Салтанова Анжелика

г. Ростов-на-Дону

 

Слова

 

Внутри слова – застывшая смола,

сковали горло. Нет во мне ни звука.

Я голос свой годами берегла,

А он исчез. Но разве это мука?

Куда страшней – не слышать этот мир,

И не вдыхать его морозный воздух.

Пусть вместо текста тянется пустырь,

Который мной в молчании был создан.

Быть может, там когда-то прорастут

Скупые семена моих историй,

И навигатор выдаст мне маршрут

Который до сих пор был не освоен.

И я вернусь. Слова придут в мой дом,

Поселятся в растопленном камине.

Я овладею новым языком,

Он зазвучит в стихах моих отныне

И станет самым правильным из всех,

Мой голос обретёт былую силу.

На землю ляжет первый мягкий снег, –

Слова взлетят снежинками к светилу.

 

 

***

Верни меня, пожалуйста, верни,

В двухтысячное лето по Ростовом,

Где было жарко в яблочной тени,

А счастье обжигало льдом фруктовым.

Там спал в траве скакун – велосипед,

Шумели ивы вдоль неспешной речки,

Венки из одуванчиков и лент,

Из бисера – бесценные колечки,

Любимый абрикосовый компот.

 

…там бабушкины руки, как могли 

держали безграничный небосвод.

 

Верни меня, пожалуйста, верни.

 

 

Романенко Валентина Федоровна

с. Покровское

 

Детство

 

- Смотри, смотри, звезда полетела, - показывал Юрка в небо пальцем.

Юрка – это внук бабушки Мани и дедушки Коли. Им его привезли из Ленинграда погостить и хоть немного окрепнуть, как говорила баба Маня, а то в этом городе парнишка совсем захирел: одно болеет, из больницы не вылазит. Вот старики и написали дочке и зятю, чтоб везли на Дон.

- У нас свежий воздух, природа, по буграм растёт всякая лечебная трава.

Вот теперь бабуля заваривает Юрке чаи, поит, т.е. лечит своим лекарством «кровиночку», а дед каждый день водит Юрку на Дон купаться, где и мы пропадали днями. Юрка со всеми перезнакомился, а мы, видя какой он худой и бледный, взяли над ним шефство. Смотрели, чтобы он глубоко не заходил и потихоньку учили плавать. Вот так и влился он в нашу уличную компанию.

Как то вечером он мне говорит:

- Сегодня бабушка мне постелит на дворе спать на сушилке, а я боюсь. Я никогда на дворе не спал.

Сушилка, это такой большой топчан – на него кладут лист железа и сушат фрукты.

Кстати сказать, после войны летом все спали на дворе и не боялись, как сейчас. С бабой Маней и дедом Колей мы жили рядом по соседству, и с раннего детства  баба Маня часто брала меня к себе спать, когда дед был на дежурстве, говорила: «Да чтоб не скучно было».

И вот постелили нам на сушке, а сами старики  легли на открытой веранде. С Юркой мы были одного возраста, было нам почти по восемь лет. И вот за день набегались – только легли, я тут же и заснула, и тут Юрка как закричит:

- Смотри, смотри – звезда полетела!

Я аж подпрыгнула. Прибежали бабушка и дедушка, но, убедившись, что с их чадом ничего не случилось, пошли спать, а мой сон как рукой сняло. Говорю:

- Чего ты орёшь? Это не звезда, а самолёт. Звезда летит вниз, а это – поперёк неба.

Успокоившись, стали рассматривать небо. На нём не было ни облачка, одни звёзды, и было так красиво! Юрка со вздохом сказал:

- Хорошо вам, у вас небо есть, а у нас – нету. Только кругом большие дома.

А я не могла понять: как это нет неба, и где же оно кончается? Вон, как мы на гору ходили, там поле, и тоже небо есть. А у них – нету. И мне стало так жалко их, что я чуть не расплакалась: как же они без неба то живут? Но утром нам бабушка рассказала, что небо везде есть, только его за большими домами не видно, и я с радостью подумала: «Хорошо, что у нас нет больших домов, а то бы и у нас неба не было».

К осени приехали за Юркой родители и не узнали его: их встретил загорелый в меру упитанный пацан. Как старики не уговаривали оставить Юрку, но ему надо в школу, в первый класс. Провожать вышли всей гурьбой. Юрка обещал ещё приехать. Расставаясь, все расплакались, как вроде бы чувствовали, что больше никогда не увидимся, и это наше расставание - навсегда.

Как то так вышло, что Юрка больше ни разу не приехал, даже на похороны дедушки и бабушки. Это потом мы узнали, что он пошёл по стопам отца, стал военным, окончил академию, служил за границей. Как говорится, защищал нашу Родину, и ему было не до гостей.

Я жила уже здесь, в Покровском, и мне подруги написали, что Юрка стал полковником и живёт в Питере, т.е. Ленинграде. Да, остались одни воспоминания детства. Иногда всколыхнут душу, и так захочется вернуться в то время. Туда, где было холодно, голодно, но весело, где люди были добрее, было больше доверия, где соседская помощь была безвозмездна.

Да, осталась только память.

 

 

Арент Елена Линусовна

г. Таганрог

 

Кто напрасно давал обещанье

 

Кто напрасно давал обещанье

Наши юные дни умножать?

Будем весело дни провожать

И обманы прощать на прощанье.

Что таким бесконечным казалось

На пороге предчувствий и дум,

Удалится, и суетный шум

Нам оставит великую малость:

Покаянному лику седому

О волненьях мирских говорить,

Безнадёжную ласку дарить

Безмятежному тихому долу...

19.01.06

 

 

Здесь родилась

 

 (Междуреченску*)

 

Здесь родилась, пять первых лет здесь прожито,

Свой каждый шаг несмелый помню я,

Здесь вместе с мамой тропки все исхожены –

Пропахшая углём, смолой таёжною,

Брусничным духом родина моя

Мне видится ночами одинокими

Тем островком меж Томью и Усой,

Где в мае плыли облака над сопками,

Где я, любуясь соснами высокими,

К реке бежала крохою босой.

Тем островком, где, снежная, морозная,

Зима казалась сказочною мне...

Зовущая, предутренняя, росная,

Земля моя, вселенная огромная,

Навек со мной в непреходящем сне...

21.02.26

 

*Междуреченск – город в Кемеровской области,

окружённый тайгой и горами, расположенный в месте

слияния рек Томь и Уса, известный красивой природой

и развитой угольной промышленностью

 

 

Полянский Евгений Николаевич

с. Покровское

 

***

Весь день я в суматохе вру

Под глупой маской скомороха,

Хоть эту не люблю игру.

 

Такая нынче вот эпоха,

Что ты - изгой, когда не врёшь,

Быть в обществе изгоем - плохо.

 

Лишь дома, сбросив маски ложь,

Вновь становлюсь я сам собою,

В миру оставив страхов дрожь.

 

И этой увлечён игрою

В реале, в мире интернета,

Хотя она трудна порою.

 

Наивная душа поэта

Обнажена всегда при этом.

 

 

Романов Михаил Васильевич

с. Покровское

 

Дурак

 

Ежу понятно: все к себе гребут,

А от себя – одни глупышки-куры.

Несложный этот жизни атрибут,

Не уяснили дураки и дуры.

 

Один из них, не глупый, вроде, взгляд,

Ходил на службу в старенькой шубейке.

Дурак! Был у кормушки, у руля,

А толку! - за душою ни рубля

И ездит на задрипанной «копейке».

 

Зачем в глаза гнул правду - не понять!

Дурак, - нажил ненужные проблемы,

С работы (поделом!) сумели снять,

Чтоб не мешал, и был, как все мы, немы.

 

Дурак! «Дают – бери, а – бьют – беги!»

Но с ним беда - его ты не подмажешь.

С такими никогда не сваришь каши,

Мешают жить «нормально» дураки.

 

 

Таганрогу

 

Таганрог. Он в душе навсегда, хоть и годы минули.

Он манит...если что-то не так, и усталость пути.

Дорогой Таганрог, вот опять мы к тебе завернули - 

Побродить.... Заблудиться в любимых названиях улиц,

Чтоб, лицом посветлеть и душевный покой обрести.    

 

Здравствуй, город родной, мы в студенчество наше вернулись.

Здесь всё те же трамвайчиков звоны у ТРТИ.

У общаг постояли, потом в корпус А заглянули,

Мы, былые студенты - нас годы пока не согнули -

Вот сидим, как тогда, у Петра на скамейках твоих.

 

Мы студенчества годы святые, всегда помнить будем,

Вспомним тех, кто ушёл, и о тех, кто, как встарь, на плаву.

В легендарном учились мы радиотехинституте,

В настоящее время он преобразован в ЮФУ.

( ТРТИ нам намного роднее  названья ЮФУ)   

 

Мы студентами на Богудонии старой ютились,  

И познали студенческой дружбы нетленную нить.

Научились прощать и друзей понимать научились,

И спустя сорок лет эту дружбу смогли сохранить.

 

Мы горды, институт что на космос работал все  годы -

«Королёв и Гагарин»   у корпуса «А» неспроста,        

Оценён вклад в науку его, в оборонке работы, -

Все награды и премии ясно же не просто так.

 

Я вхожу в корпус «Г» - мы его никогда не забудем -

Словно в наше родное былое попал наяву,

В легендарном учились мы радиотехинституте,

ТРТИ нам гораздо роднее названья  ЮФУ..

 

Здесь наш Чехов, Раневская, Танич великие наши,

Петляков, Паустовский, Чайковский - не счесть их имён,

Здесь на родине Чехова всюду его персонажи,

Вот, стоит, как всегда, Государь Александр  на страже            

Всё здесь веет эпохами  наших  великих времён.        

 

Здесь наш Пётр Великий в табличках и надписях - всюду.

Как никто за Россию болел и всё сделал, что мог,

И спустя триста лет мы пред ним благодарные люди   

Преклоняем главу за основанный им Таганрог.

Преклоняем колени за созданный им  Таганрог.

 

Таганрог. Ты в душе навсегда, хоть и годы минули.

Вот уже наши дети окончили ВУЗЫ твои,

Так нужна в трудный час им твоя тишь целебная улиц,

Чтоб лицом посветлеть и душевный покой обрести.

И манит в трудный час их твоя тишь целебная улиц,

Чтоб лицом посветлеть ит душевный покой обрести.

 

 

Кильметов Артур Рафгатович

с. Николаевка

 

Дорога в небеса

(продолжение)

 

7. Сфинкс, фараоны и отломанные носы

 

Дальше путь нашей группы лежал к подножию Сфинкса. Мы остановились на специальной площадке для автобусов, получили у экскурсовода билеты и прошли через контроль. Дорога к смотровой площадке лежала через дворец-лабиринт без крыши, сложенный из крупных, хорошо выпиленных камней твёрдого известняка. По пути нам попалась яма желаний, обнесённая тонкими металлическими прутьями и такой же решёткой. Бросаешь монетку и говоришь желание вслух. Обязательно исполнится. Я поднялся по последнему коридору к смотровой площадке, вышел на неё, и мне открылся вид на Сфинкса на фоне пирамид. Потрясающее зрелище! Большой, практически гигантский лев с человеческой головой лежал, подложив под себя хвост. Некоторые египтологи выдвигают версию, что это не лев, а собака. На мой взгляд, лев - более красивая версия, более африканская, что ли.  На небе белело несколько сиротливых облачков, которые солнца совсем не закрывали. Температура воздуха была 42 градуса в тени, значит, на солнце все 52 по Цельсию. Нам потом сказали, что такая высокая температура была лет пятьдесят назад. Хоть на мгновение, но мне захотелось, чисто символически прикрыть голову сфинкса от палящего зноя, что я и сделал, сняв свою шляпу.  Это фото есть на моей аватарке в МАХ. Кроме того, как только я достал свой атрибут "спортики", но ко мне тут же подошёл полицейский и показал знаками, что фотографироваться на фоне Сфинкса с надписями нельзя, и  никакие объяснения, что это не реклама, что это не в коммерческих целях, в этот раз не помогли. Пришлось атрибутику убрать. Вместо этого, просто в шутку,  получились снимки с использованием головы Сфинкса в качестве баскетбольного мяча, что не запрещено и тоже неплохо.  У меня получился целый набор снимков на эту тему.  По некоторым источникам, сфинкс был вырезан из цельной скалы в то же время,  когда были построены пирамиды, - около 4,5 тысяч лет назад.  По другим сведениям Сфинксу более 8 тысяч лет. Никто толком этого не знает, но то, что за время своего существования Сфинкс потерял нос - это точно. Что явилось причиной потери или повреждения носа у многих египетских статуй, барельефов и у сфинкса? В большинстве случаев носы просто отломаны или отбиты, а не отвалились от времени. Кто-то говорит, что это следы колониализма  европейцев, и они пошли на этот вандализм с целью сокрытия африканского происхождения статуй. Кто-то говорит, что причиной стало само древнеегипетское  иконоборчество, их религиозные убеждения, а также политическое соперничество. Древние египтяне верили, что статуи обладают жизненной силой. Это не значит, что статуи могли вставать и ходить, а означает только то, что они обладали жизненной силой человека, которого изображали. Действительно, все статуи и барельефы выполнены тщательно, их отличает простота  и красота линий. Сейчас мы говорим: "Как живой", - когда хотим подчеркнуть особое сходство изображения с оригиналом. Так вот, египтяне считали, что душа человека может существовать внутри статуи, и, удалив нос, они могли разорвать связь этого существа с окружающим миром. Как мы знаем, древние египтяне, как и многие цивилизации, народы и культуры того времени, были невероятно религиозны и глубоко верили в сверхъестественное. Существовало множество церемоний, которые проводились над статуями, чтобы вдохнуть в них жизнь.

И хотя они знали, что статуя не может двигаться и дышать, всё-таки считали нос источником жизни для самой статуи. Трудно с этим не согласиться, ведь человек сам начинает жизнь в этом мире с первого вздоха и первого крика, продолжая дышать.

Вероятно, древние грабители гробниц и пирамид тоже в это верили и отбивали носы у статуй и барельефов в страхе, чтобы избежать гнева изображённого человека, его семьи или богов. Некоторые осквернители не останавливались на этом и разбивали руки, туловище, полностью отделяли голову от тела, а во многих случаях  уничтожали большую часть статуи. Иногда это делалось и по политическим мотивам, при смене правящих династий.

Конечно, нельзя исключать и простую ошибку при перемещении, когда статую можно было легко опрокинуть.

Можно легко определить насильственную потерю носа у статуи, осмотрев следы вокруг. Всегда останутся сколы от зубила или молотка.

Трудно поверить в то, что сами фараоны, создавая такие уникальные произведения, уничтожали их в дальнейшем.  Скорее всего, это сделали пришедшие им на смену другие религии.

Хочется увидеть сфинкса, как и прочие древнеегипетские статуи и барельефы в их первозданном виде,  наверное можно это сделать с применением современных компьютерных технологий.

А пока, наша группа направлялась обратно к автобусу, вездесущие торговцы предлагали бутылки с водой и сувениры, а мне  удалось взять с собой немного египетского песка с мелкими камушками. Проблем с его вывозом не возникло, запрещается вывозить только ракушки и кораллы.

Изрядно уставшие и измученные жарой, мы нырнули в холодное чрево автобуса, предстояла дорога домой в отель, дорога, идущая вдоль Красного моря.  И, конечно, в прохладе автобуса сразу захотелось нормально поесть. Вспомнились ресторан в отеле  и полюбившиеся блюда по системе "всё включено".

(Продолжение следует)

 

 

Сафронова Ольга Игоревна

г. Таганрог

 

ПО СТОПАМ ПРАВЕДНОГО ПАВЛА ТАГАНРОГСКОГО

(триптих)

 

ЧАСОВНЯ

 

«Молись крепко и настойчиво. Скверное чувство станет тебе подсказывать, что эта молитва не искренняя, что полна сомнений, а ты все-таки молись; сделаешь что дурное, не падай духом и молись, ведь кто же тебе в этом помочь может? Какой человек? Никто, как Бог, и ты Ему молись, молись и всегда молись. У него и правда вечная, и сила несокрушимая!»

                                                           Святой праведный Павел Таганрогский

 

***

Куда бежишь, куда зовёшь, тропинка?

Щеки коснулась память-паутинка…

Здесь…Где-то здесь в тиши обрел покой

Почтенный старец, праведник святой.

 

И не его ли жития страницы

Из крон зелёных выкликают птицы?

На Старом кладбище… где бродит тишина,

Истории и памяти полна.

 

Вот поворот, другой, ведёт тропинка…

Часовня… Неба синяя косынка…

Сюда приходят люди на поклон.

Здесь Старец Павел лёг на вечный сон.

 

«Молись… настойчиво… не падай духом...» -

Как шепот ветерка, на грани слуха…

Свечу поставлю, тихо помолюсь.

И по тропинке в мир забот вернусь.

 

КЕЛЬЯ

 

«Старец Павел занимал под квартиру целый дом, состоящий из нескольких комнат, из которых одна называлась его келией. Келия эта вся была уставлена св. иконами, пред которыми стояла деревянная скамейка, а на ней стояли кувшины, наполненные песком, куда были вправлены большие ставники (свечи), горевшие день и ночь, горели пред иконами также и лампады. Около остальных стен келии стояли кадки, горшки, корзины и мешки, наполненные хлебом, бубликами, маслинами, черносливами, лимонами, медом и проч.; на стенах висели сумки с просфорами. Около одной из стен стояла скамья, ничем не покрытая, служившая старцу вместо постели»

                                   Краткое житие святого праведного Павла Таганрогского

 

***

Налей в кувшины чистый свет души,

И никуда отсюда не спеши…

 

Калитка скрипнет:

- Здравствуй, новый гость.

Оставь снаружи ненависть и злость,

Прими на сердце Старца благодать…

Быть может, меньше будешь ты страдать.

 

И я войду в уютный тихий двор.

Со мною продолжая разговор,

Протянет ветку молодой орех:

- Возьми мой плод, я их ращу для всех.

 

Не стану рвать – ещё не их пора,

И в щель двери протиснусь со двора.

 

Внутри по малым комнаткам пройду.

Присяду на скамью, храня беду -

Без просьб, желаний – просто посижу:

На огонёк лампадки погляжу.

 

И вот, как будто бы всплыла со дна -

Души коснулась тёплая волна.

Тень Старца тихо села на скамью,

И понял он без слов беду мою.

 

- Молись… и верь.

- Молюсь. И верю. Да.

 

И в тёмный угол спряталась беда.

Нет, не исчезла. Лишь ушла на дно.

Но стало легче. Легче всё равно.

____________________________

Я снова во дворе:

- Привет, орех!

Спасибо, что припас плоды для всех.

Блаженный Павел это одобрял –

Он сам всегда подарки раздавал.

 

И я несу подарочки с собой:

Простой сухарик, бублик небольшой.

Качает сердце тёплая волна…

И Старец Павел смотрит из окна.

 

 

ХРАМ

 

«В 1998 году начался процесс канонизации святого, при содействии учёных были обретены мощи праведного Павла Таганрогского…

20 июня 1999 года мощи старца Павла крестным ходом при большом стечении православного народа были торжественно перенесены в Никольский храм и помещены в золочёную раку, созданную на средства прихожан и духовенства Таганрогского благочиния».

                                   Краткое житие святого праведного Павла Таганрогского

 

Я в храм вошла –

Крестили там младенца,

И слово Божье в небеса летело.

А я стояла тихо у стены и думала:

Не Старец ли управил

Прийти сюда сегодня…в этот час.

 

Я шла Мощам святого поклониться,

Чьё время – вечность, царство – тишина.

Но замерла у входа:

Жизнь сияла!

И лепетала детскими устами,

Цвела вокруг улыбками на лицах,

Невидимый, пел Богу СЛАВУ хор.

 

Блаженный Павел рядом улыбался:

- Ты поняла?...

- Да, Павле… Поняла.

Ты там, где жизнь…

И нет у жизни края.

 

Вокруг - как будто радуга сияла!

И храм летел над морем кораблём!

 

 

Кондрашова Ирина Петровна

с. Николаевка

 

Как запорожцы Примиусье обживали.

 

 «События, описанные в этом повествовании, основаны на воспоминаниях прародителей и не претендуют на историческую достоверность».

Автор

 

Глава 1. Василь

 

Перемены в жизни запорожского казака Василя Василенко и его семьи случились в дни, когда весна бодалась с зимой, ночами еще подмораживала, а с восходом солнца пашню покрывала легкая дымка белёсого тумана. К обеду ветер разгонял влажные пары, и, очевидно, что он, неугомонный бродяга, взял в союзники солнышко, был в этом весенне-зимнем споре на стороне весны. Вот и сегодня: ветер, наигравшись тёмными водами могучего Днепра, к рассвету притих, устал, или потерял силу, запутавшись средь белых мазанок казачьего хутора. Нет, добрый ветерок проявил милость казачкам, пусть они спокойно хлопочут на своих подворьях-куренях. Утро Олэнки ничем не отличалось от тех, что следовали за днём, когда Василь вывел её на середину казачьего круга, и, накрыв полой жупана, принародно произнёс:

- Ты будь мне жена.

- Ты будь мне муж, - ответила скромная дивчина.

Под общее ликование казаков и одобрение куренного атамана. Брак был заключён, свадьбу традиционно гуляли несколько дней.

Олэнка была сиротой, хотя таковой себя не считала, ведь у нее же была Окся - так звала она свою приёмную мать. А вот Василь ещё не залечил душевные раны и тоску по «батькам». Родители, один за другим, ушли в лучшие миры совсем недавно.

Мать - пару лет назад.

- Животом маялась, маялась, пока Господь, нэ упокоив, - вытирал набежавшую слезу молодой казак, - а ровно через год Тато лиг в мэрзлу землю.

Но минута слабости длилась недолго, он - казак, опора семьи, а, значит, сильный и мужественный, таковым его воспитал тато, бравый воин запорожец Михайло. Марфа же, наоборот, сына нежила, обрушив на него всю мощь природной материнской любви. По-другому она не могла: любовь вперемешку с тревогой.

Михайло, видя отношение жены к единственному сыну, иногда останавливал её порывы нежности не грозным, но решительным:

- Ну, будя, будя… - и уводил подростка на простор подворья, учил казачьим навыкам, владеть оружием.

А в руках казака и плётка-батиг, особенно, если пуля прилажена на конце кожаной плётки, уже имеет боевое значение. Почётное место в курене занимали острые пики на длинных рукоятях, турецкие шабли, острые, как бритва, ножи и топоры-сокиры.

Управлялся Михайло с этими колюще-режущими предметами умело. Сказывался опыт владения оружием в боях с нечестивцами: татарами, турками и другими «ворогами».

- Дывысь, Василь, шабля - цэ продовження твоеи руки. Як с птахой обходься: дуже крипко захватыш - задушыш, послабыш - упустыш.

Василь батьку слушал, под его неустанным оком повторял уроки и мотал на ус замечания отца, и, когда его собственный ус едва заметным пушком украсил ещё по-детски пухлую верхнюю губу, по законам сечи был призван на подготовительные сборы. Трудностей особых не испытывал: батькина муштра даром не прошла. Сотник Борзенко, при встрече, похвалил Михайлу:

- Добре сына навчыв, гарный буде вояка!

Василь, вместе с другими казачатами остался жить на казарменном положении, оттачивая мастерство ведения боя: конного, пешего, рукопашного. Занятия пришлись по душе, другого жизненного уклада парень не знал и понимал, что его судьба – это военные походы, а в мирное время - вести хозяйство с семьей, на хуторе-зимовнике, где есть надел земли, сад, белая, маленькая, но тёплая хата мазанка. И Днепр, всегда готовый поделиться запасами рыбы, только не ленись.

Скучал юный казак за мамой, её песнями.

Он ещё помнил, как, набрав полную грудь воздуха, мать выводила своим высоким, чистым голосом:

- Пид горою, ой пид зеленою казакы идуть!

- Казакы идуть! - подхватывал многоголосый хор казачек свою запевалу.

Так было до тех пор, пока на хутор Зимовник не пришла беда. Худая, одетая в белые лохмотья, непрошенная гостья с косой в руках заглянула почти в каждую хату, где беззаботно звенел детский смех: Смерть собирала свою дань, забирая малышей. Взамен оставляла скорбь и слезы. Как не молилась, как не просила у бога защиты несчастная мать, чуда не случилось: беда не обошла стороной семью казака Василенко.

- Тило маляток коростой свырбило, - стонала от горя Марфа, - через тыждень одын от одного, трое диточок навик очи закрылы… гирко, дуже гирко.

И сквозь слёзы добавляла:

- Васылык – пидтрымка! Тильки вин зараз – надия!

Эпидемия детской инфекции Василя обошла стороной, даже ни единой язвочки на теле не выскочило. То ли годами он был постарше, чем те ребята, которых уносила старуха с косой, то ли батькины занятия закалили хлопца, но он остался жить, единственный сын, утешение отца и матери.

С той поры Марфа казачьих песен не пела. Никаких не пела. Всё больше молилась, таяла год от года, превращаясь, из кареглазой, черноволосой красавицы в рано поседевшую старуху.

(продолженние следует)

 

 

Кротова Ольга Леонидовна

с. Покровское

 

Моей сестре

 

Милая сестрёнка

Не грусти,родная

Ты ушла на небо

Я об этом знаю.

 

мы все эти годы

Были неразлучны

А когда мы вместе

Не было нам скучно

 

Ты прости родная ,

Что ушла так рано

Но не заживает

Ноет в сердце рана.....

 

 

Наш гость,

Волокитина Татьяна Лукинична

г. Таганрог

 

 

Город мой

 

Ты – мой дивный рай на склоне дней!

Разве постижимо вдруг расстаться

И в краях чужбинных затеряться,

Где ни улиц этих, ни аллей!

Ни лозы, чьи кисти так полны

В подворотнях соком сладко-винным,

Ни дворцов с архаикой былинной,

Ни морской, бодрящей дух, волны.

Окунусь в неё! И что – беда?!

Что – печаль?! И что – моя тревога?!..

Разве существуют города

В этом мире лучше Таганрога?!

Здесь душой мне довелось прозреть…

Жизнь – не сказка. Маюсь в круговерти.

Но забыть, уехать – это ведь

Как приблизиться беспечно к смерти.

Город мой, когда уже к Христу

Попрошусь уйти, в Его безмолвье,

Ты отпой черёмухой в цвету,

К небу встав высокой колокольней.

 

 

Что там выше?

 

Горечью рябиновой

Тяжело дышать.

Мне б в ладони – дивную

Божью благодать.

Мне бы утром розовым

С солнцем выйти в путь,

К листикам берёзовым

Руки распахнуть.

Мне б парить над крышами,

Как парят стрижи!..

Что там, Боже, выше нас?

Что там? Покажи!..