Маркер Галина Михайловна

х. Гаевка

 

Мальчики

 

Мальчики, хранящие верность войне,

как лёгкий девичий стан

вы обняли автоматы.

Мальчики, погибшие в горной Чечне,

чья вечность – Афганистан,

за вас - первый тост, ребята.

 

Всюду цветы несут к памятникам страны, нынешним и вчерашним.

В песнях теперь живут кто не пришёл с войны…

Минута молчанья павшим.

 

Мальчики, у сердца военный билет,

остриженные под ноль,

в глазах вчерашнее детство…

Мальчики, всего восемнадцати лет,

за вас будет тост второй:

за юность и за кадетство.

 

Реет военный флаг, поднят надёжный щит - знает отчизна, верит.

Твёрдый чеканят шаг те, кому долг велит - наш безопасный берег.

 

Мальчики… Печаль серебрит виски,

дни делают вас мудрей,

меняют года осанку…

Мальчики… Но времени вопреки

до самых последних дней

вы помните марш «Славянки»!

 

Мирного неба тем, кто, этот мир храня, погоны и лычки носили.

Мирного неба всем, кто бережёт от огня нашу страну- Россию!

 

 

Счастье

 

Счастье если сжигает один огонь

Л. Клёнова

 

В книге судеб закладкой отмечен лист,

Где дорогою жизни ведёт любовь.

В грудь колючий ветрище и путь тернист,

Но к рассветам безоблачным нам с тобой.

 

Милым именем воздух тихонько тронь -

Он наполнится красками всех цветов.

Счастье если сжигает один огонь,

Заменив навсегда миллиарды слов.

 

Ты!!! Сплетаются руки кольцо в кольцо.

Под ногами нехожено? Ерунда!

Каждый вдох на двоих и лицо в лицо!

Это счастье? В глазах прочитаю:”Да!”

 

Легкокрылые бабочки, что внутри,

Оторвут от реальности без хлопот.

Только счастье умеет вот так парить,

Не считая дней, не страшась высот.

 

Даже если грозою нахлынет грусть -

Лучик нежности мигом разгонит мрак.

Счастье - ленточкой финишной через грудь.

И небесным сияньем: “Да будет так!”

 

 

Козубская Вера Павловна

с. Покровское

 

Фронтовикам

 

Уходят старшие товарищи –

России лучшие сыны.

Они прошли через пожарища

Незабываемой войны.

Их детство голодом отмечено,

Их юности неведом страх.

Всё, что историей наверчено,

Переболело в их сердцах.

Они страну из пепла подняли,

Трудясь не покладая рук.

Они о жизни много поняли –

Не обо всём сказали вслух.

Не годы – беды их состарили

Да раны, что дала война.

Не Богу верили, а Дарвину,

Но это всё ж не их вина.

Они за многое ответили,

Что не могли и совершить.

Запомним лица эти светлые,

Они и нам помогут жить.

России, славу возрождающей,

Их жизнь примером быть должна.

Уходят старшие товарищи...

Мы не забудем имена!

 

 

Второй

«Пошли мне Господь второго»

А. Вознесенский

 

Послал четвёртого и пятого,

Послал седьмого и восьмого,

Но вот второго где-то спрятали...

Скажи, второй, хотя бы слово.

Так неуютно быть непонятым,

И тонут в тишине призывы,

А без второго жизнь не полная

И всё в ней призрачно и зыбко.

Не подойти бы к завершению

Чужой, неправильной дорогой.

А все неверные решения

Из-за того, что нет второго.

 

 

Салтанова Анжелика Дмитриевна

с. Покровское

 

О любви

 

О любви говорили рассказчики всех мастей:

от Шекспира до Пушкина, даже Святой Матфей.

Окружали любовью, как Деву Марию – свет,

на закате эмоций встречали хмельной рассвет.

 

О любви рисовали держащие в пальцах кисть,

на холстах кружевами ложились слова, плелись.

Буйство красок манило, влекло в сети счастья всех –

в настоящей любви не бывает ни в чём помех.

 

О любви распевали баллады в огнях костра:

на гармошке губной разносили елей уста,

наливали в бокалы игристую смесь из чувств,

обещали родным: Я вернусь! Я к тебе вернусь!

 

О великой любви говорят нам во все века:

что она разливается, словно Москва-река,

что она разгорается, словно угли в печи.

Коль не любишь кого-то душой –

молчи.

 

 

 

Дыхание

 

Я не буду с тобой говорить о любви,

обещаю эмоции крепко держать.

Если хочешь уйти, то прошу, – уходи,

удаляй из сети и не смей мне писать.

 

Я не буду тебе обещать навсегда,

наша жизнь коротка, всё дороже часы.

Ты мне выстави счёт. Оплачу я сполна,

лишь бы только исчезнуть с чужой полосы.

 

Я не буду тебе говорить, что ты мой.

И сама я ничья, будто призрачный сон.

Мы дышали бы врозь, но какой же ценой

мы оплатим возможность дышать в унисон…

 

 

Морозова Альбина Георгиевна

с. Троицкое

 

Первый  поцелуй

 

Зима в селе неповторима и прекрасна в своём искристом безмолвии. Снег белым пушистым покрывалом укутал землю, нахлобучил мохнатые шапки на крыши домов, лёг на ветви деревьев пышными кружевами. Он превратил обычный мир в сказочно-волшебный. Мороз сковал извилистую речку, разукрасил замысловатыми узорами окна домов. Зима то лёгкой поступью неслышно шагает по земле, то, завывая, несёт с собой колючий холодный ветер, лютые, трескучие морозы и метели, швыряя снежные комья, наметая огромные сугробы. Зима пробуждает в душе ликующее, восторженное настроение, радует людей зимними забавами и играми.

В такое зимнее утро (когда совсем как у Пушкина: «Мороз и солнце – день чудесный!») пятнадцатилетняя Светлана проснулась и долго лежала с закрытыми глазами, обняв подушку. Её русые роскошные волосы разметались, блестя и переливаясь, волнами  прикрыв лицо. Хорошо, что воскресенье, и не надо никуда спешить – можно снова и снова возвращаться мыслями к событиям вчерашнего дня.

Накануне, придя из школы, Светлана тщательно прибралась в доме. Особое удовольствие доставило ей «купание» комнатных цветов в корыте. Она бережно клала на ладонь  широкие листья фикуса, обмывая  их с обеих сторон, осторожно обтирала длинные листья лилий и сбрызгивала водой розы и мелколистные цветы. Девушка чувствовала нарастающее волнение от ожидания предстоящей встречи.

Ещё в школе друзья-одноклассники договорились вечером идти кататься на санках. Как только ложился снег, крутой берег Миуса за селом становился большой снежной горкой. Целый день здесь царило веселье - визг и хохот ребятни. Ребята постарше приходили компанией обычно ближе к вечеру.

Светлана знала, что вечером вместе с ребятами будет Виктор. Он пришёл в их класс ещё в прошлом году, легко и быстро влился в коллектив. Спортивный, общительный весельчак-балагур быстро стал авторитетом среди сверстников. Скоро Светлана стала замечать, что Виктор оказывает ей особое внимание. И, хотя они встречались только в кругу друзей, но иногда ей казалось, что во всём мире они одни: то она ловила на себе взгляд его сверкающих, как угли, тёмно-карих глаз, которые обжигали  всё её существо; то он, невзначай, брал её руку, задерживая в своей. И тогда кровь в жилах, будто закипала.

Ребята, как и договаривались, встретились в назначенное время и весёлой, шумной гурьбой отправились за село. Погода стояла отличная: в меру морозная и безветренная.  Вечерело быстро…  В лунном сиянии серебрились укутанные снегом деревья, словно усыпанная бриллиантами, искрилась накатанная за день детворой до блеска  горка. Соединили санки «паровозиком» и лихо помчались с горы, ещё и ещё. Атмосфера, царившая на снежном спуске, заряжала всех задором и энергией, создавала радостное настроение.

Светлана исподволь наблюдала за Виктором. Сейчас он был особенно хорош: шапка-ушанка съехала набекрень,  из-под неё торчал усыпанный снегом вихор. Мороз разрумянил щёки, выдавая крепкое здоровье, в глазах  горели азартные искорки, счастливая улыбка не сходила с его лица.  Шарф, обмотанный вокруг шеи, небрежно свисал, оголяя её. Взор притягивала пульсирующая жилка. Девушка еле сдерживала непреодолимое желание прикоснуться к ней губами.

Устав кататься, друзья нашли затишек в ложбинке и улеглись прямо на снег. Над ними распростёрся купол зимнего неба, с огромными  мерцающими звёздами. Они светили так ярко, как будто тысячи лампочек зажглись одновременно, и так низко, что, казалось, до них можно дотронуться рукой. Весёлый смех, гомон, шутки постепенно стихли, и разговор перешёл на философские темы: о вселенной, о жизни на других планетах, о любви…

Виктор лежал рядом со Светланой. Их головы и плечи касались друг друга, её рука была в его руке. Вдруг ей стало трудно дышать. Ничего не понимая, она почувствовала его горячее прерывистое дыхание у себя на лице. Пыталась что-то сказать, но её губы были плотно зажаты мягкими, нежными губами Виктора. Звёзды закачались…, и голова пошла кругом… Она упёрлась обеими руками в его грудь и, резко оттолкнув, еле слышно выдохнула: «Ты что?!»…  Девушку охватило чувство смятения: её сердце неистово трепетало, всё тело растворилось в сладостной неге, но в голове назойливо стучало: «Так нельзя, наверное,…нехорошо, стыдно !..»

Придя домой, Светлана впервые легла спать, не умываясь… Она нежно обняла подушку и прижалась к ней щекой… Боялась даже взмахом ресниц вспугнуть испытанное впервые чувство, которое всколыхнуло всё её существо, до краёв наполнило приятной негой и заставило учащённо биться сердце. Постепенно сон подхватил её и ласково повлёк в свои сказочные сады. Там шёл пушистый, совсем не холодный снег, низкие мерцающие звёзды были похожи на огромные цветы, а на душе было и сладко, и щемяще грустно… наверное, это прощалось со Светланой детство.

 

Мужчинам

 

Ну, что мы стоим, дамы, без мужчин?

Ну, кто оценит труд наш бескорыстный?

Кто нам добавит на лицо морщин,

По чьей вине не сосчитать седин,

Ну, что мы стоим, дамы, без мужчин?

 

Для них мы тратим целый век себя

И без оглядки в рабство отдаёмся,

Встаём чуть свет, их будим, как дитя,

Балуем, нежим, ссоримся любя,

Для них мы тратим целый век себя.

 

Нам не прожить на свете без мужчин.

Ну, для кого мы будем наряжаться?

Грустить, смеяться, плакать без причин,

Стремиться к покорению вершин -

Нам не прожить на свете без мужчин!

 

 

Север Ирина Николаевна

х. Дарагановка

 

Люди, птицы…

 

Виталий Воробьёв – спокойный мужчина за сорок, имеющий за плечами нелёгкое детство в детдоме, службу в армии на границе с Китаем, жену, с которой расстался 5 лет назад тихо и невозвратно, работу, друзей, вдруг влюбился по-мальчишески стремительно и трепетно.

Эта женщина волновала многих мужчин. Виталий и не надеялся, что Инна когда-нибудь обратит на него внимание. Высокая красавица, с гордо поднятой головой, статная, плыла она по дорожкам завода, ловя восхищённые взгляды. Копна волос окутывала её плечи.

- Царица! - прикуривая, соглашались между собой мужики. А он кто? Воробьёв. Между своими - «Воробей» ещё со школьной скамьи. Он и обижаться перестал на эту кличку. Подумаешь, горе? Ну, Воробей.

Странным, невообразимым образом такие далёкие друг от друга и разные люди стали вдруг близки. Виталия так захлестнули чувства, что хотелось смеяться, кричать, творить глупости, от всего отречься – совершить для неё подвиг!

- Она не царица, она – богиня! Она его судьба! Она рядом с ним. Как он мог столько лет жить без неё?

Каждый день он летел на встречу, как на крыльях, всегда с цветами. Если не успевал купить, то рвал, по-ребячески, на клумбах. Он бы всю жизнь носил её на руках, но Инна застенчиво отстранялась на людях, стесняясь того, что была выше почти на голову. Сослуживцы неприкрыто завидовали и подтрунивали:

 - Она тебе только позволяет себя любить. Она ж - царица!

Настал день, когда влюблённые собрались пожениться, но Инна жила с матерью и двумя дочками. Виталий решил для себя – теперь все они - его большая семья, а для семьи он разобьётся в лепёшку. И, хотя небо пугало с утра свинцовыми тучами и неминуемым дождём, на сердце у Виталия было светло и радостно. У него будет самый настоящий дом, где жена-красавица, дочки. В первом браке не случилось детей. Может даже, Инна родит ему сына, о котором он всегда мечтал. Представилось, как он будет качать своего кроху на руках и рассказывать всякие небылицы, услышанные ещё в детском доме.

Войдя в квартиру вслед за Инной, Виталий неожиданно споткнулся о свинцовый взгляд девочки-подростка, которым она буквально ввинчивала незваного гостя в порог.

«На что похожи её глаза?» - пульсировало где–то в мозгу: «Ну да, на тучи, которые вот-вот разродятся грозой и молниями. Разве могут быть такие глаза у ребёнка?»

- Меня зовут Виталий Воробьёв.

- Здрасти. Воробьёв?  Об-балдеть! Только Воробьёвых нам здесь и не хватало!

Вышли навстречу мама Инны и малышка. А потом всё было как в бреду. Скандал, который устроила старшая дочь, стал оглушительным для Виталия. Её успокаивали мать и бабушка, уговаривали, доказывали, младшая непонимающе хныкала. Он пытался что-то объяснить, урезонить девчонку, но это вызывало ещё большую бурю эмоций и упрёков в адрес матери и «новоиспечённого папаши».

«Замуж за него собралась, да? А ты нас спросила? Пусть убирается из нашего дома вон – не будет здесь никаких чужих мужиков! А то я уйду! И ты меня больше не увидишь!» – как гвоздями, цинично, по-взрослому, вколачивала дочь Инны каждое слово.

«Ты посмотри на него! На кого он похож? Кто - ты, и кто - он?! Тоже мне - женишок! Ха! Воробей! Самый настоящий воробей!» – словами, как пощёчинами, хлестало по лицу.

… Виталий и Инна продолжали встречаться. Он боролся за свою любовь, пытался доказать, что всё наладится, что они вместе осилят трудности, что это переходный возраст у её дочери, как и у всех подростков в 15 лет, что она перерастёт, и со временем поймёт свою мать. А он сделает всё, чтобы не только заменить девочкам отца, но и действительно стать им.

Но еле видимые нотки сомнения и даже сожаления стали плескаться в бездонных глазах любимой…

Он уехал внезапно. Исчез. Уволился с работы, ничего не объяснив ни ей, ни друзьям, ни соседям по общежитию. Был человек - и нет его. Нет!

Она его считала даже не синицей, а воробьём в своих руках.

А он был Орлом – птицей гордой.

 

 

Кондрашова Ирина Петровна

с. Николаевка

 

Шаг навстречу

 

Если ссорились когда-то,

Помиритесь поскорей.

Забывайте злую дату

В череде текущих дней.

 

Без помпезности, с улыбкой,

Подарите шоколад:

Ссора та была ошибкой,

Всё у вас пойдёт на лад.

 

Протяните руку дружбы,

Обнимите крепко-крепко,

Искренность добру послужит,

В памяти осядет цепко.

 

Нежным одарите взглядом,

С теплотою, без промашки.

И ресницы дрогнут рядом

Лепесточками ромашки.

 

«Ты прости, не злись, не надо», -

Тихо шепчут ваши губы.

А ответу сердце радо,

Что вы тоже очень любы.

 

 

Конюхова Галина Ивановна

с. Покровское

 

Гость

 

Мелькнула тень в немом окне,

И в тусклом свете,

Он сразу показался мне

Весёлым, светлым.

А за окном цвела сирень,

Пьянили гроздья.

Куда девалась только лень?

Кормила гостя

Окрошкой, молодым борщом,

Пюре с котлетой,

И говорили ни о чём…

А на рассвете

Он гладил локоны волос,

Шептал: «Царица,

Как хорошо, что довелось

В тебя влюбиться!»

Сирень в окно мне: «Погоди!

Не верь – обманет.

Сердечко девичье в груди

Как бритвой ранит…»

Гнала, надеясь на авось,

Сомнений тучи,

И верила, что этот гость

На свете - лучший!

 

 

 

Плачет небо

 

Плачет сумрачное небо,

Зимние летят слезинки.

Все во льду пути-тропинки,

Под ногами стынут немо.

 

Под зонтами ходят люди,

Думая, что дождик хлещет.

Отовсюду слышу речи:

«С урожаем нынче будем!»

 

Размышляю я иначе:

То не дождь льёт с небосвода,

Слёзы горькие народа

Льются, небо озадачив.

 

Боль и горе на планету

Преподнёс коронавирус.

Плачут матери и дети,

Сколько слёз? Представить силюсь.

 

И моя душа рыдает,

Сердце чувствует потерю.

Укрепляя в Бога веру, -

«Сбереги нас!» - повторяю.

 

 

У каждого своя звезда

 

Мила мне бледная звезда

Под куполом небесным,

Что греет душу в холода,

Как солнца лик чудесный.

 

Она напоминает мне

О юности беспечной,

Где пели песни при луне

Под вздохи струн сердечных.

 

Не зря встают передо мной

Подруг весёлых лица,

Не обделённые судьбой,

Свободные как птицы.

 

Разъехались по городам,

А кто - по ближним странам.

Своя судьба, своя звезда

У каждой, как ни странно

 

Одни, срываясь с высоты,

Сгорают в океане.

Другие, превратясь в цветы,

Больным врачуют раны!

 

 

Романенко Валентина Федоровна

с. Покровское

 

Помним

 

Вновь восходит заря над любимой страною,

Высоко в небесах самолёты летят,

А вокруг тишина, воздух полон весною,

Расцветают цветы на могилах солдат.

 

Защищая Отчизну, себя не жалея,

Шли по пояс в грязи, мёрзли в стужу зимой,

Знали точно – фашистов они одолеют,

И вернутся с победой к любимым домой.

 

Сколько вас полегло на далёкой чужбине,

Сколько пролито слёз и осталось сирот,

Вновь приходит весна, слышен плач журавлиный,

Что погибший солдат в край родной не придёт.

 

Но мы помним тебя, нашей Родины воин,

Ты в сердцах навсегда, подвиг твой не забыт,

Ты наград боевых самых высших достоин,

И пусть вечно хранит память камень-гранит.

 

 

 

У Дона

 

Мы «прощай» друг другу не сказали,

В сердце навсегда осталась грусть.

Там, у Дона, на речном причале

Ты сказал мне: «Я к тебе вернусь».

 

Как моя душа тогда кричала

И была готова вслед лететь,

Я же знала, я же точно знала:

Нам уже под ивой – не сидеть.

 

Как моё сердечко изнывало

От воспоминаний о тебе!

Ты ушёл, как будто не бывало,

Только боль и грусть оставил мне.

 

Нас с тобой судьба разъединила,

И дорожки разные теперь...

Просто я немножко загрустила,

В нашу юность приоткрыла дверь.

 

Может быть, ты так же вспоминаешь

Молодость прошедшую, причал?

И, жалея, с горечью вздыхаешь,

Что меня когда-то потерял...

 

 

Кротова Ольга Леонидовна

с. Покровское

 

***

Хоть гневлю я Бога, и бывает,

Что не помолюсь ни за кого,

Но в душе я - женщина простая.

Мне от жизни надо одного:

Чтобы ярко солнышко светило,

Год за годом радуя нас всех.

Чтобы понимание царило,

И везде звучал весёлый смех.

 

А без солнышка ведь жизни нету.

Без него конечно нет тепла.

Посылая нам потоки света,

Не сгорай же, не сгорай дотла!

 

 

Дубина Лидия Григорьевна

с. Покровское

 

***

Затерялось где-то счастье, затерялось.

Вот куда оно ушло, и что с ним сталось?

Счастье ведь, наверно, рядом было,

И ко мне, возможно, приходило.

Почему его я не узнала?

Не поверила, не удержала?

Хоть моё сердечко очень ждало:

Зимнею порою, жарким летом,

А весной - до самого рассвета.

 

За окошком поспевают вишни…

Я шепчу: «Услышь меня, Всевышний!

Что такое счастье – я не знаю.

В томном ожидании всегда.

Понимаю, сердцем принимаю.

Как его сберечь?... и навсегда.

 

 

Вишневецкая Надежда Ивановна

с. Покровское

 

Поживём ещё...

 

Скачет на термометре показатель лихо,

В феврале зашкалил, как весною плюс.

И в умах у граждан вновь неразбериха,

Страны лихорадит долларовый курс.

 

У кого-то наледь, снежные заносы,

И мороз трескучий сковывает льды,

А у нас в Покровке дождь многоголосит.

Значит, поживём ещё, значит, нет беды.

 

Будем с урожаем, с караваем хлеба,

Дождиком отмоет всю былую грязь,

Засияет миром над землёю небо,

По щелям забьётся вся людская мразь.

 

 

Сафронова Ольга Игоревна

г. Таганрог

 

Что в имени звучит поэта?

 

Посвящается мужчинам-степнякам:

Евгению Гаркуше, Евгению Полянскому,

Валерию Трофименко, Леониду Северу,

Петру Сафронову, Роману Кузьмину,

Александру Новику, Алексею Гуркину,

Михаилу Ковылину, Михаилу Молдунову,

Петру Вставскому.

 

Что в имени звучит поэта?

Сейчас мы все узнаем это,

А может вспомним, коль забыли.

 

Итак: на свете жили были…

 

ЕВГЕНИЙ – значит «благородный»

От древних греков имя родом,

А если он еще поэт…

Так легок слог его и ясен –

Он весь изысканно прекрасен,

От дам ему отбоя нет.

 

Но есть еще один ЕВГЕНИЙ.

Есть в нём талант, возможно - «гений»

Вот-вот пробьётся! А пока,

Легко словами куролеся,

Евгений радостен и весел!

Язвителен? Совсем слегка!

 

ВАЛЕРИЙ - из римлЯн суровых,

Значенье: «сильный и здоровый» -

Взгляните-ка на молодца!

Его стихов чеканны ритмы,

Как шаг когорт по стёртым плитам,

Идти готовых до конца.

 

«Сын льва»  у греков ЛЕОНИД.

Такой любого победит.

Хранит он под рукой могучей

И Самотлорскую тетрадь,

И председателя печать,

И степняков (на всякий случай)

 

А ПЁТР у греков – «камень-глыба»,

Наш Пётр – не мелкого пошиба,

Свою он летопись ведёт.

Он остановит бег мгновений,

И, обозначив суть явлений,

Отправит истину в полёт.

 

РОМАН – то «человек из Рима»,

Он здесь весомо, грубо, зримо

(совсем как тот водопровод).

И музыка ему подвластна,

Когда, не мешкая напрасно,

Стихам мелодию даёт.

 

Без лишних праздных разговоров

«Защитник-муж» - всему опора,

Эллады эхом – АЛЕКСАНДР,

Его пока мы знаем мало,

Ну что ж, лиха беда – начало.

Возможно, будет новый жанр.

 

А АЛЕКСЕЙ – «Защитник» тоже.

(Недаром имена похожи)

Увы, далёко нынче он.

Но «Степь» его не позабыла,

И помнит песен вольных силу,

И спеть готова в унисон.

 

И славит берега Азова

Строкою сильной и суровой

«подобный Богу» МИХАИЛ.

И подставляет степь ладони,

И вдаль несутся рифмы-кони -

Ещё пока хватает сил…

 

Есть МИХАИЛ ещё другой,

Давно к нам, правда, ни ногой,

И ПЁТР ещё один, давно

Как будто камнем пал на дно,

Лишь сборники хранят для нас

Души бесхитростный рассказ.

 

ЕВГЕНИЙ, ЛЕОНИД, РОМАН –

Мы эти строчки дарим вам.

 

ПЕТР, МИХАИЛ и вновь ЕВГЕНИЙ!

Вас любим всех без исключений!

 

ПЕТР, МИХАИЛ и АЛЕКСЕЙ –

О, где вы, в суматохе дней!

 

ВАЛЕРИЙ, АЛЕКСАНДР…

Друзья!

Нам, женщинам, без вас нельзя!