Полянский Евгений Николаевич

с. Покровское

 

***

Прекрасна жизнь, цветна и многогранна,

И ум дан человеку неспроста…

В пространстве, где и тишь, и суета,

Он дан, чтоб рассуждать, а не спонтанно

Дела вершить, ведь жизни, как ни странно,

И качество, и срок, и полнота

Зависят от него, друг, непрестанно.

 

***

Хоть торопись, хоть медленно иди,

Один конец всех ждёт нас впереди…

Не в спешке дело, дело в суете,

Которая всех держит в темноте,

Сознанию мешая пробудиться,

Что даст Свободы жизнью насладиться.

 

Хоть медленно иди, хоть торопись,

Для каждого – своя Земная жизнь.

Кто мчит галопом, кто – улитке брат…

Не важен темп, а важен – результат!

 

Песня о песнях

 

Лучше гор могут быть только горы,

на которых ещё не бывал…

В. Высоцкий

 

Если вдруг полоса жизни станет чернеть,

Иль судьба, вдруг, покажет смертельное жало,

Нужно тут же весёлую песню запеть,

Чтобы им не поддаться, чтоб жизнь продолжалась.

Припев:

Спору нет, с песней жить интересней.

И уверен я наверняка:

Лучше песен быть могут лишь песни,

Что душою не спеты пока,

Что душою не спеты пока.

В расставания час и в разлуке любой,

Душу слёзной тоской на кусочки не режьте,

Лучше спеть про друзей, про земную любовь,

Чтоб сумела тоска уступить путь надежде.

 

Но и грустные песни подмога, порой,

Если слёз не сдержать и вокруг всё не в радость,

Ты надрывно иль тихо, но сердечно их спой,

Отступила, ушла чтоб душевная слабость.

 

А придёт вдруг беда с войском из-за бугра,

Зазвучат песни пусть единения, братства,

И звучат пусть они от утра до утра,

Чтобы враг не прошёл, не попасть чтобы в рабство.

 

 

Ковылин Михаил Ильич

с. Новобессергеневка

 

Потоки выстраданных слов

 

Я погружаюсь в мощные потоки

В сраженьях мыслей выстраданных слов

И, выловив блуждающие строки,

Объединяю их в заряд стихов.

 

Когда стихи заряжены удачно,

Они взрывают чувства изнутри…

Зачатые в сумятице бивачной

Рождаются поэмы-бунтари.

 

Где проза жизни тихо отдыхает

На, выстланных нуждой, бесцветных днях –

Поэзия к стремленьям пробуждает,

Сверкая фейерверками в стихах.

 

И, сохраняя жар, горячей искрой

Касается чуть тлеющей души,

Мечтами воспылав, волною чистой

Уносит чудо счастья совершить.

 

Меня бросают мощные потоки

В глубины и высоты бытия,

Несёт из дум осмысленные строки

На Божий свет поэзия моя.

24.05.2015 г.

 

 

Меняю мечты на время

 

Меняю мечты, влекущие

В пустоты желаний, на время,

Которое не отпущено

Мне в этой планетной системе.

 

Как много там – в бесконечности

Мне нужных годочков осталось.

Прошу, для моей человечности

Добавьте из вечности малость.

 

Успею ещё постранствовать

В какой-то иной ипостаси,

Тогда поделюсь с пространствами,

Как здесь этот мир мой прекрасен.

 

Так сильно, хоть здесь я временно,

Душа приспособилась к телу…

Добавьте ещё мне времени,

Поверьте, мне нужно для дела.

19.05.2018 г.

 

 

Наш гость

Терёхин Вадим Фёдорович

г. Калуга

 

Буква

 

Расправив тонкие крыла,

Между словами по мирскому

Летает буква, как пчела,

От одного цветка к другому.

 

Спустившись от созвездья Муз,

Она парит над настоящим.

Её болезненный укус

Является животворящим.

 

Всепобеждающе легка

Её стремительная сила

От языка до языка

В текущем алфавите мира.

 

 

Романов Михаил Васильевич

с. Покровское

 

В. Высоцкому

 

Поэты неподвластны моде,

Десятки лет прошли гуськом,

Но в нас живут стихи Володи,

Их оголённых нервов ком.

 

Не могут «медленнее кони».

Хрипя, в неистовом аккорде,

Бурлила кровь его в аорте,

Рвалась из душного загона!

 

Он надрывался в ритме, слове,

Стоявший поезд дёргал наш!

Рвала изо всей силы совесть

Его, за нас входила в раж!

 

За нас в пылу схватился, жилясь,

Он со всесилием флажков.

Поэта тут же обложили

И душу пулями прошили,

Как в той «охоте на волков»!

 

Но, шпоры вновь в себя вонзая,

Вставал он. Снова шёл в разнос!

Но преграждал дорогу «трос»,

Вновь билась в кровь «душа босая»!

 

Плеснул, как рюмку, глядя смело

В лицо он смерти, жизнь свою,

И за «флажки» уйти посмел он,

Корёжа нашу колею.

 

 

Поэты сгорают (В. В. Маяковскому)

 

Сгорают, как свечи, истекшие воском…

Сверхяркие, в сумерках дней и часов.

Нет, не был придворным поэт Маяковский,

В достойную верил он долю низов.

 

Бельмом он в глазу был, на всех не похожий.

Высоким и первым труднее всегда.

Поэта открытую душу без кожи

Удар подлеца уязвил без труда.

 

И вмиг болью душу всю заполонило.

Неужто, он ложью в красивом пальто

Использован! Может, извёл он чернила,

Всю бездну таланта пролил не на то?

 

…Как явь: на Васильевском лужами хлюпало,

За столиком с ним мы вели разговор,

И «с каплями ливня на лысине купола

Скакал сумасшедший собор…»

 

Ушёл он, и рюмка его недопита.

И горечь в душе, состраданье и боль.

Не выдержал Гений всех жизненных пыток,

И палец нажал на крючок спусковой…

 

Но вижу на лицах восторги сквозь годы

От строк, им написанных в юной поре.

Я знаю: в «оглохших ушах пароходов»

Гореть будут «серьги» его «якорей».

 

Сквозь время гремит Маяковского бас,

Пульсирует совесть, кипеньем дыша.

В критическом фокусе пристальных глаз

Кристальные настежь и взгляд, и душа!

 

 

Собаке подъезда

 

Булька хозяина всё вспоминал...

Им был избит он и выгнан с постоя.

«Видимо, что-то же сделал не то я.

Дело собачье охранное знал,

Двор был на мне! А теперь вот - никто я…»

 

Раны лизал в неприязни людской

И безобразно распухшее тело.

Корчась от боли несносной, с тоской

Мучась от голода, в урны глядел он.

 

Сворой искусанный, бедный изгой

Сломлен, запуган, гоним отовсюду…

Женщина с ласковой, нежной рукой

В жизни собачьей явилась как чудо...

 

« Господи, что за ужасный урод, -

Я ужаснулся от Булькиной рожи, -

Мало в квартире подобранных кошек»?!...

Ну а жена: «Ничего...заживёт».

 

Булька забился к супруге под стул,

В этом надёжном, спасительном месте,

Тронул его – он мне руку лизнул.

С кроткой мольбою в глаза заглянул.

Эх, горемыка... С ним жить стали вместе.

 

Прыгал от радости, рядом со мной,

Словно кричал: «Я уже – не бродяга!»

«Я – как и вы! И Хозяин вот мой! -

Гордо ликуя, он лаял собакам.

 

Чудо! Зима! И счастливому псу -

Надо немного - игривая поза, –

Снега смешная гора на носу -

То по снежку он проехался носом.

 

Мал, неказист он, и шерстка торчком,

Мальчик - шалун очень ласковый, нежный,

Но в этом щупленьком теле таком

Плещет любовь океаном безбрежным!

 

Издали Булька жильцов узнавал,

Радостно лаял, и с кошками ладил.

Кто-то в ответ ему что-то давал,

Вкусное очень, и ласково гладил.

 

Мучило Бульку! Не мог он принять

Неполноценности осязание,

Будто и нечего здесь охранять...

Дом без двора... что за странное здание.

 

«Понял я! - все здесь мои этажи! -

Вдруг осенило его наконец-то, -

Мне охранять надо оба подъезда!

Вот повезло! Есть работа и место!

Ух! Оторвусь я теперь на чужих!»

 

Было работы невпроворот! -

Грозно он лаял на всех незнакомых,

Весь под охраною в доме народ!

Весь под контролем периметр дома!

 

Булькино было не всем по нутру

Звонкое, здесь обретённое счастье, -

Пахнущий съели кусочек из рук,

Тут же слегли он и кот, лучший друг,

Не понимая причину напасти.

 

Пёс, умирая, глядел на крыльцо,

Мне он вздохнул виновато тем утром,

Что не встречает любимых жильцов,

И что оставил он дом без присмотра...

 

 

Кильметов Артур Рафгатович

с. Николаевка

 

Джулька

 

Красная кирпичная хрущёвка утопала в тени серебристых тополей. Внизу на асфальте бегала маленькая, рыженькая и ласковая собачка Джулька — любимица детворы всего двора. При появлении любого прохожего она начинала вилять хвостом и всем телом из стороны в сторону, прижималась к земле и по-собачьи щурилась и улыбалась. Детям особенно нравилось, когда Джулька лизала своим розовым языком их руки и пальцы — было очень щекотно и смешно.

Своего пёсика Джерри мы завели для дачи, а кличку ему дал сыночек Филипп. Прообразом имени послужил известный мультфильм киностудии «Metro-Goldwyn-Mayer» про кота-разбойника и хитрого мышонка. Щенка нам подарили соседи из Никольской балки, дом которых был хорошо виден из окон нашей квартиры на пятом этаже. Малыш очень напоминал своим видом немецкую овчарку, но только напоминал. Мы подготовили его к визиту к ветеринару: проглистогонили, купили средство от блох в маленькой стеклянной ампуле и капнули на холку необходимое количество препарата, рассчитываемого по весу собаки. Затем хорошенько его искупали и расчесали. Наш Джерри преобразился и действительно стал похож на породистого щенка. То, что осталось в капсуле, выбрасывать было жалко, и тут мы вспомнили о Джульке. Почему бы не капнуть препарат и ей на холку при встрече?

Визит к ветеринару прошёл успешно. При регистрации питомца мы поняли, что у нас появился новый член семьи: «Джерри Кильметов» — именно так записали его в книге осмотров. Получив необходимую дозу прививок, наш Джерри расцвёл.

А Джулька, тем не менее, тоже получила свою дозу препарата из капсулы. Картина была впечатляющая: целая туча блох бросилась врассыпную от бедной дворовой собачки и теперь уже навсегда покинула насиженное место.

Через некоторое время, поднимаясь на пятый этаж к своей квартире, я услышал в подъезде какую-то возню. Оказывается, это Джулька привела в подъезд своих дружков и устроила там собачью свадьбу. Вокруг неё на лестничной клетке между четвертым и пятым этажами крутилось несколько разномастных бродячих псов. Среди них выделялся один чёрный, кучерявый и весёлый пёсик, который даже позволил себя погладить. Кобели несколько раз пытались безрезультатно овладеть Джулькой, но та, посматривая на меня, уворачивалась и бегала по кругу. Конечно, такое безобразие нужно было остановить, и собак вывели из подъезда. В то время ещё не было домофонов, поэтому вход и выход в подъезд были свободными. Впрочем, собачья свадьба продолжалась уже на улице.

Ничего не подозревая, я вернулся к обычной жизни: семья, работа, дача, стройка, дача, семья, работа, стройка — ведь в то время мы активно строили собственный дом. Джулька куда-то пропала, во дворе её долго не было видно. Ну и ладно, какое нам дело до дворовой собачки?

Но тут произошло главное событие этой истории. Возвращаясь в очередной раз домой после работы, я услышал в подъезде лёгкое поскуливание. И что же я вижу? На лестничной клетке между четвертым и пятым этажами, возле стены, лежит наша Джулька, а рядом с ней, махая хвостиком, стоит маленький чёрный щенок с кучеряшками! Вот это да, вот это поворот! Значит, Джулька принесла мне в дар, с благодарностью, своё детище — этого замечательного чёрного щенка! Вот тебе и Джулька! После всего пережитого у меня полностью изменилось отношение к животным. А у вас?

 

ДОРОГА В НЕБЕСА

(продолжение)

 

4. Корабли пустыни. Караван

 

Итак, мы поехали осматривать пирамиды дальше. Должен заметить, что вся та одежда, которая на мне была надета, несмотря на сорокадвухградусную жару в тени в этот день, была надета не зря. На мне были длинные брюки горчичного цвета, сверху надеты спортивные шорты, майка с короткими рукавами, рубашка с длинными рукавами, сетчатый жилет с карманами и шляпа. На ногах были спортивные кроссовки. Еще в автобусе по пути из отеля «Рома» в Хургаде вся эта «капуста» себя оправдала. Водитель включил кондиционер на полную мощность, и мы начали конкретно подмерзать в дороге. А выходя из автобуса, мы попадали в жаровню. Теперь же одежда меня спасала подобно термосу или таджикскому халату. Хотя причиной такого одеяния были обожженные во время позавчерашнего посещения райского острова икры ног и спина. Собственно, брюки и рубашка и были надеты для защиты ног и рук от солнца. Целью же надевания спортивной формы сверху была идея передать привет из Египта и поддержать нашу заводскую команду по баскетболу перед предстоящими соревнованиями. Так как большинство наших игроков входили в группу «спортики» в WhatsApp, я изготовил соответствующий атрибут в виде листка бумаги формата А4 с названием, написанным большими печатными буквами от руки. Планировалось сфотографироваться с ним на фоне пирамид. Кроме того, тот облегчённый жилет был со множеством карманов для всякой всячины — паспортов, денег, ключей, билетов, и это позволяло мне освободить руки для фотокамеры. На голове сначала была шляпа, затем куфия, затем опять шляпа.

 И вот мы прибыли на место стоянки автобуса и направились к верблюдам. Где, как не в Египте возле пирамид, ещё покатаешься на верблюде!

«Корабли пустыни» оказались вполне мирными животными и совсем не собирались в нас плеваться.

Я погладил нескольких из них, и они отблагодарили меня гортанным верблюжьим криком — поздоровались, значит. У того верблюда, на котором мне предстояло в дальнейшем осматривать достопримечательности, было стремя, и я легко на него сел, тем более что он лежал на песке.

«Корабль пустыни», оказывается, очень широкое животное, раза в два шире лошади. Корабль не корабль, а лодка точно. Седла на нём не было, а была простая накидка, которая, впрочем, скрывала, одногорбый верблюд или двугорбый. Эта накидка имела две приличные деревяшки, которые расположены впереди и сзади седока. За переднюю необходимо было хорошо держаться, о чём знаками предупредил мальчик-поводырь, а задняя предназначалась для организации каравана, и на неё накинули повод второго верблюда. На столь отважную поездку решился ещё один участник нашей экскурсии. Начиналось самое интересное — верблюду предстояло встать на ноги из положения лёжа вместе с седоком. Впечатления, конечно, незабываемые.

Мой верблюд начал вставать, и его телодвижения совсем не были похожи на плавное движение лифта. Сначала он вытянул передние ноги и встал на них, при этом его спина наклонилась подо мной на соответствующие 45 градусов. Стремя было одно, а спина у верблюда очень широкая, и держаться на ней ногами не удаётся. Ещё немного — и я слетел бы с этой широченной спины. Но я крепко схватился за переднюю деревяшку и дождался выравнивания верблюда в горизонтальном положении. Он мягким рывком приподнял свою заднюю часть и подставил свои ноги, сначала одну, затем другую. Оказалось, что верблюд не только широкое животное, но ещё и высокое. Вид с него открывался очень даже живописный.

Когда повод второго верблюда накинули на заднюю деревяшку, наш караван начал спускаться с горы. Шаги у столь величественного «корабля пустыни» большие, и они чувствительно отдавались во всём теле. Рядом мирно посапывала голова второго верблюда, что, впрочем, мне не мешало, и я мог смотреть по сторонам, а также наблюдать мимику и реакцию этого верблюда во время ходьбы. Я так и не понял, понравились его голове мои поглаживания или нет. Голова жевала страшную на вид сухую колючку, периодически переворачивая её языком во рту, и, похоже, получала от этого удовольствие.

Мы не торопясь спустились с горы мимо трёх малых пирамид и остановились в самой нижней точке.

 

5. Корабли пустыни. Полиция и прыжки с высоты

 

  Здесь я достал и развернул свой атрибут — листок бумаги с приветом игрокам команды «Спортики» в WhatsApp, и мальчишка-поводырь меня сфотографировал. Затем он соорудил из придорожного камушка небольшой фотоколлаж, попросив меня поднять руки вверх. Получилось так, как будто я бросаю камень вверх и стараюсь забросить его в невидимое кольцо, прямо между пирамид, — баскетбол, да и только! Отлично! И конечно, простой привет ручкой! Все эти кадры на верблюде были просто великолепны! Даже собственно верблюд кокетливо повернул голову и посмотрел в камеру! Расплатившись с мальчишкой-поводырем за сделанные фотографии, мы отправились в обратный путь.

   Но не тут-то было. Какой-то мужик в пиджаке песочного цвета, форменной фуражке и на своём верблюде преградил нам путь. Это был египетский полицейский, который издалека, как из засады, наблюдал за нашими действиями. Оказывается, что любые графические изображения, тексты, плакаты и другую печатную продукцию на фоне пирамид фотографировать или снимать на видео запрещено. Считается, что это реклама и размещать ее без разрешения запрещается. Мальчишка объяснил ему, что камни в этот запрещенный перечень не входят, а я объяснил, что группа в WhatsApp — это закрытая группа, а название, выполненное вручную в единственном экземпляре, так сказать Hands Made, рекламой не является. Полицейский оказался очень доверчивым малым, улыбнулся и пропустил нас дальше.

   И мы пошли дальше. В гору верблюд шёл увереннее, наверное, ему хотелось быстрее попасть домой в бивуак к своим. К своим домой в Россию мне тоже хотелось, и в этом наши желания совпадали. Мы прибыли на место стоянки автобуса и к бивуаку бедуинов и верблюдов.

И тут проявилось всё коварство мальчишки-поводыря. Он потребовал money — дополнительные деньги за то, что опустит верблюда обратно на землю. Я был возмущен до глубины души, ведь в начале поездки об этом не было сказано ни слова. Правда, теперь нужно было с верблюда каким-либо образом спуститься, слезть, спрыгнуть.

   Впрочем, не такой уж и высокий этот верблюд. Если правильно прижаться к верблюду ногами вниз и потихоньку отпустить опорную деревяшку, можно плавно опуститься на землю. Мы попрыгали каждый со своего верблюда, погрозили мальчику пальцем и сказали, что расскажем об этом безобразии в интернете.

Мальчишка огорчился, но было уже поздно. Как оказалось, об этом бедуинском фокусе с верблюдами уже писали другие туристы из разных стран.

   Наша гидесса ждала нас с нетерпением, и шутка, что мы могли ещё надолго остаться  на верблюдах, прошла на ура.

   Следующей остановкой нашей экскурсии была одна из малых пирамид, и мы увидели её изнутри, спустившись вниз.

(Продолжение следует)

 

 

Сафронова Ольга Игоревна

г. Таганрог, Ростовская область

 

НЕОЖИДАННОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ – В ВОТКИНСК И ОБРАТНО!

(продолжение)

 

10. Ведь он родился тут

 

- Где можно музыку найти?

- В журчании ручья,

В потоках Млечного пути…

Она пока – ничья…

 

Вновь жизни музыка слышна,

Вскипая тут и там…

Природа музыкой полна…

Но слышит – каждый сам.

 

И слушал юный музыкант

Мелодии земли…

Здесь рос и креп его талант

От всех столиц вдали.

 

Пройдёт ещё немало лет.

В далёких городах

Узнает он и славы свет,

И неудачи страх.

 

Узнает многое… Потом.

Великим назовут.

Но в Воткинске – начало. Дом.

Ведь он родился тут.

 

Усадьба-музей Чайковских расположилась на бывшей Господской улице, отделённой от пруда просторным сквером. Раньше здесь проживали горные инженеры, включая заводское начальство, простым рабочим сюда даже заходить не полагалось – для чего в начале сквера была установлена будка городового.

Времена эти давно миновали, но «благородный» вид улицы старались поддерживать и теперь: выстроившиеся в ряд коттеджи были приведены к единому стилю с усадьбой и даже выкрашены (или чем-то облицованы) одинаково – в приятный желтовато-песочный цвет.

Угадывалось, что сквер в летнее время утопал в зелёной тени больших деревьев, сейчас же – тонул в глубоких сугробах, был по-зимнему прозрачным, продолжался перспективой снежной глади пруда. Дальше по скверу проглядывался сам Петр Ильич, уютно расположившийся на скамье напротив главного дома усадьбы. Туда решили пройтись в конце, а сейчас…

А сейчас, совсем рядом, у широко открытых ворот замерли на часах два деревянных солдата – игрушечными солдатиками назвать эти фигуры почти в человеческий рост язык не поворачивался. Они глядели бодро и браво, как бы приглашая всех внутрь, что наши путешественники не замедлили исполнить.

Хорошо расчищенная дорожка привела к домику-игрушке и одновременно как бы временному порталу: в одну дверь входишь, снаружи остается привычный мир, с автомобилями, автобусами, прочей повседневной суетой, покупаешь внутри билет и через другую дверь – выходишь совсем в другой мир, мир тишины и покоя, мир неспешной жизни дворянской усадьбы прошлого века.

Впрочем, Лина с Ильей здесь вполне ориентировались:

- Пойдём, пойдём, - увлекали они Павла и Марину куда-то вглубь усадьбы, - Вот, смотрите, здесь тоже есть дерево-патриарх.

Они обогнули что-то, потом ещё что-то, и оказались в саду, тоже тихом и заснеженном. Дерево, это была огромная липа, приняло объятия очередных посетителей благосклонно и с достоинством. Снег вокруг был основательно утоптан – липа явно не была обделена вниманием гостей усадьбы.

На обратном пути к месту сбора экскурсии Марина прочла, мимо чего они так стремительно пронеслись: людская изба и каретный сарай. Усадьба – всё как положено.

А затем началась экскурсия по главному объекту усадьбы – дому горного начальника Камско-Воткинского завода Ильи Петровича Чайковского, где он проживал с семьёй с 1837 по 1848 годы.

Экскурсанты переходили из комнаты в комнату: прихожая, приёмная, кабинет главы семьи, столовая, гостиная. На втором этаже – родительская спальня, где и появился на свет будущий великий композитор, детские комнаты для игр и учёбы, и так далее, и так далее.

Экскурсовод рассказывала:

- Дом, в котором мы будем жить, очень хорош и обширен, - писал своей жене Александре Андреевне Илья Петрович в марте 1837 года. Очень скоро дом Чайковских становится любимейшим местом сбора всего Воткинска. Сослуживцы Ильи Петровича не ограничивались кругом узкоспециальных интересов. Это были люди образованные, интересовавшиеся литературой, искусством. В доме часто звучали музыка, пение, молодежь танцевала. На музыкальных вечерах были и дети.

Марина вместе с группой переходила из комнаты в комнату, смотрела, слушала… Дом… снова дом – дом-память, дом-хранитель. Сколько историй он мог бы рассказать терпеливому внимательному слушателю. И о том, как маленький Петя Чайковский проводил долгие часы возле семейной оркестрины (механического органа средней величины), слушая произведения Моцарта, Россини, Беллини, Доницетти, а потом по памяти импровизировал, подбирая на рояле полюбившиеся мелодии. И о том, как, заметив, что ребёнок от музыки перевозбуждается, ему пытались ограничить музыкальные занятия, и тогда он продолжал «играть», выстукивая пальцами по чём попало – однажды даже треснуло оконное стекло. И о его первых уроках музыки с настоящей учительницей. И о многочисленных летних поездках по живописным окрестностям Воткинска. И о любимых ландышах, круглый год цветущих в домовой оранжерее.

Ландыши в оранжерее цвели и сейчас, в январские дни 2026 года, тоже хранили память…

А ещё… дом мог бы передать привет в Таганрог, своему собрату, тоже хранителю памяти о семье Чайковских. Младший брат великого композитора, Ипполит Ильич, родился и провёл раннее детство в Воткинске, затем окончил Морской кадетский корпус и посвятил свою жизнь морскому делу, а некоторое время жил в Таганроге. На высоком берегу и сейчас стоит его дом, в нём расположен нотный отдел городской библиотеки, а время от времени проходят литературно-музыкальные мероприятия.

Экскурсия продолжалась… Побывали (ещё раз) возле огромной липы, в «людской избе» Марина впервые увидела, как выглядят полати, уделили внимание и «каретному сараю», где, как оказалось, были не только колёсные экипажи, но и сани разных видов и размеров.

В разных уголках сада расположились детский домик и несколько беседок. Летом здесь, наверное, чудесно… Согласно схеме, где-то тут был ещё аптекарский огород и парк исторических развлечений «Отрада», но сейчас вся эта территория была укрыта глубоким снегом. Не время…

Поэтому после экскурсии ограничились посещением голубого домика - беседки для чаепитий, куда во времена прошлые хозяин удалялся поговорить на разные темы с сослуживцами. А сейчас там царил… Щелкунчик, точнее щелкунчики: один выглядывал из буфета, второй широко улыбался под часами на фортепиано, третий расположился на высокой тумбочке у окна. Наверное, если поискать внимательно, были и ещё. А сверху, на буфете примостился и Мышиный Король. Погрозили ему игрушечным мечом, сфотографировались в интерьере и отправились дальше. Не миновали лавку сувениров, и, наконец, покинув уютный мир усадьбы, подошли к памятнику.

Пётр Ильич принял посетителей благосклонно. «Много вас… Приходите, уходите, а я по-прежнему здесь, возле этого дома. Вернулся к истокам. Впрочем, всегда рад» - голос это был, или ветер прошелестел в ветвях? Кто знает.

Было ещё довольно светло, но вдоль сквера уже зажигались один за другим вечерние фонари, будто указывая обратный путь. Пора было домой. Завтра снова будет длинный интересный день – поездка в Берёзовский лес – вон он там, на другой стороне пруда. Ждёт, готовит сюрпризы.

(продолжение следует)

 

 

Чекис Татьяна Александровна

с. Николаевка

 

***

По степной дороге пыльной,

У рассвета на краю,

Прочь от засухи всесильной

Лебедь вёл семью свою.

 

Высох пруд, что был их домом.

Нет теперь пути назад.

И, бедой такой ведомый,

Вёл жену и лебедят.

 

Ведь не выжить им иначе.

Знал он, есть не близкий пруд.

И решился, на удачу, довести.

Даст Бог, дойдут.

 

Километров в шесть дорогу

Надо им преодолеть.

Ну, а солнце понемногу

Начинает жарче греть.

 

А воды - хотя б немного!

Долететь бы поскорей.

Но ведёт он по дороге

Шестерых своих детей.

 

Знал лишь Бог, что дальше будет

Из затеи смелой той.

Проезжали мимо люди,

Напоили их водой.

 

И уехали. А лебедь ждал,

Что могут довезти.

И, взлетев, помчался следом,

Весь в надежде их найти.

 

Вышли люди, чтоб размяться

У знакомого пруда.

Видят, лебедь стал снижаться

К ним без страха. И тогда

 

Люди поняли, что просит

Он спасти своих детей.

И вернулись. И заносят

В пруд спасённых лебедей.

 

 

О котиках и не только

(поэтическая перекличка)

 

***

Как - то раз уговорили

Дети в дом котёнка взять.

"Мама, он ужасно милый,

На него ты только глянь.

Он пушистый, синеглазый.

Пусть живёт у нас, мамуль!"

Согласилась в спешке сразу,

Суетясь среди кастрюль.

Но сказала между делом :

"Вся морока с ним - на вас."

Согласились дети смело.

И об этом мой рассказ.

Поначалу с ним играли,

И старались накормить.

Повкуснее всё давали,

Чтоб котёнку угодить.

Но случается в итоге,

(Помнить надо бы о том)

Что котёнок понемногу

Из котёнка стал котом.

С ним неинтересно стало.

Интересов новых - тьма.

Так я и предполагала.

Что ж, морочься с ним сама.

Приучили дети киску

К разным вкусненьким кормам.

И смотреть не хочет в миску,

Если что попроще дам.

Ходит хмурым и надутым,

Надоел до тошноты.

Во дворе у миски с супом -

Все соседские коты.

И в пример своей семейке

Привожу Экзюпери.

Приручил - бросать не смей ка!

И с теплом за ним смотри.

Чекис Татьяна

 

Вот у Тани милый котик

кушать супчик не хотел,

А у нас тут беспилотник

вновь над дачей пролетел.

Правда наш... А на Самбеке

Тоже страшная беда.

Но надежда в человеке,

не исчезнет никогда.

Сафронова Ольга

 

Я при слове приручай

Тут же мыслю: отвечай.

Это значит : накорми,

И погладь, и прибери,

Всё, что киски натворили,

Ежели повеселили.

И в мороз, и в дождь дай кров,

И следи, чтоб был здоров,

Их расхваливай везде

И т. п., да и т. д.

Полянский Евгений

 

Когда возьмешь впервые в руки

Комочек тёплый и живой,

И мяу где-то в ультразвуке

Твой слух ласкает как халвой,

То сердце жалобно сожмется,

Любовь и нежность затая,

Душа, как солнце, улыбнется

От совершенства бытия!

                        Кильметов Артур

 

Что значит - русская душа,

Накормит, приютит, всех жалко.

Но сердце режет без ножа,

Беда - нацистская жужжалка.

Воюет с мирными она,

Лишает крова их и жизни.

И не считается война,

С невинными детьми Отчизны!

Жить стало страшно на земле,

Тревога за внучат, за весь народ .

Невольно думаешь во мгле,

В квартиру чью дрон завтра попадёт?

Конюхова Галина

 

 

Помним

Север Леонид Юрьевич

(11.06.1959 - 08.10.2023)

 

Женская доля

 

Бригаде Светы Алексеевой, из рыболовецкой артели "Красная Звезда":

 

Солнце спать потихоньку ложится,

Долгожданный подул ветерок,

Берег моря... Усталые лица...

И, по-бабьи, незлой матерок.

 

Руки женские, в шрамах и ссадинах,

Возят, грузят, таскают, метут,

Ворушат, собирают, укладывают

И за полночь пластом упадут.

 

Руки женские, как заключённые,

Не имея опоры мужской,

День за днём выживать обречённые,

Спор ведут со злодейкой-судьбой.

 

Руки справной, прилежной хозяюшки,

Им бы кольца носить, маникюр,

Им детишек укладывать баюшки...

-"Все на вялку! Кончай перекур!"

 

И мантулят шабашку бессрочную

Эти руки всегда и везде,

Называют их "разнорабочими"

В Богом проклятой "Красной Звезде".

 

Руки женские, в будничных хлопотах,

Вы - покой, Вы - основа семьи,

Нас хранит Ваша сила безропотная,

Счастья Вам, дорогие мои!