Сафронова Ольга Игоревна

г. Таганрог, Ростовская область

 

***

Два здания – как два крыла!

Лети сквозь век, библиотека!

Душа живого человека

В тебе живёт. Всегда жила.

 

Наш Чехов – города душа,

Его невидимый хранитель,

Томами книжную обитель

Годами полнил не спеша.

 

А после – здание-музей

Для книг построил Архитектор,

Как будто в будущее вектор

Провёл от чеховских корней.

 

Ты знала оккупантов плен,

И русских воинов встречала!

И начинала жизнь сначала

Под сенью сохранённых стен.

 

И снова книг река текла

Рядам читателей навстречу,

Дарила с классиками встречу,

Пленяла, за собой вела.

 

В век сумасшедших скоростей

И электронных технологий

Ты в виртуальный мир особый

Вошла свободно, без затей.

 

Теперь не надо в зал спешить –

Достаточно включить компьютер.

Любую книгу за минуты

Читатель может получить.

 

Неужто оборвалась нить,

И книжным полкам одиноко?

Нет, это было бы жестоко -

Без настоящей книги жить.

 

И по старинке подержать

Заветный томик – так приятно.

И будет новый вероятно

Читатель книгу с полки брать.

 

И ты живёшь, как встарь жила,

Пусть за спиною – больше века!

Встречай друзей, библиотека!

Два здания – как два крыла!

 

НЕОЖИДАННОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ – В ВОТКИНСК И ОБРАТНО!

(продолжение)

 

9. Вокруг пруда

 

Слабо по набережной прогуляться

Зимой, когда не плюс, а минус двадцать

И догоняет ветер на бегу?

 

Прогулка, впрочем, не совсем без цели:

Увидеть Дом Чайковского хотели?

А он – вон там, на дальнем берегу.      

 

Да… Через пруд здесь было бы короче.

Жаль, проложить тропу никто не хочет,

А лёд укрыт периной снеговой.

 

Чернеют точки рыбаков, как зёрна…

А мы – шагаем бодро и проворно

Вокруг пруда (Увы – не по прямой!)

 

Они снова были на набережной. Низкое солнце уже опять протянуло синие стрелы-тени, а само глядело «одним глазом» сквозь пышный хвост пара из трубы заводской котельной. Где-то далеко за бесконечным белым пространством пруда виднелись одноэтажные домики, полускрытые большими деревьями. Лента набережной величественно огибала белое заснеженное пространство широкой плавной дугой, и большую часть этой дуги им предстояло сейчас одолеть. Усадьба Чайковских находилась как раз где-то там, по ту сторону пруда, среди одноэтажных домиков-коттеджей.

- Да… Через пруд напрямую мы бы покороче прошли… Только тропы-то нет… А по целине не дойти, да и опасно, - посетовала Лина, - там лунки старые могут быть под снегом.

Действительно, по поверхности пруда там и тут виднелись фигурки любителей подлёдной ловли – будто кто-то рассыпал горсть чёрных семечек подсолнуха.

- А нам бы – поторопиться, заметил Илья, - а то и в музей не попадём.

Двинулись бодрым шагом по набережной вокруг пруда.

- Через пруд хорошо по осени на коньках, - делилась на ходу Лина, - я вот в прошлом году смотрю, в ноябре холода уже стоят достаточно, снега ещё нет, а лёд должен бы стать крепко. Решила проверить. Взяла дома коньки в рюкзак, уехала на автобусе в Берёзовку – это вон там, у нас за спиной. Там с рыбаками поговорила: вроде ходят по льду, не проваливаются. Одела коньки и покатила… Только ветер в ушах посвистывал. На этом берегу возле Усадьбы вышла на берег, сняла коньки, села на автобус и приехала домой.

Марина слушала этот рассказ, как сказку: она всю жизнь прожила в краях гораздо более южных – там лёд если и замерзал, то ближе к Новому году, да и то не всегда. Река её детства – Днепр в районе Запорожья не замерзал полностью никогда, и выход на лёд был всегда рискованным предприятием. В Таганроге мелководный залив хоть и промерзал быстро, но нагонно-отгонные ветра не давали ледяной поверхности покоя. Низовой ветер подымал лёд прибывающей водой, ломая на куски, надвигал на берег. Потом прилетал верховой -  угонял воду от берега, разрывал и уносил куски ледяных полей к выходу из залива. И так всю зиму.

Павел в разговоре почти не участвовал – он фотоохотился. То отставая от бодро шагающих сотоварищей, то умудряясь забегать вперёд, он спешил заснять и низкое солнце, и рыбаков на заснеженном пруду, и три фигурки, шагающие к намеченной цели на той стороне пруда.

Долго ли, коротко ли, но вот уже миновали шеренгу выстроившихся как солдаты на параде трёхэтажных домов, вот уже и Благовещенский Собор, при свете дня не менее гордый и величественный позади, вот плотина, удерживающая воды пруда, марш бросок вдоль заводского забора, и, минуя памятник-якорь, путешественники вошли под те самые большие деревья. Здесь начинался большой сквер с памятником композитору посередине, а за деревьями уже угадывались песочно-солнечно-жёлтые строения усадьбы.

Марина немного задержалась у якоря, читая табличку:

«В 1837 году цесаревич Александр Николаевич посетил Воткинский завод и принял участие в ковке  167-пудового якоря, который стал первым памятником в заводском селении. В 1840 году якорь установлен на заводской территории. Автор проекта – управитель завода Василий Ипатович Романов. В 1850 году якорь был перенесён на плотину. В 1935 году был переплавлен и воссоздан в 1959 году».

Вот как. Царскими лиственницами поход вокруг пруда начали, и на «царском» якоре его окончили. Круг истории замкнулся. Что же, теперь можно и к Чайковскому.

(продолжение следует…)

 

 

Кильметов Артур Рафгатович

с. Николаевка

 

ДОРОГА В НЕБЕСА

(продолжение)

 

2. Торговец пирамидками. Куфия* и хиджаб.**

 

Наш экскурсионный автобус подъехал к пункту пропуска к пирамидам и успешно нас высадил. И это было только начало приключения, в котором сложились несколько негативных факторов. Правда, они сыграли свою положительную роль и привели меня к самому подножию пирамиды Хеопса, что не было запланировано. Фактор первый — наша темнокожая гидесса плоховато говорила по-русски, и когда мы вышли из автобуса перед пирамидами, она что-то быстренько сказала. Как потом оказалось, мы должны были (тоже быстренько) сфотографироваться на фоне пирамид и сесть в автобус, который заехал через свой контрольный пункт и должен был прождать нас аж целую минуту рядом на стоянке. Фактор второй — моё имя совсем непохоже звучит по-египетски. Фактор третий — назойливый продавец сувениров придумал новый способ завлечь покупателя.

Итак, я пошел в гору к пирамидам, и тут, совершенно случайно, один из торговцев мило так подходит, улыбается, что-то говорит и жестами показывает: «Давай, сделаю фото на фоне пирамид, бесплатно!» «Давай!» — отвечаю я. Он надевает мне на голову куфию, я даю ему фотоаппарат, и он меня фотографирует. Самое интересное было потом. Мы все привыкли к тому, что за всё надо платить, что торговать ещё надо уметь, что торговля немыслима без маржи. И тут он применил очень простой, но эффективный приём: «То, что у тебя на голове — подарок!» Мне сразу стало как-то неудобно. Увидев мое замешательство, торговец говорит: «Вот ещё хиджаб — твоей жене!» Я ему отвечаю: «У меня нет сейчас жены», а сам думаю: «Но ведь будет же жена, она же в сердце-то есть, не всё же время мне одному жить!» — и прямо спрашиваю: «Сколько?» Он мнётся, меняется в лице и говорит: «Сколько дашь!» Предлагаю: «Пять долларов хватит?» — в ответ слышу: «Пятнадцать и пирамидки!» Он бухает мне в руку что-то тяжёлое. Пирамидки оказались совершенно кустарными, сделанными из эпоксидной смолы и песка. Я даю ему десять долларов и отвечаю: «Этого достаточно! Ведь сам говорил — сколько дашь!» Он что-то начинает кричать, возмущаться, но по глазам видно — он уже доволен. Пока шёл этот торг, наша группа успела куда-то деться. Смотрю, вдалеке, метров за двести, люди, похожие на наших. Думаю, пошли пирамиды смотреть, и быстро направляюсь в ту сторону. В это время над пирамидами звучит чьё-то имя, и по звучанию в начале очень похожее на моё.

 

*куфия — мужской головной убор

**хиджаб — женский платок

 

3. Как заблудиться в пирамидах. Не повторять!

 

Напрямую к пирамидам подойти и сложно, и невозможно — они обнесены такой цепочной загородкой на столбиках, на приличном расстоянии от пирамид. И только возле одной из граней пирамиды Хеопса есть цепочный же лабиринтик — вход к пирамиде. Я быстренько иду вдоль цепочки, группу догоняю, прохожу через лабиринтик, подхожу к пирамиде и вижу — а это не наша экскурсия. В это время кто-то где-то периодически кричит: «Рарту» или, может, «Арту» — в общем, то ли имя чьё-то, то ли очередной призыв к выгодной покупке. Откуда мне знать, как должно быть возле пирамид, я здесь первый раз, может, тут всё время орут. И вдруг мысль: «Заблудился!» — чётко прозвучала у меня в голове.

Но сдаваться никто не собирался — я так и подумал: «Где находится российское посольство в Каире после катания на лодке по Нилу, я приблизительно знаю, документы и деньги у меня с собой, так что я всегда смогу вернуться домой, а пока надо искать нашу группу дальше». И я пошёл быстрым шагом вдоль пирамиды Хеопса, всё рассматривая по сторонам. Камушки, конечно, приличные по размерам и, действительно, зазоры между ними очень маленькие. Посмотрев на верхушку пирамиды, я её не увидел. Было такое впечатление, что привычная перспектива изменила направление и теперь смотрела прямо вверх, в определённую незаметную точку на небосводе. Удивительный эффект!

Какая-то пожилая египтянка, прихрамывая, перелезая через цепочные загородки и направляясь в мою сторону, то ли спрашивая, то ли утверждая, громко так говорит: «Артюр?! Артюр?» И тут я понимаю, что всё это время над пирамидами разносилось моё имя. Это меня искали и звали всё это время. Посмотрев в направлении египтянки и чуть выше её, я увидел вдалеке наш автобус и направился к нему, прежде поблагодарив египетским «Thank you!» прекрасную незнакомку. Меня, конечно, ждали. Правда, было непонятно, покраснела или побледнела наша афроегиптянка — она же по совместительству гидесса. Её кожа стала напоминать синюю спелую сливу с лёгким коричневым оттенком. Сказав, что теперь всё будет хорошо, я её обнял и извинился, после чего она приобрела нормальный светло-коричневый цвет.

Мы сели в автобус и поехали дальше, смотреть остальные пирамиды. Так закончилось моё маленькое египетское приключение.

И вдруг я почувствовал, что мне необходимо прокатиться на верблюде, ведь на горизонте показались их неповторимые силуэты…

(продолжение следует?…)

 

 

Полянский Евгений Николаевич

с. Покровское

 

Парикмахерша

 

Снова в гости стучится

Достающая аж до печёнки жара,

Снова укоротиться

Шевелюре моей наступила пора.

 

Ждёт меня - не дождётся

Парикмахерша, манит в салон красоты.

Мне с трудом удаётся

К ней в движении не проявлять суеты.

 

За четыреста двадцать

Не зелёненьких, а деревянных монет

Будет преображаться

Независимый и бородатый поэт.

 

Помещенье салона,

Обстановочкой уютною окружив,

В кресла мягкого лоно

Погружает, и, про страхи все позабыв,

 

Тут же Тане Слепцовой

(Данные по бэйджу на груди узнаю)

Я себя, не суровый,

В руки нежные для колдовства отдаю.

 

Отчуждение руша,

(Для создания уюта и теплоты)

Начинает Танюша

Вопросительно со мной беседу на ты:

 

Всё ль с тобой можно делать

Что желаю я? И на немой мой вопрос,

Хитро паузу сделав,

Отвечает: Касается это волОс.

 

Вкуса горькой полыни

Эта шуточка, но я ответил в момент:

Стричь меня будешь ныне

Как любимого, лучший достав инструмент.

 

И упругие грУди,

Притулив ко мне и, не смущаясь нисколь,

Таня снова: Знать, будем

Стричься коротко, а бородёнку под ноль?

 

И смеётся Слепцова,

Удивляется, глядя на руки мои,

Что я не окольцован,

Говорит, что сама не живёт со своим,

 

Что лентяй он и скверный

Семьянин был, что бросил её говорит.

Намекает, наверно,

На романчик с нею или на лёгкий флирт.

 

А сама всё стрекочет

Машинёшкою над головою моей...

Волос мой всё короче,

И, короче, совсем остаюсь без кудрей.

 

Хорошо, не под нолик,

Под насадочку "тройка" проходят труды.

Можно летом позволить

Стрижку эту, но только не тронь бороды.

 

Без неё не желаю

Жить на свете и к ней я давненько привык.

Без бородки, считаю,

Не настоящим будет считаться мужик.

 

Но с улыбкой Слепцова,

Мне в ответ возражая, вот так говорит:

Мол, мужик образцовый

Обязательно должен быть гладко побрит.

 

Настоящий мужчина

Отличается тем (в том ему и почёт),

Что по улице чинно

С модной стрижкой, по моде одетый идёт.

 

Ну и также отличен

Он от множества неинтересных других

Тем, что денег прилично

В дом приносит всегда, да так много, что их

 

На покупки истратить

Никогдашеньки не успевает жена,

И с женою поладить

Может, даже если и виновата она.

 

И о долге супруга

Семьянин верный не забывает при том,

И не из рода он пУгал,

Не из дома всё тянет, наоборот - в дом.

 

Долго бы и умело

Парикмахер Татьяна всё ох, да ах-ах,

Словно Зыкина пела б

О жизни своей, о стОящих мужиках,

 

Но конец вышел стрижке...

Как же хочется мне поскорее домой...

Нет, не будет интрижки

И романчика у нас, Танюша, с тобой.

 

Я душой романтичен,

В мире лирики с Музою очень дружу,

Оттого не практичен

И рассеян, и заросший часто хожу.

 

В рамки женского взгляда,

Что имеешь ты на настоящих мужчин,

Мне не влезть, и не надо

Внесалонных встреч, и я прошу: Замолчи.

 

С признаком перегиба

Взгляд на мужчин твой.

Он родственник слепоты.

Говорю всё ж спасибо

Я за стрижку, как мастеру красоты.

 

 

Чекис Татьяна Александровна

с. Николаевка

 

Снова в гости стучится

Достающая аж до печёнки жара,

Снова укоротиться

Шевелюре моей наступила пора.

                        Е.Полянский

 

***

В день цветущего мая

лишь представлю на миг,

Как, с утра собираясь,

ты спешишь на подстриг.

Чисто вымыт, ухожен,

поцелован женой,

Ведь опять растревожен

вновь грядущей жарой.

Есть, конечно, нюансик,

 не бесплатен вояж.

Ну да что там! Прекрасен

предвкушенья кураж.

Мастерица в салоне

в час назначенный ждёт.

Даже в птичьем трезвоне

радость встречи живёт.

Вот заходишь в прохладный

и уютный салон.

Взгляд девчоночки ладной

на тебя обращён.

" Для начала позвольте

в кресло Вас усадить".

И начнёт та девчонка

над тобою кружить.

Щебетлива, грудаста,

ну а ты и поплыл.

Но бывает, что часто

речи гасят тот пыл.

Очень много желаний

у неё от мужчин.

Да от тех ожиданий

только больше морщин.

И чем ниже культура,

да и сам интеллект,

Меркантильной натурой

наделён человек.

Слишком просто, наверно,

но скажу напрямик:

" Честным был чтоб и верным,

и неглупым мужик.

Стрижка, обувь, одежда

будет пусть хороша,

Но важнее мне прежде

у мужчины душа".

Огорчила привычно 

та дивчина, ну что ж.

Шёл ты просто подстричься.

Может, снова придёшь.

 

 

МАСЯНЯ.

 

ЧАСТЬ 1.

Последний вечер ноября, предзимье.

Из неба сыплет колкая пороша.

Промозглое, до дна души, унынье,

И нет совсем на улице прохожих.

Зимой в деревне жизнь стихает рано.

Колючий холод всё вокруг завесил.

Но, сунув руки глубоко в карманы,

Мальчишка шёл, на вид всего лет десять.

В комочек сжалась детская фигурка.

Он шёл, скользя по  льдом покрытым лужам.

И было ясно - это не прогулка.

Ему куда-то было очень нужно.

Он торопился, а почти стемнело.

И скоро мальчик вышел за деревню.

Там ветер с поля дул остервенело,

Раскачивая голые деревья.

А за деревней - кладбище. Не близко.

И не далёко, где-то с километр.

И всё бы ничего, когда б не склизко,

Да не такой в лицо колючий ветер.

Вот где-то здесь быть должен скирд соломы.

Эх, был бы хоть фонарик! Так стемнело.

Как хорошо сидеть сейчас бы дома,

Да важное, видать, погнало дело.

Ну вот и скирд, нашёлся, слава Богу.

Немаленькая, всё таки, махина.

И, к темноте привыкнув  понемногу,

Он закричал. Посыпалась мякина,

И из нутра соломенного схрона

Ему навстречу вылезли мальчишки.

" Ну что, принёс?" Спросил один сурово.

" Ждём - ждём, ты что-то ходишь долго слишком".

"Вот!" Мальчик что-то передал ребятам.

"Ну, говорите, где она, ведь с вами?"

Конечно скажем. Но она не рядом.

Желанья нет смотреть нам за котами.

На кладбище она. Ты знаешь место,

Где на аллее памятник солдатам?

Но только мне вот всё же интересно,

Ты ночью побежишь за ней куда-то?

Но мальчик этих слов уже не слышал.

Втянув от ветра в плечи головёнку,

Бежал, и может только кто-то свыше

Давал и сил, и смелости ребёнку.

 

ЧАСТЬ 2.

Вот кладбище, и вот она, аллея.

А вдоль неё растут кусты сирени.

Как здесь темно и мрачно! И робея

Мальчишка шёл, ночной укрытый тенью.

Здесь летом хорошо, светло и тихо,

И папина могилка где-то рядом.

И соловьи поют весною лихо,

Всё кладбище под звонким их приглядом.

Вот памятник, засыпанный порошей.

Кис-кис, Масянька, отзовись скорее!

Сейчас помчится он с любимой ношей,

Теперь уже нисколько не робея.

Но это что!? Привязана верёвка,

Какой-то тонкий шнур на шее кошки.

И к страху вот ещё и нервотрёпка,

Как отогреть бы пальцы, хоть немножко.

Что делать? Эх, не взял с собою спички.

Верёвку пережечь совсем не сложно.

Бежать домой! ( подумал по привычке).

Ну нет, оставить кошку невозможно.

Но и сидеть здесь до утра - не дело.

Замёрзнем вместе. Мальчик осторожно

Вернул на место, где она сидела.

Ну что, ну что сейчас придумать можно?

 

ЧАСТЬ 3.

Здесь рядом ферма, там быть должен сторож.

А у него, конечно, будут спички.

Ещё там собачонка, так, заморыш,

Но голосиста, хоть и невеличка.

Масянька, я бегом, ты жди, не бойся.

Давай, я подстелю тебе хоть шапку.

Всё будет хорошо, не беспокойся.

И вдруг заплакал, сжав её в охапку.

А вот и ферма, заперты ворота.

Мальчишка стал кричать, что было силы.

И вроде как, там отозвался кто-то,

И собачонка враз заголосила.

А из сторожки вышел хмурый дядька.

"Чего орёшь?" - спросил недружелюбно.

И мальчик впопыхах ответил кратко:

- Пожалуйста, мне спички. Очень нужно.

- Ого, зачем тебе средь ночи спички?

Чего, скажи, шатаешься ночами?

Ты на воротах не видал таблички?

Ругаясь, дядька шёл, звеня ключами.

- Вот я тебе поддам сейчас, негодник.

Кто скирд соломы сжёг на прошлом годе?

Вчерась ещё ругался так же скотник,

Что лазите здесь по любой погоде.

А ну пошёл отседа, цел покуда!

Ату его, Чернушка, негодяя!

И только слово злобное " приблуда"

Вдогонку слышал мальчик, убегая.

Запыхавшись, одел мальчишка шапку,

Присел на снег, и взяв  на руки кошку,

В своих ладонях грел он кошке лапки,

А слёзы градом капали в ладошки.

 

ЧАСТЬ 4.

Мальчишка плакал горькими слезами,

Шнурок пытаясь развязать упрямо,

И лишь шептал замёрзшими губами

Одно единственное слово - мама.

А дома в это время все на взводе.

Переполох в семье и суматоха.

Пропал ребёнок! По такой погоде!

И маме даже чуть не стало плохо.

Нигде, ни у друзей, ни у знакомых,

И телефонов не было в то время.

И мать, в слезах и мыслях невесёлых

Поведала соседке о проблеме.

Так бабушка соседка всполохнулась:

Да как же, я видала ненароком.

Я ж с теми сорванцами разминулась,

От вашего двора неслись с подскоком.

А вскоре следом вышел ваш парнишка,

На мой привет не отозвался словом.

Поскольку торопился, даже слишком,

И, видно, был нешуточно взволнован.

Нашли тех пацанов довольно скоро.

В деревне это вовсе не проблема.

И спрашивали их весьма сурово,

Но неприглядная открылась тема.

И оказалось всё довольно просто.

Никто не ожидал, что так случится.

Ведь отнесли ту кошку до погоста

По просьбе мамы. Как не согласиться?

По просьбе - мамы! Вот такая штука.

Ну, а за выкуп небольшой, решили,

Не устыдившись подлости поступка,

Признаться хлопцу в том, что совершили.

Как потерять легко, что было свято,

Доверие, любовь и защищённость.

Я верю, всё наладится когда-то,

Пройдёт обида, боль и обречённость.

Сын повзрослеет и поверит снова,

Что мама - человек надёжный самый.

Доверие - всех тёплых чувств основа.

Но случай навсегда запомнит мама.