Север Леонид Юрьевич

х. Дарагановка

 

Земля миусская

 

Жителям Дарагановки, Залевки, Герасимовки

 

Земля миусская, согретая лучами,

Лучами солнца, света и добра,

Лимана зеркало, с могучими плечами,

Плоды садов, босая детвора.

Под плеск волны в мерцающем рассвете

Крадутся за удачей рыбаки,

В игривом, буйном, ярком разноцветьи

Шумят поля и тонут цветники.

 

Земля миусская, умытая дождями,

С туманами, с "низовкой" заводной,

С пушистым небом и озябшими ночами,

И с грязью - непролазной, но родной.

С румяным хлебом, с поздним виноградом,

С листвой летящей, с гулом тракторов,

Со вкусом яблок, с грустным палисадом

И с двойками детишек-школяров.

 

Земля миусская, укрытая снегами,

Не знающая зимней тишины,

Ты с "верховыми" астраханскими ветрами

Усни и хоть немного отдохни.

Пусть порезвятся стужа и метели,

Но треснет на лимане старый лёд,

Под воробьиный гам и звон капели

Любимый край вздохнёт и запоёт!

 

 

Кондрашова Ирина Петровна

с. Николаевка

 

Москали, история семьи Василенко

(отрывок)

 

Пришёл Октябрь 1917 года, и судьбу семьи определила новая эпоха. Убеждённых революционеров среди Москалей не было, но и позорного клейма «кулаки» им никто не присвоил, потому что, хотя дом и хозяйство были крепкими, но наёмных работников не держали, обходились своими силами. Вместе с родителями, Макаром и Марией, проживали 3 женатых сына - Иван, Егор и Сергей, да ещё 4 дочери -  Надежда, Оксана, Матрёна и Мария. Ещё две дочери жили отдельно: Дуняша вышла замуж в хутор Садки, а самая старшая, Федора – уехала в Таганрог, вышла замуж за вдовца и, не имея собственных детей, всех пасынков подняла и в люди вывела.

В тот период, когда гремел ленинский лозунг: «Землю - крестьянам, фабрики - рабочим, власть - Советам!», - местные власти предложили молодым семьям из села Троицкого освоить земельные наделы вдоль поймы реки Миус на противоположном берегу.

Сыновья и замужние дочери с благословения родителей «отошли на отдел». Своя земля, новые мечты и планов громадьё: дома строить, хозяйство разводить, детей рожать в мире и любви. Всё в умелых руках спорилось - вили свои гнёзда с душой и молодецкой удалью: «Эх, раззудись, плечо…»

Но ветер перемен подул с новой силой и уже другой клич: «Коллективизация!!!» - опрокинул далеко идущие планы. В сельскохозяйственную артель имени Луначарского приказали вступить всем жителям хутора добровольно-принудительно, и сам хутор с этого времени получил новое имя: Луначарский.

Всем членам вновь образованного коллективного хозяйства велено было сдать в общее пользование личных лошадей, упряжь, повозки, сеялки, бороны, плуги. От богатого некогда сельхозинвентаря в семье моего деда остались лишь два молотильных камня-зубчатки. Они, как скифские бабы, уныло лежали за домом, грелись на солнышке и служили боевым рингом для подрастающих цыплят-петушков.

Дедушку Сергея, тогда ещё молодого отца троих детей, знавшего грамоту, назначили на должность счетовода и землемера. С этой должности он в шестидесятые годы и ушёл на пенсию, но ещё долгое время в летний период работал сторожем на поле.

Бабушка Матрёна была ответственной за парники, где маленькие, слабенькие стебельки-сеянцы, заботливо взращённые руками огородниц, превращались в крепкую рассаду, готовую укорениться на грядках.

Ох, и многое приходилось пережить сельским огородницам, прежде чем плоды их труда попадали на стол горожан: поздние заморозки и палящее солнце, град, засухи, нескончаемая битва с сорняками. Но поливали – миусской водой, и от этого вкус у овощей был отменный! Поливали круглосуточно напуском: вода из реки подавалась на грядки по специально углублённым поливочным канавкам. Луна серебрила мокрые канавки, а по округе на разные голоса пели занятые в ночную смену девчата. Песня тогда была спутницей на все времена. Она «строить и жить» помогала, и, что греха таить, - страх прогоняла, рассвет приближала.

В уборочную страду бабушку переводили работать кухаркой на полевой стан. Механизаторов и косарей и обедом кормили прямо на поле, и краткий отдых был здесь же, под камышовым навесом. «Ай, да Максимовна, до чего же добрый борщ», - благодарили довольные мужики. А у бабушки (жаль, что не было тогда кулинарных конкурсов!), как у каждого повара, был свой секретик. Чтобы придать борщику пикантную кислинку в период, когда помидоры были в дефиците, она добавляла в котёл отвар молодых яблочек-падалиц. Их в колхозном саду собирала в фартучек маленькая Маша - моя мама, неизменный помощник на кухне. Голь на выдумки хитра!

Жаль, что все старания тружеников полей оценивались невысоко. Выход-трудодень составлял: 1 кг зерна + 1р 90 коп.

Бабушка часто вспоминала: «Робылы вид зари до зари за палычку (отметка в табеле), а як гроши дадуть раз у год, то половыну за облигации забэруть, а другу половыну – за налогы». Но как-то жили. Выручали свой сад, огород, скотный двор, опять же – заказы на валенки.

Натуральный налог на мясо был обязательным, но и тут дедова смекалка не подкачала. Чтобы не сдавать бычков – он развёл кроликов. Мясо, оно и есть мясо! Выкопали глубокую квадратную яму, до половины накрыли крышей из веток и соломы и заселили пушистиков. Они образовали свои «гаремы» - сделали норки и размножались со скоростью, дарованной природой этому виду. Корм кроликам бросали сверху: сорняки, камыш, зимой – ветки, сено. Вот ещё один пример хозяйской жилки Москалей. Кроликов сами не ели – несли заготовителям в счёт налога. У сельчан, имеющих в своём подсобном хозяйстве корову и птицу, были и другие обязательства перед государством: в течение года надо было безвозмездно сдавать заранее оговоренное и, заметьте, немалое количество молока и яиц. Эти продукты принимались в спецпунктах в Троицком. В силу занятости родителей, обязанности возлагались на подростков.

Таскать из х. Луначарского 10-литровые бидоны было делом утомительным, и на семейном совете, подсчитав скудный бюджет, решено было купить велосипед. По случаю достался – дамский. Дочери быстро освоили двухколёсный транспорт и, управившись со сдачей молока, выкраивали время искупаться в речке. Купались в платьях, мальчишки – в штанишках. Такие понятия, как купальник и плавки отсутствовали полностью, зато места для купания были раздельными. Девчачья купальня – отдельно, за зарослью камыша, а весь остальной берег был во власти местных пацанов. Там жизнь била ключом! Рыбачили, ныряли за раками, жгли костры, пекли в золе картошку и, завернутую в лист лопуха и обмазанную для верности илом, рыбу. Вкус этой еды мама продолжала вспоминать и в свои 89 лет. Приглашали на угощение и девчат, а те, зная о предстоящем пиршестве, не забывали захватить соли, да малосольных помидор достать из подвала, а чтобы доставить такой нежный продукт к реке, дома выкладывали их на капустный лист. Чем не чаша?

Кстати, слова: помидор, огурец, баклажан и арбуз, - произносились, а вернее, прописывались лишь в сопроводительных накладных для торговли в городе, да в отчётных бумагах счетоводов. Всем милее и понятнее были в обращении свои названия: красни, огиркы, сыни, гарбузы.

 

 

Кротова Ольга Леонидовна

с. Покровское

 

Утро

 

Утро, слышишь, песни поют,

И душа опять откликается.

В нашем селенье такой уют

Новый день начинается.

 

Там трактора загудели в полях,

Станки в цехах зашумели.

Вновь соловьи запели в лесах,

А пастух заиграл на свирели.

 

К нам рассвет в деревеньку спешит,

Новую жизнь начинает

Думы мои весна теребит,

Словно нас песней встречает.

 

Уже шелестит трава на ветру,

Все дожди и ветра вспоминая,

Но солнышко всё же встаёт поутру,

Тебя и меня теплом обдавая.

 

Всё так же шумят деревья в лесу

Весною, летом и осенью поздней

И верьте, проснётся село поутру

Даже снежной зимою морозной.

 

 

Трофименко Валерий Григорьевич

г. Таганрог

 

Придонье

 

Я видел без края Придонье,

И топи Синявских болот.

Широкую степь на ладонях,

Миус, что изгибом идёт.

 

А где то он выровнял русло,

Оставив село в стороне.

А мне так обидно и грустно,

Что это всё видел… во сне.

 

 

Облачные тени

 

Облачные тени

Спрятались в тумане.

Птички отсвистели,

Чутко в гнёздах спали.

 

Это ночь явилась,

Словно ворон чёрный,

И луна укрылась

Облаком огромным.

 

У реки дубрава

Не шумит листвою.

Под рябиной старой

Целовались двое.

 

Крикнул в роще филин

Хищным жутким смехом.

Над зелёной милей

Покатилось эхо.

 

Расходился ветер,

Разогнал все тучи.

Утром солнце встретим

Под лучом могучим!

 

 

Север Ирина Николаевна

х. Дарагановка

 

Следы

 

Отлив переливался всеми оттенками тёплого. Деловито, по мокрому песку, шагали белоснежные чайки, выискивая у камней мелкую рыбёшку. Лучи солнца прыгали перламутром от одной ракушки к другой, купаясь в мелких лужицах и подбадривая морских рачков, беспомощно снующих туда-сюда.

Сладковатый шальной ветерок озорно обнимал юбкой ноги молодой женщины, которая босиком шла по пляжу, а потом надолго прятался за каким-нибудь валуном, зазывая и заигрывая с одинокой попутчицей. Она не обращала внимания на шалого.

Любуясь морем, замирала на мгновение, о чём-то размышляла. Поддев ногой ракушку, переворачивала её и всматривалась, будто надеялась увидеть жемчужину.

На берегу не было ни души. Море, солнце, проказник – ветерок и она…

Всё в её жизни было предельно просто и ясно. Всё было хорошо. Даже как-то скучно от этого «хорошо». Любящий муж, дети, перспективная работа, друзья.

Но… не было чего-то необычного, чего-то волнующего, будоражащего, чтобы сердце не билось в груди спокойно и лениво, а вырывалось за пределы сознания и эмоций.

Временами, от предсказуемого благополучия, накатывала в её душе хандра и даже вредность. Хотелось бунтовать, капризничать, куда-то бежать!

Вот и сейчас…

 "Что я здесь делаю одна? Поссорилась с Колей, брожу по пустому берегу. Злюсь! Из-за чего? Просто потому, что мне стало скучно?!"

Постепенно становилось стыдно перед мужем за свою очередную выходку.

 "И что меня вечно черти мучают?"

Сзади совершенно отчётливо послышались скрипящие шаги, абсолютно неестественные на мокром песке. Женщина резко оглянулась, но никого не увидела.

Побрела дальше, но через минуту услышала шлёпающие шаги.

Бедняжке стало не по себе. Оглянувшись, она снова никого не увидела.

На мгновение искательница приключений подумала, что ей всё это померещилось.

Звук гулких шагов заставил обернуться снова - на песке сзади неё отчётливо проявились огромные и глубокие следы босых ног, которые постепенно наполнились водой.

Она не поверила своим глазам!

Прижав босоножки к груди, застыла в страхе и оцепенении.

Голос, возникший как-будто отовсюду, пробасил:

- Ну, чё всё время оглядываешься? Боишься?!

Почти в беспамятстве женщина бежала домой к семье, никого и ничего не замечая на своём пути. Босиком, по городским улицам, оставляя в смятении и недоумении прохожих, которых она чуть не сбивала с ног.

Желание встретиться с чем-то необычным и волнующим сознание… отпало навсегда.

 

 

Шульженко (Салтанова) Анжелика Дмитриевна

г. Ростов на Дону (с. Покровское)

 

Ключи

 

Бескровное солнце нещадно калило песок,

кружили над морем горластые белые чайки.

Болтался, как парус, рюкзак за моими плечами.

Воздушная пена вдали обнимала челнок.

 

Тянулся изломанным краем двойной волнолом,

ракушки впивались в босые натёртые ноги.

Мы в этой вселенной не боги, но так одиноки…

Мечтаем подняться и снова расправить крыло.

 

Сапфировый ветер сегодня сурово молчит,

сухие песчинки не водят свои хороводы,

но в сердце рождается новая песня свободы,

сверкают в ладонях от счастья чужие ключи.

 

 

Море

 

Море моё... беспокойное, потемневшее, –

волны сминают гальку, сбивают с ног.

Море моё... сплошь солёное, потускневшее.

Кто же с тобой, родное, был так жесток?

 

Немощный пирс распластался, – изъеден рыбами,

пляж превратился в острый стеклянный пол,

пенный барашек давно не считает выбоин, –

каждый прилив внутри обнажает скол.

 

Грохот и шум. Корабли не достигнут гавани,

город смывает за борт. С ним вместе – груз.

Шлюпки от ветхости громко трещат суставами...

Шторм подступает. Чувствуешь горький вкус?

 

Слышишь, как эхо командует между скалами?

Берег – всего лишь точка. Сомнений нет.

Сердце моё, бескорыстное и усталое,

в полночь на маяке зажигает свет.

 

 

Абрамова Ксения

с. Покровское

 

Лето 2019

 

Омыт зелёною пучиной берег,

Покрыт он камнем весь, остёр!

Волна игриво все причины пенит

И тушит мой души костёр…

 

Зачем теперь мне оставаться, толку?

И для чего сюда пришла?

Пейзаж Азовского залива тот ли,

Где раньше часто я была?

 

Чернеет небо-покрывало грозно,

С ним смело спорит солнца луч.

И мне не кажется! Совсем не поздно

Прогнать из мыслей свору туч.

 

Вода бушует и бурлит – волнует

Прохладный ветер, с неба - гром.

Забыть когда-нибудь я не смогу, нет,

Мой край, мой город и мой дом!

 

 

Море

 

Рассвет. Спокойно море. Штиль.

На глади водной видно рябь.

У моря свой забытый стиль:

Стирать плохое, как обряд.

 

И вечный сон ему не власть,

Проспать не может море жизнь.

Порой бурлит и воет – страсть –

Под чёрный шторм, но ты держись!

 

Таит секретов много, тайн,

Его пучина – нам не знать.

Ответы спросишь – моря край

Ласкает ноги. Что сказать?

 

Закат. Блестит от солнца путь:

Рассыпал будто кто янтарь.

Эмоций море и чуть-чуть

Волшебных сказок календарь.

 

 

 

Новик Ольга Михайловна

с. Весело-Вознесеновка

 

К твоему порогу

 

Ты спроси у неба,

У забытых песен,

О чём бормочут листья

В щемящий летний вечер.

Сколько им осталось

Бредить на ветру?

Сколько мне метаться

В каменном плену?

Слышать и не видеть.

Видеть, но не думать.

Собирая мысли,

Я кусаю губы.

И иду обратно,

Всё ищу дорогу,

Наугад по ветру

К твоему порогу.

 

 

Конюхова Галина Ивановна

с. Покровское

 

Родная речь

 

Родная речь, язык животворящий,

С заморским — иностранным не сравнить.

Она как ручеек течет журчащий,

Бубенчиком стозвончатым звенит!

Ее мы слышим в звёздном мирозданьи

И в грозной набегающей волне,

В лесных ветрах сквозит ее дыханье,

В пернатой трели, в полной тишине!

Она слышна в скрипящих старых ставнях,

В шатающейся кладке над рекой,

В салютах павшим, памятниках давних,

Что сберегают веру и покой.

А сколько в сладком лепете младенца

Прелестной, милой радости земной?

Все понимает разумом и сердцем,

И впитывает  чистою душой.

Родной язык  — прозренья дня и ночи,

Всегда ты будешь ратником в строю!

Я ненавижу всех, кто очень хочет

Поставить на колени Русь мою!

Мне говорят: « В развитии отстала,

Мол, зарубежных песен не пою»

Не понимаю их! С душой, накалом

Я песни только русские пою!

 

 

Памяти сестрички

 

Ты долго, долго будешь жить,

Так нам казалось.

Судьбы не оборвётся нить,

Ещё не старость.

Добра, приветлива была,

Всем улыбалась.

Трудолюбива, как пчела,

За всё хваталась.

И, как весенний ручеёк,

Звенел твой голос.

Всегда, как яркий уголёк,

За жизнь боролась!

Ждала ты: вот придёт весна,

Пригреет солнце.

Былого зазвенит струна,

Жизнь улыбнётся.

Но злая бездна февраля,

Раскинув сети,

Догнала, с ног тебя валя…

Пришёл час смерти.

И ты ушла от нас. Куда?

Быть может, ветер

Умчал на небо, и звезда

Твоя нам светит.

Но веет холодом она,

Не греет душу,

И гробовая тишина

За горло душит.

Нет на подворье кутерьмы,

Где жизнь кипела.

Внучата, дети, все…

Все мы

ОСИРОТЕЛИ.

 

 

Подарок лета

 

Душистый май отцвёл, ушёл в былое,

На пьедестале солнечное лето.

Ещё пока что не с палящим зноем,

А с дождиком, прохладой на рассвете.

На влагу нынче не скупится небо,

Сверкают грозы, часто гром грохочет.

В полях стоит хороший хлебный стебель,

Кругом посмотришь - радуются очи.

Подарок лета: розы в палисаде,

Невинность их шипы оберегают.

Раскрытые бутоны людям рады,

А женщины их просто обожают!

Смотрю на красоту земли, любуюсь,

Какая роза лучшая - не знаю.

У каждой контур свой, возьми любую,

Все с завитками нежными по краю.

Я не срезаю розы для букетов,

Цветут на клумбе: так приятно глазу.

И, наслаждаясь запахами лета,

Про всё плохое забываешь сразу!!!

 

 

 

***

Не все так просто в мире на мой взгляд,

Не все свою Отчизну крепко любят.

Иуды есть, которые в ютубе

На родину клевещут, как хотят.

 

Такие, как Навальный и Собчак,

И псевдопатриоты — либералы.

Неужто, бедных, вас нужда достала:

Нет денег ни на хлеб, ни на кабак?

 

Заботит разве вас простой народ,

Живущий в самом деле на копейки,

Но кропотливо ищущий лазейки,

Чтоб жить и выживать из года в год?

 

Христопродавцы рвутся к рычагу,

Простые смертные для них - полова.

И нашу землю в грязь втоптать готовы,

Потешить лишь бы душеньку врагу.

 

В тайгу вас, братцы, на лесоповал,

Чтоб жизнь вам больше мёдом не казалась!

Протесты позабудете и ярость,

И тех, кто вас на митинг призывал.