24 августа – Конюхова Галина Ивановна

 

КОНЮХОВА ГАЛИНА ИВАНОВНА

(акростих)

 

Крепдешины лета никнут потихоньку,

Осень осторожно зорьку холодит.

Новь зальётся трелью соловьиной, звонкой,

Юркнет в поднебесье, улетит в зенит.

Хороводом рифма закружила строчки,

Обгоняя время, позвала в рассвет:

В мир залитый солнцем, где ломался почерк,

А соседский мальчик подарил букет.

Где над тихим Сеймом в мареве тумана

Акварелью радуг светится роса,

Ласковое слово и советы мамы

И признаний робких первая слеза.

Над Миусом песней расплескались мысли

А над степью месяц догоняет век

И роняет небо бриллианты выси

Внукам на удачу, детям на успех.

Августы всё чаще, а заботы слаще –

Нет полнее чаши, чем уютный дом!

Объективно скажем: «Будет в жизни Вашей

Всё всегда в порядке, всё всегда путём!»

Наша “Степь” сегодня Вам желает счастья!!!

Акростих окончен. За здоровье пьём…

Галина Маркер в соавторстве с Леонидом Севером

 

ГАЛИНА КОНЮХОВА

(акросонет)

 

Гадать не стану на ромашке,

А синих васильков букеты

Любовно подарю поэту,

И что из слов они – не страшно!

Навстречу новым ясным дням,

Аккордом песни их встречая,

Кокошник света надевая,

Охотно верь любви словам.

Наполни мир своим теплом -

Юг от себя добавит жару,

Хороших строчек выйдет пара,

От них и стих пойдёт потом!

В копилке твоего таланта

Агаты слов и бриллианты!

                        Ольга Сафронова

 

 

Конюхова Галина Ивановна

с. Покровское

 

Джек и цыплёнок

(Странная дружба)

 

Днём от знойного солнца плавился асфальт. Столбик июльского термометра под навесом показывал 40-45 градусов Цельсия. В такую жару всё живое пряталось в холодок. Кудрявая раскидистая крона груши «лесная красавица», посаженной ещё дедушкой Ваней, ветераном войны и прошлым хозяином этого подворья,  укрывала  и куриный выгул, и будку немецкой овчарки Джека. Спелые груши время от времени падали с высоты, разбиваясь об асфальт, будто  маленькие бомбочки, и источали медовый аромат.

Только под утро приходила спасительная прохлада.  В одно такое утро Джек мирно посапывал в своей конуре. «Хоть утром посплю», - думал, подрёмывая, пёс, - Пока прохладно и не проснулись мухи да осы» (Эти надоедливые насекомые весь день жужжали над фруктами, и, залетая в будку, норовили укусить его за нос). Но даже в этот ранний час совсем мирным сон его конечно назвать было нельзя – груши падали и падали со стуком, от которого он постоянно вздрагивал. «Ни днём ни ночью нет покоя», - ворчал себе под нос сторож: «И на заре не дают вздремнуть».

 В дремотной голове Джека медленно проплывали воспоминания… 

Вот его, маленького щенка, принёс домой, истратив почти месячную зарплату,  Миша, новый хозяин этого подворья. Нина, жена Миши, тогда еле пережила это событие, чуть не получила инфаркт: «Надо же, собаку он купил! А есть что мы будем? Лучше бы ты кабанчика приобрёл…». Джек не понимал, чем она недовольна, но изо всех сил старался понравиться этой женщине с мягкими белыми руками,  от которых всегда так вкусно пахло. 

А вот он, уже 9-месячный крупный пёс-подросток, не может стерпеть наглости глупых кур-молодок, то и дело перелетающих из выгула к его чашке. Тогда не раз ему здорово досталось от хозяина задушенной курицей по морде. Джек невольно поморщился: и теперь стыдно за содеянное, но факт остается фактом - не знал он еще тогда, что живность трогать нельзя. Сейчас – другое дело. За два с лишним года щенок превратился в огромного красивого пса с лоснящейся шерстюгой и умными карими глазами. На гусей и уток, проходящих мимо него с пастбища, не обращает внимания: нельзя и всё тут.  Он - сторож этого подворья, отвечает за него перед хозяевами. А громкого и зычного голоса Джека боятся не только соседские коты, но и заказчицы, приходящие во двор  к портнихе- хозяйке. А Нина за это время так полюбила Джека, что просто не может, проходя мимо, не заговорить с ним, не погладить по шерстке и дать что-нибудь вкусненькое. «Джек наш такой умный, всё понимает, только сказать не может», - с радостью говорит она заказчицам: «И зря ни на кого не гавкает». Лениво потянувшись, пёс  довольно облизнулся и вильнул хвостом. Приятно, когда тебя ценят.

И вдруг медленное кружение полусонных воспоминаний было грубо прервано:  во дворе что-то произошло, Джек не столько услышал, сколько почувствовал это. А через мгновение к нему в будку заскочил маленький жёлтенький цыплёнок и спрятался в самом дальнем углу. Следом  к будке коршуном  подлетела разъярённая наседка, но, увидев недовольство Джека, отскочила и, все ещё гневно клокоча, важно пошла к своему потомству. А цыплёнок, дрожа, то ли от страха, то ли от утренней прохлады, залез на спину Джеку, пригрелся и уснул. «Ну вот, - думал пёс - уже на шею садятся. Ну что делать, он же маленький, пусть поспит». А Джеку было не до сна. Он сторожил спящего малыша, боялся пошевелиться, чтобы ненароком его не потревожить. 

Так и остался цыплёнок  жить в собачьей будке.

Хозяева только на третий день увидели, что цыплёнок жив и здоров и очень  удивились.

«Надо же, - делилась с соседками Нина, - яиц подложила больше десятка, а квочка высидела всего то пять цыпляток, а у соседки – вообще только два вылупились. Вот она их и принесла: подложи, говорит, на ночь к выводку, и квочка, глядишь, примет за своих. Мы так и сделали. Но куры, видимо, как и люди, бывают разные. Одни принимают подкидышей, а другие…  Пока темно было, наседка грела всех птенцов, не разбирая, а на свету  обнаружила чужих. Одного тут же заклевала, а другой, видно, в конуру успел заскочить. И как это Джек его не трогает?»

А маленькая курочка фактически стала Джеку приемной дочерью. Ела с ним из одной чашки, и чуть что, искала у него защиты. Она росла вольной птицей, ходила, куда ей вздумается, но спать приходила в будку. Она и зиму зимовала у Джека – теплый собачий бок грел лучше любой печки.

Все домочадцы и соседи следили за этой странной дружбой, ждали: чем это всё закончится. Только весной Миша поселил молодку в куриный выгул, но она по-прежнему частенько прилетала к Джеку полакомиться добреньким. А Джек, если  его «подружка» долго не показывалась, тревожился, прислушивался к голосам курятника, жалобно поскуливал. Так и продолжалась эта необычная дружба огромной немецкой овчарки и холёной красивой курицы. 

Из приемной «дочки» Джека выросла хорошая наседка и мать. А  сам Джек вполне восполнил ущерб, когда-то нанесённый хозяевам по неопытности, и служил им верой и правдой более 15 лет, никого не обидев и не укусив.

 

 

26 августа – Дубина Лидия Григорьевна

 

ДУБИНА ЛИДИЯ ГРИГОРЬЕВНА

(акростих)

 

Для тебя расцвели нынче розы,

Утомленный приветствуя взгляд.

Бьётся сердце и радости слёзы

Из очей вытекая, блестят.

На траве серебрятся росинки,

Август снова прибавил года,

Листопад на носу: и тропинки,

И сады заметут холода.

Делать что?. Принимай поздравленья,

И степновцы спешат пожелать

Ярких дней и ещё – вдохновенья

Гениальных стихов написать!

Размышляя о жизни дальнейшей,

Искрометным желаньем гореть.

Грусть из сердца прогнать,  и успешно,

От души улыбаться и петь!

Разгуляться сердечку не сложно,

денЬ рожденья не каждый же день.

Если нет на душе дум тревожных

Всколыхнуть  чувства вовсе не лень.

Несомненно желаем здоровья,

Акростих наш написан - с любовью!

 

 

ДУБИНА ЛИДИЯ

(акростих)

 

Дыханье лета тише, тише

Уходит август понемногу.

Бумажный листик грустью дышит

И просит строф и строк дорогу.

Нахлынув в душу, чувств соцветья

Архивы памяти вскрывают.

Лучом играет тёплый ветер

И мысли-песни навевает.

Дни заполняют книгу жизни,

И нет в ней места встречным-лишним.

Янтарь в себе хранит сюрпризы –

ДУБИНА ЛИДИЯ всё пишет.

                        Галина Маркер

 

ДЛЯ ЛИДИИ ДУБИНЫ

(акросонет)

 

Души богатство - велико!

Любви запасы – необъятны!

Ясны глаза и речь приятна –

Льёт ручейки из слов легко.

И «Степь» восхищена вполне

Дарами тихого таланта.

И доброта – как доминанта,

И капелькой – печаль на дне.

Давайте, сквозь часы и дни,

Убрав на время дел суеты,

Букеты слов дарить поэту!

И пусть порадуют они…

Надеждой встреч живём всегда,

мЫ рядом – горе не беда! 

                        Ольга Сафронова

 

 

Дубина Лидия Григорьевна

с. Покровское

 

Потому, что мир без песен тесен!

 

Первое апреля – никому не верю. День розыгрышей и весёлых шуток.

С нашим творческим коллективом «Горянка» произошла весёлая, но совсем не шуточная история. Принимая очередное участие в юморине в нашем Покровском РДК, мы заработали призовое место за исполнение танца маленьких лебедей. Лебеди в белоснежных воздушных одеждах, довольно упитанные, старательно махали руками-крыльями. Злой Яго носился между лебедями, показывая какой он злой. За это небольшое представление нас наградили поездкой на Юморину в Одессу. Мы посчитали за шутку, но это оказалось правдой и на следующий год поездка состоялась.

Нам выделили автобус «Кубанец», выдали командировочные удостоверения и ранним утром мы покатили по дорогам России к Черному морю в Одессу. Погода была прекрасная: тихо, солнечно, тепло. Добрались мы к вечеру по указанному адресу. Обратились в оргкомитет. Нас выслушали, отметили командировки. Но сказали, что нам надо обязательно встретиться с режиссёром, чтобы он прослушал нашу программу и определил наше выступление.

Стали искать режиссёра, а ведь у нас никакой программы нет, и баяниста нет – что мы ему будем показывать?

Режиссёра мы не нашли. Он уже ушёл. На ночлег нас отправили на железнодорожный вокзал. Сказали номер вагона, состав стоял на запасных путях, предназначенный для приезжающих. В 6 часов утра нас культурно попросили освободить спальные места. И пошли мы к своему «Кубанцу», припаркованному у Приморского бульвара. У входа в парк, на площади устанавливали сцену, аппаратуру, открывались киоски. Мы купили «Страховые свидетельства» о том, что застрахованы от потери чувства юмора сроком на один год: с 1 апреля 1990г. по 31 марта 1991г., а также фальшивые паспорта, удостоверяющие нашу наличность. Осмотревшись, зашли в автобус завтракать. Стали советоваться, что будем делать дальше. Решили, что не будем искать никакого режиссера, оделись в свои приготовленные костюмы. Одну бабушку нарядили Интер-девочкой: с белым бантом, в тёплых тапочках с меховой опушкой, укороченной юбкой. На грудь повесили опознавательный плакат: «Интер-девочка». Другая бабушка была «Маленькой Верой». О смысле названий сами бабушки не знали. На двоих надели плакаты с подписями «Одесса-мама» и «Ростов-папа». Отойдя от автобуса, запели, подыгрывая себе бубнами и трещотками, громко и весело. Спели одну, другую весёлые песни, к нам стали подходить любопытствующие зрители. Увидев наша нагрудные надписи – зааплодировали, крича: «Привет, Ростов!»

Приободрившись, пошли по аллее, за нами уже образовалась колонна людей. Нам стали подпевать. Кто запоёт свою песню – мы подхватываем. Подошла молодёжь, может быть – студенты,  в национальных костюмах: узбеки, прибалты, украинцы, горцы. Веселье, смех, знакомства. Подошли к памятнику Дюку, стали фотографироваться, потом отправились по знаменитой лестнице к морю. Шум, гам, ни одного бранного слова, доброжелательные улыбки. Особое внимание уделяли  Интер-девочке и Маленькой Вере, с ними фотографировались. Смысл надписей мы объяснили уже дома, они очень смеялись. А издалека была слышна музыка и пение с той главной сцены. Но никто из нас не сожалел, что мы туда не попали.

Часто вспоминаем о том прекрасном дне, хочется верить, что и другие участники этого праздника тоже его вспоминают.

Как оказалось,  это была последняя встреча посланцев мира и добра.  Нашего большого государства СССР не стало. Но мы тогда ещё об этом не знали и были счастливы, что приняли участие в таком хорошем добром празднике под названием «Юморина»:

Потому, что мы народ горячий,

Потому, что нам нельзя иначе.

Потому, что нам нельзя без песен.

Потому, что мир без песен тесен!