним, уныло догорая,

Стоит свеча невосковая;

Небрежно, гордо он сидит

С мечтами гения живого -

И терпеливого портного

За свой халат благодарит!

 

 

Молитва

 

Молю святое провиденье:

Оставь мне тягостные дни,

Но дай железное терпенье,

Но сердце мне окамени.

Пусть, неизменен, жизни новой

Приду к таинственным вратам,

Как Волги вал белоголовый

Доходит целый к берегам.

 

 

Морское купанье

 

Из бездны морской белоглавая встала

Волна, и лучами прекрасного дня

Блестит, подвижная громада кристалла,

И тихо, качаясь, идёт на меня.

Вот, словно в раздумьи, она отступила,

Вот берег она под себя покатила

И выше сама поднялась, и падёт;

И громом, и пеной пучинная сила,

Холодная, бурно меня обхватила,

Кружит, и бросает, и душит, и бьёт,

И стихла. Мне любо. Из грома, из пены

И холода - лёгок и свеж выхожу,

Живее мои выпрямляются члены,

Вольнее дышу, веселее гляжу

На берег, на горы, на светлое море.

Мне чудится, словно прошло моё горе,

И юность такая ж, как прежде была,

Во мне встрепенулась, и жизнь моя снова

Гулять, распевать, красоваться готова

Свободно, беспечно - резва, удала.

 

 

Поэт

 

Радушно рабствует поэту

Животворящая мечта:

Его любовному привету

Не веруй, дева-красота!

Раздумье лени или скуки,

Пустую смесь обычных снов

Он рядит в сладостные звуки,

В музыку мыслей и стихов;

А ты, мой чистый ангел рая,

Ты примешь, очи потупляя,

Их гармоническую ложь;

Поверишь слепо чувствам ясным,

И сердца трепетом прекрасным

Сердечный голос ты поймёшь;

Как мило взор его смиренный

Дичится взора твоего!

Кипят, тобою вдохновенны,

Восторги нежные его!

 

Уже давно под небесами

Ночная тень и тишина,—

Не спишь, красавица! Мечтами

Ты беспокойными полна:

Чуть видны блёстки огневые

Твоих лазоревых очей,

Блуждают кудри золотые

По скатам девственных грудей,

Ланиты рдеют пурпуровы,

Упали жаркие покровы

С младого стана и колен...

Вот день!— и бледная ты встала,

Ты не спала, ты всё мечтала...

А он, таинственник камен?

Им не играли грёзы ночи,

И бодр и свеж проснулся он,

И про любовь и чёрны очи

Уже выдумывает сон.